Радуга-фест-2025

Вэй Усянь мог болтать что угодно: он очень удачно подбирал имена. "Какая разница". В самом деле, какая разница, чем ты сражаешься, светлой силой или темной, какая разница, кого ты защищаешь, кому помогаешь, каким путем идешь… Все верно, Вэй Усянь, какая разница? Цзян Чэн громко хмыкает и привычно не позволяет прорваться на поверхность мысли о том, что разница для Вэй Усяня была. Всегда была. Если он подумает об этом, он сломается. А ему нельзя ломаться. Красная кисточка качается. Цзян Чэн помнит этот цвет на бледной коже Вэй Усяня. На черных волосах и ханьфу кровь была почти незаметна, и казалось, что ее меньше, чем на самом деле. От этого было легче, пусть и на самую чуточку. Может, это и помогло Цзян Чэну устоять тогда. Это — и Юньмэн. Юньмэн, который сейчас всей тяжестью лежит на его плечах. Плечи из-за этого каменные, иначе не справиться. Первый Нефрит когда-то учил его расслабляться, говорил, что так будет лучше для него и для всех. Цзян Чэн в этом не уверен. Может, когда-нибудь после. У него же — клан, Цзинь Лин, темные заклинатели, чтоб они в Диюй провалились… Он бездумно качает дицзы, кисточка размеренно колышется вправо-влево… — А-Чэ-э-эн, — тянет знакомый голос, может, в голове, может, за спиной, неважно, Цзян Чэн не хочет проверять, не хочет думать. — Да ты как каменный бог! Еще немного, и тебе при жизни поклоняться начнут! Дай-ка я… Ладони — теплые. Гладят плечи, проминают, разминают шейные мышцы, спускаются к лопаткам. Цзян Чэн наклоняется вперед, чтобы было удобнее, лицо скрывается в тени. Он не чувствует, сколько времени проходит. Все это — лишь затянувшееся мгновение между "Дай-ка я…" Вэй Усяня и собственным "Пошел вон и не показывайся мне на глаза". Он скажет, обязательно скажет. Вот сейчас, когда теплые пальцы — или это губы? — перестанут гладить шею, вот сейчас, сейчас… Сухой стук будит его за мгновение до падения. Выскользнувшая из расслабленных пальцев дицзы лежит на полу, нити в кисти свободно рассыпались. Будто мелкие сосуды связали в пучок, мелькает в голове. Плечи все так же напряжены, шею свело от неудобной позы. Ему бы, может, поспать подольше, но завтра с утра он обещал проверить подготовку старших шиди, а потом прибудут торговцы с деревом для новых лодок, нужно внимательно все осмотреть, чтобы не было сырых и поврежденных досок, и… Тяжело распрямляясь, он с нажимом проводит ладонями по щекам, от переносицы к вискам. Все в порядке. Он справится. Когда он засыпает, — один, одиноко, один — Чэньцин остается лежать рядом, и кажется, что каждая красная ниточка в кисти тянется к нему, но длины не хватает, да и не хранит флейта души Вэй Усяня, только тепло его губ. Но рядом с ней Цзян Чэн все равно спит лучше. Спокойнее. Будто теплые руки обнимают его со спины, лишенные пещерной бледности, исцелованные юньмэнским солнцем. И красного на них — ни капли.