Я. Тебя... Люблю?

Добавлен новый пользователь JD😜

11:11. I`mJHope😇: Всем салам-пополам народ! Полазил по какао и вспомнил об этом чате... И что-то нахлынули воспоминания, как мы тут все общались всегда.. много много... и решил я восстановить снова этот померший чат... Дани тоже добавил.. и.. в общем. В свете последних событий отзовитесь, кто тут сидит и кто готов снова .. эм.. хмм, жить большой семьей? 11:12. JD😜: Всегда готов..всем привет, это Данхен, надеюсь, что вы не против того, что я оказался тут) 11:12. ~JKaaaaaay~: Нифигасе, что ты откопал... Я в ауте.. Тэ тут козленком скачет и пищит громко😂 11:13. 👽~V~👽: ты мне муж или кто?!? Нахера сдавать то??? Я не скачу, просто очень рад... Я готов упасть в неги этого чата.. потому что ну оооочень сильно скучал по всем этим нашимским заскокам здесь.. 11:13. ~JKaaaaaay~: Бесспорно я тоже «за» восстановление чата 11:14. I`mJHope😇: малышня.. вы меня радуете... сейчас слезу пущу 11:14. JD😜: Он врет. 11:14. I`mJHope😇: ЭЭЭЭЭЙ!!!

11:15. Вы:

Хехе.. всем...здрасте?

11:15. 👽~V~👽: О БОЖЕЧКИ-КОШЕЧКИ!!! ДЖИНИ-ХЕЕЕЕЕЕН 11:15. ~JKaaaaaay~: Хеееееен, я боялся, что ты не откликнешьсяяяя 11:16. RapMony👀: Он почти это сделал... но я смог сейчас уговорить его написать здесь... 11:17. I`mJHope😇: ??? 11:18. 👽~V~👽: О БООООЖЕЧКИ-КОШЕЕЕЕЧКИ!!!! ДЖИН!!!! НАДЖУУУУУУН!!! ВЫ РЯДОМ!!!??!?! ВЫ ВМЕСТЕ?!?!? Я ЩА УССУСЬ!!!!!! 11:18. ~JKaaaaaay~: он реально сейчас уссыться... помогите? 11:19. JD😜: Сокджин-хен... Намджун? Это реально так? Вы сейчас.. вместе? 11:20. RapMony👀: Ага.. Субин тоже с нами.. они у меня. 11:20. ~JKaaaaaay~: ПОМОГИТЕЕЕЕ!!!! Тут водопад блять!!!! 11:21. Jiminimini🥰: Привет... я рад за вас, хены... 11:21. SugaR: 🖐️

Jiminimini🥰 покинул чат

11:22. SugaR: блять       Сокджин выдыхает резко и поднимает взгляд на Намджуна, который сидит сейчас напротив него за столом. Джун тоже выдыхает слабо и откладывает телефон. - Этого... следовало ожидать, - хмурится альфа, пока Сокджин лезет в контакты и набирает младшего омегу. - Чимина? - Даже слышать ничего не хочу, хен, - в трубке омега вздыхает тяжко, шуршит чем-то, а потом сипит уставшим голосом. – Предвещая все твои возможные вопросы: не хочу с ним разговаривать, даже в чате. А через месяц мы вообще с Тэ и Гуком улетаем, поэтому смысла нет во всей этой чепухе. - Чимина... - Нет, Джини-хен, просто нет..       Телефон пиликает сброшенным вызовом и Сокджин тоже откладывает смартфон в сторону. Старший поднимается со стула и отходит к плите, ведь, как бы не было сейчас тошно, но нужно готовить завтрак для своих альф.       Своих. - Как мы будем, - бубнит Субин, отрываясь от отца и смотря на двоих родителей попеременно. – Я вообще представить не могу... - Давайте будем пока просто жить, - медленно произносит Сокджин. Вихрит волосы сына на голове, смотрит с теплотой, а затем переводит взгляд на истинного.       Намджун смотрит внимательно в ответ, а потом вздыхает как-то тяжко, кидает взгляд на ребенка, который заметно смущается от этого. - Переезжайте ко мне, пожалуйста, - тихо молвит альфа и руками чувствует, как сжался истинный омега. – Я обещаю, что торопить события не буду, но так хотя бы вы будете рядом со мной. Так я, хотя бы, буду видеть, что вы рядом и никуда... не уехали. - Мы не уедем, - хрипит Сокджин и опускает взгляд в землю. Надеется, что альфа вопросов задавать лишних не будет, потому что... это будет смущать однозначно. Но старший альфа молчит, только смотрит искрящимся взглядом на своего истинного. Зато младший альфа встрепенулся очень живо. - Не уедем, - спрашивает сын и трясет рукав омеги. – Мы правда не уедем в Пекин? Мы правда останемся здесь?! Папа! Правда?! - Правда, - улыбка сама напрашивается на лицо и Сокджин повторно вихрит волосы сына на маленькой головушке. А потом он снова переводит взгляд на истинного альфу и тихо спрашивает: - Мы можем переехать к тебе уже сегодня?       И вот они здесь... Вчера они выехали с парка и сразу поехали в съемную квартиру за вещами. Собрали все как-то очень быстро, да и вещей было все же не так много. Сначала отписались ребятам, что Субина нашли, и чтобы никто больше не переживал по напрасну. А потом приехали на квартиру Намджуна. Субин жался. Охал, конечно, от объемов квартиры, но потом сам себя одергивал и снова затихал. Пока Намджун не взял его за руку и не отвел в другую комнату, где они о чем-то тихо переговорили. Сокджин хотел бы подслушать, но чертова звукоизоляция во всей квартире не позволила осуществить задуманное. Но самое интересное было потом, когда после этих «переговоров» Субин пулей вылетел из комнаты и хохоча и бегая, стал выбирать для себя комнату. Намджун вышел к старшему с довольной улыбкой на лице, как у кота, который сожрал целую плошку жирной сметаны. Попытки омеги выведать о чем они говорили не увенчались успехом, но сын хотя бы перестал жаться в углы.       Пока раскладывали вещи, пока готовили ужин, там и ночь наступила внезапно. Субин сонными глазами похлопал и, пожелав тихо доброй ночи, уплыл в свою комнату. И Сокджин как-то зажался тоже впервые за весь день, ведь одно дело, когда ты просто что-то планируешь исполнить, и совсем другое дело, когда уже спать вроде пора, а вроде не ляжешь же в койку с альфой. И пусть он истинный, и пусть они предыдущую ночь уже провели вместе и спали рядом, и пусть... Да стремно все равно, как вы не понимаете!!! Только Намджун вчера аккуратно погладил его по руке, и тихо молвил, что не настаивает на «совместной ночевке». И так же аккуратно добавил, что будет рад любому решению. И Сокджин кивнул, и Сокджин пошел к нему в комнату, и Сокджин лег спать... и Сокджина обнимали всю ночь крепкие объятия истинного. И впервые за многие, даже не дни, года... Сокджин выспался.       И стоит сейчас Сокджин на кухне, замешивает тесто для оладьев, чтобы покормить своих альф, кусает губу из-за младших, которые не могут починить свою жизнь. А потом хмыкает с грустью, ведь свою то жизнь он смог починить только почти десять лет спустя. Да и починил он её вкривь да вкось. - Мы не сможем помочь, - омега вздрагивает, когда чувствует обьятия альфы со спины, который обнимает крепко и утыкается лбом в плечо омеги. – Мне кажется, что я чувствую все твои мысли и читаю их, как открытую книгу. Я бы тоже хотел помочь Юнги и Чимину, но понимаю, что своим вмешательством могу сделать только хуже... - Я всегда думаю о том, что если бы я тогда не уехал.., - Сокджин опускает голову, снова закусывает губу и отбрасывает ложку в сторону. – Все было бы по-другому... - Не было бы, Джини, - альфа мягко целует плечо омеги и разворачивает лицом к себе. Убирает упавшую челку с лица, и тихо продолжает: - Посмотри на меня...       Сокджин поднимает взгляд от пола, смотрит все еще немного смущенно, но младший видит, что тот его готов слушать, а главное слышать. - Я тоже все эти два месяца рассуждал о том, какой бы получилась наша жизнь, если бы ты остался здесь, но понимаю, что даже если бы ты был в Корее, и был рядом, то мы бы просто жили как истинные. Думаю, что я бы смог тебя убедить быть рядом со мной, - альфа снова поправляет волосы у истинного, гладит нежно щечку и улыбается, когда видит слабую улыбку у старшего. – Наша жизнь, возможно, сложилась бы по другому... Но это мы. А Юнги и Чимин... Никто не мог знать, что однажды истинный Чимина сможет пойти на такой поступок... Никто. Даже сам Чимин. И предугадать такое... сродни полететь к солнцу и позагорать там на нем. Это невозможно, Джини. Поэтому то, что сейчас происходит в их жизни, и то, что они делают – только их поступки, решения и их вина. Ты не сможешь помочь. Я не смогу. Никто не сможет. Только они сами. - Я понимаю, - кивает омега и смотрит в ответ на младшего. – Но мне так грустно... - И мне грустно, - соглашается Намджун и быстро целует в губы истинного. Видит, как заливается багряной краской Сокджин, и довольно ухмыляется от этого. – Но я понимаю, что Чимин сейчас поступил правильно, когда решился уехать. Да, ему будет сложно без альфы, тем более в беременность, но так он сможет хотя бы выдохнуть. Хоть немного... Вдруг эта поездка ему поможет? - Возможно, ты прав, - кивает старший утыкаясь лбом в шею истинного. – Мне же мой переезд помог понять, что я к тебе чувствовал...       Намджун кивает, обнимает крепче омегу, вдыхает сладкий запах мандаринов... а потом замирает. Что значит помог понять? Что значит... А?! В смысле???       Он отодвигает за плечи старшего и смотрит тому в глаза, пытаясь осознать, что тот сейчас сказал. - Ч-что, - он следит коршуном за быстро сменяющимися эмоциями старшего, как тот осознает, что сморозил сейчас. – Что ты ко мне чувствовал? - А...эм, хе-хе, - неестественно хихикает старший, отстраняясь совсем и поворачиваясь снова к плите. – Давай обсудим это как-нибудь потом... - Сокджин, пожалуйста, - альфа снова поворачивает к себе старшего лицом и заглядывает в глаза, которые смотрят куда угодно, но только не на него. – Давай поговорим сейчас... Расскажи мне, прошу тебя, не закрывайся снова... Ты... Ты что-то уже тогда чувствовал ко мне?       Сокджин кивает медленно, а потом все же поднимает взгляд на младшего, когда слышит тяжелый выдох. - Почему ты... Джини?! - Я это понял, когда уже улетел в Китай и прожил там месяца три, - Сокджин качает головой, понимая и осознавая, что как и вчерашний день, сегодня тоже будет день открытий. Только рассказывать это ребятам было проще в раз пятьсот. Сейчас сложнее. Он снова вздыхает, а затем тянет за руку истинного и они усаживаются на стулья. – Тогда я еще не понимал, что беременный, просто Чонсу дал мне тот самый тихий отдых, который был мне так нужен. Мы разговаривали с ним все время, пытались понять, что со мной «не так». И абсолютно каждый раз приходили к выводу, что ты мне просто симпатичен, либо я привык к тебе, что ты всегда рядом... я не знаю. Просто в один из вечеров я сам не осознал, как сказал: «Ненавижу его настолько же сильно, насколько и люблю»... И что-то перемкнуло. Чонсу на меня тогда таким удивленным взглядом посмотрел, до сих пор помню. И вот я, спустя три месяца моего пребывания в Пекине, решаю, что пора возвращаться к вам. Ведь вы там одни. И уже в такси, по дороге в аэропорт, мне так становится херово, что Чонсу останавливает водителя и просит того ехать в больницу. Выглядел я не очень все эти три месяца, честно скажу, но в машине я на тот момент выглядел еще хуже. Это потом уже Чонсу мне рассказал. Ну и сам понимаешь, что в больнице брали анализы... Так и узнал, что наши с тобой течка и гон не прошли бесследно, - Сокджин улыбается счастливо и чувствует, как руку сжимает альфа, большим пальцем поглаживая его запястье. – И я испугался тогда, думал, что вот вернусь к тебе, и... Я не знаю... Страшно было. Я понимал, что у нас все снова не будет гладко, что постоянно будем ссориться, ведь тогда ты был для меня все еще тем самым человеком, который постоянно указывал мне, что и как делать. И я так боялся потерять малыша... снова... Намджун выдыхает прерывисто и тянет омегу к себе на колени. Сокджин сжимается сначала, но после все же расслабляется и расстекается на груди истинного, продолжая свой рассказ. - Решил, что останусь в Китае до рождения малыша, и потом точно поеду к тебе, ведь... ты должен был знать, - Сокджин сжимает руку младшего, которая лежит на его животе придерживая, а сам хмурится: - А потом беременность... Не легкая. Истинность с тобой буквально душила меня, потому что мне тебя не хватало... А тут звонок. От мамы Чимина. Оказывается, что у вас не все гладко идет. Оказывается, что и Юнги контракт разорвал. Оказывается, что группа распалась... И самое страшное – Чимин умирает. Это меня почти сломало. Как же я тогда на него орал, ты бы слышал... Но все-таки смог поднять его на ноги и... вышло, что вышло. Потом роды. Намджуна, я не справился сам, - хрипит старший, всхлипывая, и альфа сжимает его в обьятих еще крепче, утыкается носом в холку, проводит губами по метке, чувствует эту дрожь старшего, и боится услышать продолжение истории. – Схватки были уже чуть ли не каждую секунду, а толку нуль, и врачи приняли решение меня кесарить... И... я не увидел Бини, потому что... Потому... - Что произошло? – Сипло спрашивает младший, хотя понимает, что не хочет слышать ничего плохого. Но... Он обязан знать. - Остановка сердца... Моя, - хмыкает Сокджин и переводит взгляд на окно. – Я не помню ничего, рассказывал мне все потом Чонсу. Субина передали врачам, и начали меня откачивать. Десять минут... меня не было на этом свете целых десят минут, а потом достали с того света мою душу. Сейчас рассказываю, и верится с трудом, но так оно и правда было. Все хорошо. Откачали, начинаю жить, таскать на руках Бини, и собираться в Корею, но все снова идет не гладко. Я и раньше у Бини замечал этот синюшний носогубный треугольник, но... Херовый я папа, потому что ну никак не обращал на это внимания. А тут, не поверишь, снова в такси, Субин в переноске, Чонсу рядом, мы едем в аэропорт... А потом сворачиваем снова в больницу, потому что снова носогубный треугольник у Бини, только теперь он уже и не дышит, - Сокджин вздыхает тяжело, спиной чувствует, как напрягся Намджун. - Только не говори мне, что Субин перенял... - Это и скажу, - Сокджин улыбается совсем невесело и поворачивает голову к альфе, который смотрит на него со страхом. – Ага, Джуна, твои гены не только ямочки передали и искревленную носовую перегородку нашему сыну, отчего он храпит, но еще и патологию на сердце. И начался Ад. Операцию в таком маленьком возрасте врачи делать побоялись, потому что... Да, сам понимаешь, что младенец – это не ты в пятнадцатилетнем возрасте. Врачи сказали дотянуть хотя бы до годиков двух. Мы смогли дотянуть до трех. Субин всегда был дома, ни с кем не бегал и не общался. Только я и Чонсу. Страшно было, но все-таки операция помогла. - И теперь?.. - Обследование каждый год, так же, как и у тебя, - кивает старший, спускается с колен истинного и снова садится напротив на стул. – И ты можешь сказать, что все прошло, и нужно было возвращаться в Корею, но я... Почему то был уверен, что ты за четыре года моего отсутствия уже смог найти и создать семью. И я думал, что приеду как «Здрасте», и что буду делать? Рушать твою новую семью я не хотел. - Почему ты не позвонил? Ты мог хотя бы написать СМС. - Зачем? Что бы разрушить семью, - Сокджин качает головой и протягивает руки младшему. Тот хвататется за них, как будто просит помощи. – Я не хотел этого. Я бы не смог так поступить с тобой. И кому-то из ребят написать, спросить, либо же рассказать о себе и Бини я тоже не мог, потому что знал, что они расскажут все тебе и что ты бросишь все и... поедешь ко мне. Я этого не хотел. - Ты такой дурак, Сокджин, - качает головой Намджун и крепко сжимает ладони, а потом вздрагивает от неожиданности, когда на кухню ураганчиком забегает альфочка. - С добрым утром, пап, с добрым утром Нам.., - Субин как-то резко замолкает, опускает сначала голову в пол, отчего сердце у омеги сжимается и он уже порывается вскочить и обнять сына. Да только Намджун крепче сжимает его ладони, не выпуская, потому что следующее действие выбивает все дыхание из легких старшего. Субин снова поднимает глаза от пола: в них искринки веселые и смех со счастьем таятся. Маленький альфочка напрыгивает на спину Намджуна и громко кричит: - С добрым утром, отец!

◇◇◇

      Чонгук проходит в дом, тяжко выдыхая. Работы прибавилось очень много, но он же хочет переехать в Америку вместе с Тэхеном, значит он готов сейчас не покладая рук все передавать парням, чтобы уже со спокойной душой поехать в дальние края. Альфа снимает пальто, вешает его в шкаф, не глядя отпинывает кросовки и проходит на кухню, откуда шлейфом текут умопомрочительные запахи.       Техен на кухне пританцовывает в шортах и тихо напевает песню. Он ловко управляется с кухонной лопаткой, поворачивается на месте, а потом вскрикивает и подпрыгивает от неожиданности, когда замечает мужа. Чонгук хохочет звонко, а потом подходит к истинному и сладко зацеловывает все его лицо. Омега плавится от объятий и ласки, сам отвечает и зарывается руками в волосах младшего. - Как дела, - с трудом оторвавшись от губ истинного, альфа заглядывает тому в глаза. – Что с Ени? - Дела нормально, Джин потихоньку вливается, Дани помогает, все почти передано, - кивает сам себе омега и откладывает лопатку в сторону. – Енджун все так же истерит и не хочет никуда ехать. Я уже устал с ним... У тебя как дела? Ребята смирились? - Им деваться некуда, они сразу сказали, что не против новых племянников и готовы отпустить нас на все четыре стороны, - хмыкает альфа, а потом уходит в ванную, чтобы помыть руки. Возвращаетася уже спустя пару минут, как раз Тэхен выставляет еду на стол. – А с Ени мы сейчас поговорим, больше нет смысла трепать нервы и нам и ему. Енджун!       Альфа громко кричит на весь дом, и Тэхен закатывает глаза, когда слышит, как на втором этаже что-то громко бухается на пол. Чонгук посмеивается, понимая, что сын скорее всего снова навернулся с кровати. И как он еще дожил до своих лет, они с Тэхеном сами не понимают, потому что их сын буквально ходячая катострофа-самоубийца.       Переглядываются они не долго, потому что уже спустя пару секунд на пороге появляется чудо-чудное, с взлохмаченными волосами и сонным лицом. - Ты что, спал, - интересуется альфа, следя за тем, как омежка бухается на стул, а потом подтягивает к себе тарелку ближе. – Уроки хоть сделал? - Сделал, - бубнит Енджун, не глядя на родителей. – Хотя какая вам разница, вам же все равно двоим плевать на меня. - Чон Енджун, не хами отцу, - вспыхивает моментально старший омега, отбрасывая палочки в сторону. Он уже и правда устал от всего этого, ведь все эти две прошедшие недели, когда Ени узнал об уезде из страны, он отчебучивал такие траблы, что еще нужно было суметь. Тэхен держался из последних сил, пытался держать голову в трезвом и адекватном состоянии, чтобы не срываться на поступки сына, но иногда тот переходил все грани дозволенного. – Прекрати себя так вести! - Ну а вы же не хотите считаться с моим мнением, - кричит в ответ омежка, тоже отбрасывая палочки на стол. Аппетит пропал моментально. – Так почему я должен вести себя так, как этого хотите вы?! - Потому что мы твои родители! - Которые меня не слышат!!! - Которые желают тебе только добра, - вспыхивает с криком снова старший омега. – Прекрати себя так вести с нами! Ты тоже всегда говорил, что хочешь братика или сетричку, что теперь не так?! Мы переезжаем в другую страну, чтобы и твое желание тоже исполнить! Но еще мы это делаем, чтобы у тебя было больше возможностей в будущем!!! - Не хочу ни сестру, ни брата! Никого не хочу! Хочу остаться в Корее, - кричит Енджун, начиная заливаться слезами. – Оставьте меня здесь с дядей Намджуном и дядей Сокджином! Я говорил с Бини, он не против и готов поговорить с ними! - Что ты несешь, - тихо выдыхает Тэхен, смотря с шоком на своего ребенка. Никогда бы он не подумал, что Енджун сможет отказаться от них, лишь бы оставить все на своих местах. Злость снова вспыхивает моментально, отчего он кричит на весь дом: - Что ты несешь!!! - Прекратите оба, - рычит Чонгук, хлопая ладонью по столу.       В кухне стоит тишина, от которой почему-то не сладко всем троим. Чонгук вздыхает тяжко, откладывает палочки тоже в сторону, а потом тянет к себе на колени ребенка и начинает качать того из стороны в сторону, пытаясь успокоить истерику. И когда омежка затихает, только продолжая хлюпать носом, тихо спрашивает. - Почему ты хочешь остаться здесь, что тебя пугает? - Я не знаю языка, это другая страна, другие люди, - всхлипывает Енджун и тайком поглядывает на папу, который отвернулся к окну. Он не хотел его расстраивать, но... и расстраиваться сам он тоже не хочет. – Другие друзья... Будут ли они? - С нами будет Бомгю, - тихо шепчет Чонгук, целуя макушку сына. – Он же твой самый лучший друг, разве нет? Вы же всегда только в основном с ним и общались. - Он брат, - хнычет омежка, утыкаясь носом в шею отца. – А Субин... останется здесь... один... - Он останется со своими родителями, - снова вскрикивает Тэхен, смотря на сына. – А ты собрался нас выкинуть за ненадобностью?! - Тише, Тэ, - порыкивает Гук, а потом протягивает ему руку. – Иди сюда.       Тэхен для вида еще фырчит от злости, но все же встает с места, подходит и усаживается на вторую коленку мужа. Он за ухо оттягивает лицо сына от шеи истинного, утирает тому слезы и сопли ладонью. Но все же смегчается, поэтому убирает прядки непослушных волос с лица ребенка, и ласково гладит щечку. - Получается дело в том, что ты боишься оставить своего единственного друга здесь одного, - продолжает Чонгук, смотря на сына. Но тот отводит взгляд в сторону, и альфа нахмуривается. – Не понял... - Ени, - тихо спрашивает старший омега, заметив взгляд сына. – Тебе нравится Субин?       Младший кивает неуверенно, а потом поднимает взгляд на родителей. Глаза снова наполняются слезами. - Нравится, и пахнет он вкусно, - хнычет Енджун и снова утыкается носом в шею отца. Опять поднимается истерика, но в этот раз родители не успокаивают. Они с Чонгуком смотрят только друг на друга, пребывая в глубочайшем шоке, ведь запах у детей пока еще не проявился. И если их сын уже сейчас чувствует, как пахнет альфочка, то это может озночать только одно... И Чонгук с Тэхеном не хотят в это верить.

◇◇◇

10:41. I`mJHope😇: итак, ребзя... я че придумал.. 10:43. RapMony👀: мне уже страшно...

10:43. Вы:

поддерживаю

10:44. Вы:

прошлые разы твои идеи не доводили до добра... может снова постучать тебе по голове и сказать «Котелочек не вари»?

10:44. JD😜: ????????? я чего-то не знаю??? 10:44. ~JKaaaaaay~: Так в итоге что придумал то хоть? Скажешь или нет.. 10:44. I`mJHope😇: Дорогой, не слушай их, это все их бурные фантазии, я тут совершенно не причем.. 10:45. 👽~V~👽: ага, конечно не причем, у меня до сих пор шрам на ягодице правой.. 10:45. JD😜: ???????????????? Хосок?!??!? 10:45. ~JKaaaaaay~: 😂 10:45. RapMony👀: 😂😂😂

10:46. Вы:

😂😂🤣🤣🤣

10:46. I`mJHope😇: Дани, я тебе потом как нибудь объясню... Когда придумаю, что объяснять) 10:47. SugaR: да ты уже родишь или нет??? что ты там придумал то своей буйной головушкой?? 10:48. JD😜: Хоби! Что значит «придумаю»!! Что ты творил в молодости?!?!? 10:48. I`mJHope😇: Рожать это не ко мне, этот к омегам😂 10:48. 👽~V~👽: я ща уссусь🤣🤣 10:49. ~JKaaaaaay~: НЕ НАДО! ПРОШУ ТЕБЯ!!! 10:49. RapMony👀: Так придумал то в итоге что?!? 10:51. I`mJHope😇: Так как у нас отчаливает в заграничные страны добрая почти половина семейства... может соберемся в последний вечер в ресторане Сокджона? Посидим, покушкаем, вспомним молодость... 10:52. JD😜: Ага, заодно расскажешь откуда у Тэ шрамы на заднице..

10:52. Вы:

сейчас я уссусь, Джуна быстрей возвращайся домой и тащи меня в туалет🤣🤣

10:53. 👽~V~👽: ОГОООО, у вас настолько круууто? Гук, хочу так же, чтобы ты носил меня на ручках по всему дому)) 10:53. I`mJHope😇: Дани, да он сам напоролся на этот угол, когда не удержался у меня на плечах... 10:53. JD😜: ???? 10:53. RapMony👀: 🤣🤣🤣 10:53. ~JKaaaaaay~: 😂🤣🤣🤣🤣🤣 10:54. SugaR: Развели балаган... собираемся или нет? 10:54. 👽~V~👽: мы за, детей берем? 10:55. I`mJHope😇: естественно.. куда ж без них)) Джин, спроси у Чимы.. 10:55. RapMony👀: Мы тоже придем, заодно сейчас Сокджону наберу, сообщу новость)) думаю, он будет безумно рад)) 11:00. RapMony👀: В общем, он рад, и закроет для нас всю вип зону)) 11:02. I`mJHope😇: Собираемся значит к 18:00.. заметано.. Что в итоге с Чимином? Он придет?

11:03. Вы:

Он будет, вместе с Бомгю... но... Сказал, что если Юнги на него хоть раз посмотрит, либо попробует заговорить, то он сразу уйдет... Прости Юнги...

11:04. SugaR: это было ожидаемо..

◇◇◇

- Джиена, - громко закричал Хосок, когда заметил, что его любимая дочурка почти выдрала все растение с корнем, - я сейчас тебе по жопе дам, если ты сию же секунду не прекратишь выдирать листы бедного цветка и не сядешь рядом с папой за стол!       Девчонка, подпрыгнув от неожиданности, развернулась на маленьких каблучках, показала язык отцу и юрко рванула к папе под бок. Папа добрый, папа всегда защитит. Все сидящие за столом громко рассмеялись, отчего Джиен снова показала язык, и скрылась за спиной Данхена. Хосок погрозил пальцем дочери, а потом стянул со стола креветку и протянул ее Хвансу, который сидел у него на коленях. Сын выпендрежничать не стал, и открыв рот, сразу ухомячил морепродукт одним махом, зацепив при этом своими маленькими зубками пальцы отца. Хосок зашипел и застряс кистью в воздухе, все остальные снова заржали.       Они уже почти всем сбором расселись за столом и сейчас, в непринужденной беседе, ждали Чимина с Боми, которые не заставили себя долго ждать.       Чимин вплыл вместе с Сокджоном в комнату, даже не заметив, как Бомгю моментально ускакал к Субину и Енджуну, которые сидели рядом и о чем-то шептались. На омеге были черные облегающие штаны и шелковая блуза, которая облегала выпуклый животик. За столом все одновременно выдохнули, ведь не видели омегу уже месяц с лишним, а ребенок то внутри омеги растет, отчего и животик растет. И сейчас, спустя месяц, они наконец видят своего будущего племянника, который родится в Америке, в далеке от них.       И только Юнги старается не поднимать взгляда, чтобы не гневить Богов (то есть Чимина), и чтобы тот не ушел раньше времени. Альфа понимает, что это последняя встреча всем семейством на долгие года, и, поэтому, не хочет помешать насладиться омеге приятными минутами. Пусть и с его присутствием здесь. - Всем привет, - машет рукой Чимин и усаживается рядом с Джином, а прямо напротив сидит Юнги, и омега слегка улыбается, видя, как альфа смотрит на Бомгю, который общается с ребятами. Пак чувствует руку в своих волосах, оборачивается к Джину, который трепет ему макушку, а потом следит за его второй рукой, которая опускается на выпуклый животик. – Привет, Джини... - Как там малыш, - тихо интересуется старший, пока легко поглаживает живот. – Уже что-то чувствуешь? Пинается? - Пока нет, срок еще маленький, - жмет плечами младший и замечает вгляд своего бывшего мужа, который увидев, что его спалили, моментально оборачивается на стенку. Чимин тихо хмыкает, снова оборачивается к старшему омеге и тихо спрашивает: – Ты ему говорил про взгляды на меня? - Да, - все так же шепчет в ответ Сокджин, тоже бросая взгляд на альфу. – Он обещал даже виду не подать... Но... Он все же отец и твой муж, который не видел ни тебя, ни ребенка уже больше месяца... - Бывший муж, Джини, - напоминает Чимин, смотря в глаза старшему. И старший замечает ту самую грусть в его глазах, от которой тоже тошно становится. Чимин передергивает плечами. – Всего лишь бывший... - Просто не ругайся с ним, если он вдруг на тебя посмотрит, - шепчет в ответ Ким. – Даже если он подойдет и заговорит с тобой – не убегай. Ведь он тоже видит тебя и ребенка в последний раз... Возможно, что на долгие года. - Я понимаю, - кивает младший и берет палочки в руки, приступая к еде. – Я постараюсь...       Они, все также разговаривая ни о чем и обо всем одновременно, приступают к еде. Малышня тоже участвует в беседах. Рассказывают, как дела у них проходят в школе и садике. Хвансу, все так же сидя на коленях у отца, жует с надутыми щеками, а потом тянет руки к Намджуну, и тот его перетягивает к себе, ни минуты не сомневаясь. Сокджин затаивает дыхание, внимательно следя за тем, как истинный кормит сына Хосока и Данхена, и что-то параллельно с этим ему тихо говорит. Маленький омежка заливается смехом, а потом тянет ручки уже к Сокджину. Омега берет его к себе, вытирает щеки измазанные в соусе, и похихикивает. - Тебе нравятся креветки, Хвани, - интересуется Сокджин, беря с тарелки еще один хвостик. Омежка кивает, а потом открывает рот. Сокджин заливается смехом. – Какой же ты милый, я не могу... - Это еще что, - начинает Данхен, и утирает салфеткой рот дочери, которая не глядя и не замечая поползновения родителя, продолжает бурно что-то рассказывать Субину. – Месяцев пять назад это было... Сижу дома, никого не трогаю, вдруг слышу, на кухне что-то падает, я туда, понятное дело. А этот прохвыстень перевернул на себя замаринованные креветки, которые я подготовил на ужин, на себя... Весь измазался в соусе, и креветками этими утирался... Я прям там чуть не помер от смеха. Сейчас фотку покажу!       Пока Данхен рыскает в телефоне, все гогочут. А потом еще громче заливаются смехом, когда разглядывают фотографию. - О, значит, его истинный будет пахнуть креветками что-ли, - выдвигает предположение Сокджин, снова вытирая щеки ребенку, который уже тянулся к Чимину руками. Чимин забрал его к себе, а Джин снова посмотрел на ребят. – Представить, если честно, сложно... - Зато реально, - кивает Намджун. – Нормальный запах, кстати. Может он даже смешанным будет... С приправками так какими...       Снова все ржут как кони, пока у Чимина маленькую омежку забирает Юнги. Они следят за тем, как альфа, стараясь не смотреть на бывшего мужа, снова садится за стол и тянется за креветками, от чего Хвансу верещит звонко, крича «Дай!».       Сокджон, тем временем, выходит за дверь, но появляется уже спустя пару минут, а за ним идут официанты, неся мясо. Тарелки расставляются каждому, и Сокджина передергивает от запаха. Он снова склоняется над тарелкой, понимает, что мясо протухшее и поднимает удивленный взгляд на брата. - Соки, ты чего нам принес, - тянет омега, отодвигая от себя тарелку подальше. – Мясо не свежее же!       Сокджон с удивлением склоняется над тарелкой и начинает рассматривать стейк и овощи на нем. Он принюхивается, разделяет мясо на куски и жмет плечами. Отличная говядина. - Нормальное мясо, ты чего, - фырчит Чонгук, уже вгрызаясь в стейк зубами. - Хорошо же пахнет, Джин-хен, - присоединяется Тэхен, принюхиваясь, а потом берется за вилку и нож. - Воняет, - шепчет Сокджин, зажимая нос руками, внимательно следит за тем, как все едят спокойно мясо, а потом вскакивает со стула и убегает за дверь. Намджун отбрасывает вилку и устремляется за истинным.       Сокджина полощет над туалетом долго. Он слышит, как за дверью скребется Намджун, просясь пустить к нему и спрашивая все ли в порядке. Выходит из кабинки потрепанным, склоняется над раковиной и чувствует, как истинный поглаживает его по спине, пока он умывается. - Нормальное же, - шепчет Намджун, поглядывая через зеркало на старшего. – Что ж тебя так прорвало... - Намджуна, - хрипит Сокджин, поднимая голову и смотря на истинного, у которого глаза по пять копеек. Он сплевывает в раковину, боясь представить, что это может быть и поворачивается к младшему. – Если ты мне снова заделал ребенка... - Ч-что?.. - Что? – Рычит в ответ Сокджин, отпихивая руки истинного, а потом глаза наполняются слезами. – А вдруг и правда это так... Что делать то?! - Как что делать, - удивляется младший, снова приближаясь к Сокджину. – Рожать же конечно! Боже, Джина... если это правда, то я самый счастливый на свете человек!!! Ты же будешь моим мужем? Выйдешь за меня?       Он бухается на одно колено перед старшим, достает из кармана коробочку, отрывает ее... и Джин видит кольцо. Отчего слезы бурным поток катятся из глаз. - Ты чего делаешь, полоумный, - кричит старший, поднимая альфу с колен. – А если я не беременный?! - И что, - хмыкает Намджун, доставая кольцо и надевая на палец Сокджина. – Значит сделаем тебя беременным! А предложение я и так хотел тебе сделать сегодня за ужином перед всеми... - Ну не в туалете же, - хнычет омега, утыкаясь лицом в плечо младшего. - Так даже романтичнее же! - Придурок! Ненавижу тебя! - А еще, - шепчет Намджун, утыкаясь носом в волосы старшего и вдыхая сладкий запах мандаринов. - А еще.. люблю... - Так да, или нет, - снова спрашивает альфа, заглядывая в глаза старшего, в которых видит невыплаканные слезы. - Ты же уже надел кольцо, - сипит омега сорванным голосом и хлюпает носом, - на палец мой... - Мне важен твой ответ, согласен ли ты быть моим мужем, - тихо спрашивает младший. – Да или нет? - Да, - кивает в итоге Сокджин и заходится снова в слезах. – Да, да, да... Я буду твоим мужем...

◇◇◇

      В аэропорту как и всегда куча людей, которые спешат куда-то, улетают в далекие страны. Кто-то летит в командировку по работе, кто-то летит на отдых, чтобы отдохнуть от каждодневной суеты, кто-то летит в гости к родным и близким, чтобы снова насладиться радостью и счастьем, а кто-то... переезжает в другую страну на долгие года, чтобы жить.       В такой ситуации сейчас находятся пять людей... Точнее уже – почти шесть, ведь пузожитель тоже должен скоро родиться.       Их провожают всем скопом людей: тут не только вся бывшая группа собралась, но еще присутствуют и директор Бан, и Седжин с Йери и их малышкой, родители Чонгука, Тэхена и Чимина. Все вместе провожают в другую страну, надеясь, что эта поездка не окажется долгой.       Когда уже распрощались толком и почти все ушли, ребята все так же остаются с уезжающими, чтобы в последние минуты насладиться обществом друг друга. Данхен плачет, попеременно обнимая то Чимина, то Тэхена, то Чонгука. Сокджин тоже хлюпает подозрительно носом. Субин показывает в планшете как выходить в Скайп и созваниваться с ним. И только альфы стоят и закатывают глаза на это. - И вообще, ребят, - вдруг прерывает Намджун всеобщее «веселье», пытаясь из горя и уныния реально перевести все в настоящее веселье. – У нас есть с Сокджином новость для всех вас! - Ну то, что вы наконец-то собрались пожениться, мы и без вас знаем, - сипит Тэхен, вытирая платком слезы со своих щек. Чонгук его приобнимает и что-то шепчет на ухо, пока другие удивленно переглядываются, а потом сначала смотрят на руку Сокджина, где поблескивает кольцо на пальце, а затем переводят взгляд на Тэхена, который пожимает плечами. – То есть вы вчера его не увидели, хотите сказать?!       Все переключаются на поздравление парочки, отчего снова начинается балаган и поднимается шум. Только Юнги стоит особняком, а когда замечает на себе взгляд Бомгю, подзывает его к себе и уводит в сторону. Чимин все это замечает, но продолжает стоять на месте, только сердце кровью обливается. Ведь... он будет скучать?       Будет. Однозначно. - Тэ, ты вот как всегда все про всех знаешь, - хмыкает Намджун, когда его обнимает младший омега. – Но на самом деле все-таки не все. - А есть еще новости, - восклицает Хосок, а потом кричит на весь зал: - наконец-то я узнаю что-то не впоследнюю очередь!!! - Хосок, - тянет его за руку Данхен, пока другие хохочат во весь голос. – Прекрати меня позорить! - Не ну а че!!! - Мне же вчера плохо стало, когда мясо принесли, - начинает Сокджин, зажимается сначала, но потом накатывает расслабление, когда он чувствует объятия истинного со спины. – И мы с утра сегодня поехали в клинику... - В общем, - перебивает его Намджун, а потом с талии будущего мужа опускает руки на низ его живота. – Мы беременные...       И сначала тишина в круге как-то подозрительно оглушающе звучит, но потом снова поднимается балаган на всю Ивановскую. Теперь уже плачут и Чимин с Тэхеном. Сокджин сам пускает слезу, принимая объятия от всех. Тут и Юнги подтягивается, тоже поздравляя тихо, а потом неожиданно тянет за рукав Чимина в сторону. Тот смотрит с удивлением, но все же отходит вслед за бывшим мужем. - Я бы хотел, - жмется альфа, когда они отходят подальше, но все же поднимает взгляд на омегу, и тихо продолжает. – Я бы хотел еще раз извиниться перед тобой... За все. - Я тебя уже простил, Юнги, - жмет плечами Чимин, а потом видит надежду в глазах на против, вздыхает тяжко, но все же договаривает: - Но это ничего не меняет, господин Мин. Я все еще не вижу смысла в наших отношениях. И хочу побыть один. За Боми не переживай, я буду его сюда отправлять вместе с Чонгуком, когда тот будет приезжать в компанию. - Я понимаю, - кивает старший, отходя на шаг дальше от омеги. Опускает голову в пол. – Не злись на меня в будущем... - А почему я должен буду, - интересуется младший. – Ты здесь, я там... - Пообещай мне, - поднимает голову Юнги, заглядывая в глаза Чимина. – Просто пообещай, что не будешь злиться и ругаться на меня. - Я не вижу смысла в этом обещании, - фыркает Пак, но видит, по взгляду напротив видит, что тот не отстанет. – Ладно, окей, не буду злиться! Просто оставь меня уже в покое!!!       Чимин уходит к ребятам, а Юнги выдыхает. И все же, он осознает, что ему прилетит по первое число от омеги, и даже обещания младшего ничего значить не будут, когда он исполнит то, что задумал.       Объявляют посадку на рейс, все снова хором начинают переговариваться и с шумом идут к стойке регистрации, помогая нести чемоданы. Дети снова обнимаются, снова говорят друг дружке, что будут писать каждую минуту. Взрослые тоже обнимаются, целуются на радостях, а потом отправляют в добрый путь. И когда пять (шесть) людей скрываются за дверями зоны вылета, Намджун оборачивается к Юнги и тихо спрашивает: - Когда у тебя самолет?       Все с удивлением смотрят сначала на одного, потом на другого, и кричит в первую очередь, как ни странно... Хосок. - Я снова чего-то не знаю?!? - Тише, Хоби, - дергает его за руку Данхен, а потом тоже оборачивается к Юнги. – Ты полетишь вслед за ними? - Да, - кивает Юнги, поглядывая на часы. – Самолет через пять часов. Как раз ребята улетают, и у меня регистрация начнется. Седжин мой багаж принесет из своей машины уже минут через тридцать. - Ты с ума сошел, - восклицает Сокджин, отталкивая руки Намджуна, который пытается успокоить омегу. – Он же тебя убьет на месте, когда ты перед ним появишься! Ты шутки вздумал шутить, Юнги?!? - Ну не могу я их бросить, не могу, - кричит в ответ старший альфа. – Особенно беременного Чимина! Ему знаешь как херово весь этот месяц было? Не знаешь? А я знаю! Потому что его мать мне все рассказывала! И скорую Чимину вызывали в Пусане на дом!!! И на сохранении он в больнице провел неделю! Все, блять, знаю! Поэтому и лечу вслед за ним!       Ребята замолкают, смотрят с недоверием. И Сокджин оживает первым: - Он мне ничего такого не рассказывал... - Потому что это Чимин, - сипит в ответ Юнги. Руки трясутся, закурить бы сейчас, да только нельзя в аэропорту, да и он решил снова бросить, потому что не дело. – Он никому ничего не рассказывал, потому что не хотел вас беспокоить и потому что понимал, что если узнает руководство, либо вы, его же нихера не отпустят в Америку. Бомгю сюда ко мне отправил, а сам там с родителями загибался, лишь бы никто не смог рассказать вам... Да только его мать мне сама звонила каждый день. И, ей-Богу, я порывался поехать туда каждую секунду, да только понимал, что он точно не простит. А в Америке ему может еще хуже стать, он сам это поймет... Только я рядом уже буду. И никуда не уеду. Хотя бы на время беременности.       Альфа выдыхает, берет себя в руки, снова осматривает всех парней и тихо молвит: - Я знаю, что мы вместе не будем, но если вдруг что-то произойдет, то я просто буду рядом, и не придется лететь пятнадцать часов, потому что это очень долго... А будет важна каждая секунда. - Ничего такого плохого не случится, - фыркает Данхен, но его перебивает Сокджин, смотря хмуро на Мина. - Может и произойдет, - Джин переводит взгляд на младшего и добавляет: - Вы с Тэхеном свои беременности были рядом со своими альфами... Я не был. И... было херово... Поэтому, - Сокджин снова смотрит на Юнги, который закусывает губу в напряжении. – Улетай к нему.

◇◇◇

      Сладостный, жаркий луч летнего солнца решил устроить «Party, рarty, yeah!», поэтому ворвался в закрытые шторами оконце и пощекотал маленький носик спящего омеги. По комнате пронесся звонкий чих и Чимин открыл глаза.       Омега потянулся, лежа на кровати, а затем, кряхтя, поднялся на ноги, и почесывая голову, пошлепал на кухню. Завтрак сам себя не приготовит, а очень хотелось, если честно. Он засунул нос в холодильник, приблизительно прикидывая, что можно приготовить, а сам прислушался к своему организму. Течка, наконец, спустя долгих четыре дня, спала. И от этого было настолько хорошо. Насколько было и плохо. Задница ныла, будто Чимин все эти четыре дня круглосуточно скакал на лошади. Хотя... возможно, так и было.       Чимин усмехается, достает яйца, останавливая свой выбор на обычной глазунье, а потом потирает плечо, которое зудит. Пальцы касаются свежей раны, и омега, вздрогнув, распахивает в шоке глаза.       Он бросает сковордку обратно на плиту, а сам спешит к зеркалу в прихожей, потому что до него ближе всего. На плече обнаруживается свежий укус, отчего омега всхлипывает и закрывает рот рукой. Что же он наделал. Перед глазами, как не кстати, проносятся воспоминая, когда он сам ночью открывал шею перед альфой и требовал метку. - Что же ты натворил, Чимина, - тихо шепчет, Пак, утирая катящиеся слезы. А потом кричит на всю квартиру: - Что ты наделал!!?       Он срывается в ванную комнату, в раковине смывает кровь с плеча, а сам рыдает навзрыд. Как он мог так облажаться, он не понимает. Все чертовы феромоны виноваты, как и всегда в принципе. Дверь в ванную скрипит снова, и Чимин поднимает взгляд, смотря через зеркало на старшего. - Ну и чего ты рыдаешь, - альфа, крадучись, подходит ближе, а потом обнимает со спины и распускает свои феромы, чтобы кто-то один очень тревожный, смог успокоиться. Он утыкается носом в шею омеги, крылья носа широко распахиваются, вдыхая любимый запах. – Ты сам умолял меня тебе ее поставить... И я говорил, что потом ты об этом пожалеешь. Время для «жалости» наступило? - Я.. я же не.., я.., - хрипит сипло омега, поддаваясь феромонам старшего и тихо обмякая. Слезы высыхают мгновенно. – Это как-то... - Это охуенно, - хрипит альфа, и поворачивает к себе омегу лицом. Он усаживает младшего на стиральную машину, а сам снова утыкается носом в шею омеги. – Давно нужно было поставить ее тебе... И чего я тебя всегда динамил? - Потому что не верил мне, - шепчет в ответ Чимин, снова откидывая голову назад и подставляя шею. Жаркие и сладкие поцелуи альфы сначала целуют метку, а потом проходят по шее к губам и затягивают в поцелуй. – Юнги...       Они целуются страстно, хоть течка и улеглась снова на два месяца, но все же феромоны еще шалят. Мин не против повторить ночь, но все же отстраняется от младшего, тянет того за носик, требуя открыть глаза и подставляет открытую коробочку. - Ты будешь моим мужем? - Юнги...       Чимин смотрит на свое кольцо, которое носил девять лет замужества, потом снова смотрит на альфу, который застыл перед ним в ожидании. Опять опускает взгляд на кольцо. Так вот почему альфа попросил тогда его вернуть. - Юнги... - Хватит уже бегать и скрываться, - качает головой альфа, притягивая к себе ближе омегу. Он кончиками пальцев проводит по свежему укусу, отчего у омеги мурашки по всему телу бегут. – Тем более теперь, когда от тебя кофем несет из-за моей метки. - Юнги... - Тэхен не дурак, сразу все поймет, - снова мягко проговаривает Мин, целуя омегу в подбородок. Он видит его метания и ему сложно, на самом деле, буквально заставлять Чимина снова быть его мужем. Но он уже так устал от этих интриг. – Тем более ты сам говорил, что он уже что-то стал замечать... - Юнги... - Все всё поймут и примут, - шепчет альфа, целуя Пака в мягкие губки. – Они сами этого хотят, ты же знаешь... - Ю-юнги... - Давай снова будем семьей, - сипит Мин, слегка улыбаясь. Он тянет к себе ладонь младшего, внимательно следит за взглядом омеги, пока одевает кольцо на его пальчик. Тот хмурится, но в глазах искорки, отчего альфа выдыхает в спокойствии. – Будешь моим мужем? - Д-да.. наверное, - тоже вздыхает младший, крутит кольцо на своем пальце, а потом утыкается лбом в плечо Юнги. – И как я всем им расскажу об этом... Что они подумают? - Ничего не подумают, будут только рады. Мы вместе все расскажем, - смеется Мин, приподнимает личико омеги и целует снова. – Поехали к Тэ и Гуку за нашими оболтусами?       Чимину остается только кивнуть. Сейчас его заполняет чувство стыда, ведь он на протяжении пяти лет жизни в Америке все скрывал от друзей. Он уверен, что те «Спасибо», точно не скажут, а скорей всего только побьют.

◇◇◇

      Они с Юнги заезжают на подземную парковку многожилого дома, где находится квартира Тэхена с Чонгуком, и пока старший паркует машину, высматривая место, Чимин буквально кусает себя за пальцы и нервно дрыгает ногой. - Прекрати, метку свести я тебе не дам, так что уже поздно переживать. А через пару недель ты вообще станешь моим мужем... Хотя нет, возможно все же переживать стоит, ведь мы твою течку провели без защиты, - хмурится Юнги пару секунд, но потом у него снова растягивается самодовольная улыбка на все лицо, и младший бьет его кулачком по плечу. – Ауч! - Никаких больше детей, Мин Юнги, - фыркает младший и снова бьет того по плечу. Альфа наконец находит место, паркует машину, и они вместе выходят из машины и идут к лифту. – Двоих предостаточно. Тем более, если ты вдруг забыл, я на противозачаточных. - Ага, я помню, - кивает старший, пропуская сначала омегу в прибывший лифт, а затем заходя и сам. Он нажимает кнопку пятнадцатого этажа, а потом хитро смотрит на младшего. – Но Джихун же у нас появился... Насколько я помню, тогда ты тоже был на противозачаточных. - Хорошо, Мин Юнги, убедил, - кивает Чимин, выходит на этаже, когда двери лифта снова открываются, и подходит к квартире младших. – С этой самой секунды мы занимаемся сексом только в презервативах! - Эй!!!       Он дергает на себя младшего, сжимает мягкую попку в ладонях и крепко целует в сладкие губы. Пак сначала стонет протестующе, но потом поддается, расслабляется и сам углубляет поцелуй. И они совсем не замечают, как открывается дверь квартиры, и на пороге их встречают два охуевших лица. - Вот это нихуя себе «Доброе утро»! - Вы двое.., - рычит Тэхен, следит за тем, как Юнги и Чимин отпрыгивают друг от друга на добрых полтора метра, а потом залепляет стоящему рядом Чонгуку подзатыльник. – Это тебе за мат! А вы двое... Вы! Марш на кухню! Оба! Сейчас я вас буду пиздить! - То есть тебе ругаться можно, а мне нельзя, - скулит Гук, потирая голову и краем глаза замечая, как Мин и Пак чуть ли не бегом устремляются внутрь квартиры. Закрывает дверь, ловит уходящего мужа за руку, тянет на себя и опускает руки на большой животик омеги. Девятый месяц, им скоро рожать, а тут старшие устроили «Скандалы, интриги, расследования!». Тэхену стрессовать категорически запрещено, а тут что не день, то переживания. Чонгук начинает волноваться. - Прошу тебя, давай без возмущений... Тебе нельзя. - Не нужно меня успокаивать, я спокоен, - фырчит омега, отталкивает руки альфы и уходит на кухню. Там старшие сидят по разным углам, будто ничего и не было вовсе. Тэхен, хоть и спокоен, но сейчас будет рвать и метать, что они водили их с Чонгуком за нос. – Ну-с, голубчики, рассказывайте! Как же так, Чимина, получилось, что вы снова вместе... спустя всего лишь, хмм... дайте-ка посчитать, а, ой, каких-то пять лет! Сука!!! - Тэ, спокойствие, сейчас я сам все расскажу, - кивает Мин, видя, что его омега заливается багряной краской до ушей. – Так получилось... что мы все эти пять лет, эм... были вместе? - О, как славно, - тянет с улыбкой Тэхен, а у самого искры из глаз летят. – Вместе – это же полноценно вместе, я так понимаю? Цветочки, поцелуйчики... ебались вместе? - Тэ, - стонет тихо Чимин, закрывая ладонями глаза и утыкаясь лбом в стол, пока альфы с шоком смотрят на Тэхена. – Пожалуйста... - Пожалуйста «что»? – Фыркает младший, складывая руки на груди и качаясь на стуле. – То есть, нет, чтобы нам рассказать и просто быть вместе... Совсем нет. Вам легче было проводить время вместе, трахаться, а потом смывать с себя запах и приходить к нам? - Тэхен, прекрати, - морщится Юнги, видя, что его омеге уже даже не то, что стыдно, а больше тошно становится из-за вранья. Он переводит взгляд на Тэхена и продолжает: - Как-то так просто получилось... - Еще лучше, - снова кивает Тэ, а потом встает из-за стола, наливает себе воды в стакан, и продолжая стоять возле плиты, спрашивает у Чимина: - Кольцо когда успел на палец натянуть? Тоже 5 лет назад, а потом снимал его перед нами?       Чонгук переводит удивленный взгляд с мужа на друга, и правда замечает у того кольцо на пальце. Он вздыхает тихо, потирает устало ладонями лицо, и молится всем Богам, чтобы сейчас его истинный не натворил глупостей и не уехал в больницу на скорой. - Нет, Тэхен, кольцо ему надел на палец только сегодня я сам, - проговаривает медленно Мин. – Чимин... - Мне херово было всю беременность, - кричит неожиданно Пак, наконец отрываясь от стола и со злостью смотря на друга. – А Юнги был рядом, хотя я протестовал всегда, ты и сам это помнишь! А потом, когда я родил, вы вышли из палаты, а он, - палец указывает на старшего альфу, который нервно сглатывает, - буквально пролез ко мне, хотя его медбратья пытались удержать! И он поцеловал меня! Я понимаю, от радости! Я тогда так и думал! И разрешил остаться ему на эти пять дней, которые я провел в больнице! И... и я... и... - Ну что «и»? – хмыкает Тэхен, отставляет стакан и снова присаживается на стул. – Растаял, как омежка, от любви к своему альфе и отцу своих двух прекрасных детишек? - Я и есть омега, - кричит Чимин, вскакивая со стула. - Сядь, - рычит неожиданно Чонгук, который до этого хранил молчание. Юнги вмиг на него ощеривается, но Чон не теряется и шипит в ответ дикой кошкой. – Устроили истерику на повышенных тонах! А Тэхену нервничать запрещено! Успокойтесь оба и давайте поговорим нормально, как адекатные люди!       Пак снова усаживается на стул, прислушиваясь к словам макнэ. Он виновато поглядывает на друга, который обмахивает лицо ладонью, а потом хнычет сдавленно и тянется с объятиями. Тэхен утягивает старшего, обнимает крепко, утыкается носом в макушку, и вдыхает перемешанный запах полевых цветов и крепкого кофе. Странное сочетание, да и кофе он не очень то любит, но пахнет приятно все же. - Чимин еще долгое время потом меня морозил, - начинает Юнги, следя за омегами, которые вроде потихоньку стали успокаиваться. – Я бегал за ним, как мальчишка. Просился в квартиру всегда, и он со временем стал меня сначала пускать на пару часов. Потом я стал оставаться на ночь. Спал на диване, не подумайте... Ну и, спустя полгода, после рождения Джихуна, у Чимина течка началась... - Я сам на него залез, - бубнит тихо Пак, отрываясь от плеча Тэхена, который поглаживает его по голове медленно. – Ну и началось... Вам отпраляли детей, а сами... Простите, я просто не мог рассказать. Как будто я сам себя предал, когда сначала говорил, что ни за что Юнги не прощу, а потом... - Ну а в эту течку, так получилось, что Мини захотел метку, - хмыкает Мин, слушая исповедь своего омеги. – А кольцо я с собой уже давно таскаю, и в общем... вот. - Все же можно было хотя бы мне рассказать, я же бы никому... Даже Гуки остался бы в неведении, - вздыхает Тэхен, отстраняет от себя старшего и заглядывает в глаза. – Я реально думал, что ты нашел себе какого-то левого альфу! И мне реально было тошно из-за всего этого. Я переживал сильно, все думал, как об этом Юнги рассказать, но вы двое... Вы! - Прости, что так получилось, - хнычет снова Чимин, утыкаясь носом в плечо младшего омеги. - Ладно, прощу когда-нибудь, - хмыкает Тэхен, и Чонгук наконец выдыхает с облегчением. Сегодня без скорой, как славно. – Так свадьба когда?

◇◇◇

- Так, морковка, открывай рот давай, - хмыкает Намджун, и пытается впихнуть сыну ложку с брокколи. Тот вертится всеми возможными силами, но не поддается на уговоры. Субин смеется во весь голос, наблюдая за метаниями отца, а потом закидывает в рот последний кусок мяса, откидывается на спинку стула, и снова хохочет, видя, как младший брат срывает с ложки невкусный для него овощ и кидает отцу в лицо. – Морковка, ну что ты делаешь, это же полезно! Да и папа нас с тобой прибьет, если вдруг узнает, что ты не съел этот отвратн… очень полезно-полезный овощ!       Субин снова смеется до покалывания в животе, а потом резко выпрямляется на стуле, когда замечает папу, который вышел с туалета и сейчас направлялся прямо к ним. - Шухер!!!       Намджун подскакивает на месте, услышав предупреждение старшего сына, мечется из стороны в сторону, не зная, куда закинуть веточку брокколи, а потом запихивает ее себе в рот и быстро прожевывает, не оборачиваясь к омеге и глядя на ошеломленные глаза Субина. Тот держится из всех последних сил, чтобы не расхохотаться перед Сокджином, но надутые щеки отца его прям выводят. Только сдержаться!       Сокджин подходит к ним легкой походкой, гладит мужа по плечу своей рукой, а потом садится на стул рядом и смотрит на младшего сына, который улыбается во все свои крохотные зубки. Омега переводит взгляд на Субина, который тоже надувает щеки, покраснел весь, и затем смотрит на мужа. Намджун оборачивается к нему, на лице легкая улыбка, но глаз у того дергается в нервном тике. - Вы чего? - А чего мы, совершенно ничего, сидим, тебя ждем, доели уже все, - быстро лепечет старший альфа, пока дети взрываются смехом. – Раз уж все поели, то может пойдем? - Не понял, - омега хмурится, переводя взгляд с одного на другого, а потом опускает взгляд в тарелку младшего сына. – О, Мини, ты съел брокколи? Ну какой же ты молодец! - Это не я, - лепечет Минхек, закрывая маленькими ладошками рот и смеясь тихо. А потом сдает старшего альфу по всем фронтам. – Это отец скушал!       Субин взрывается новым смехом, утыкаясь лбом в стол и поскуливая. Намджун заливается краской, видя бешенный взгляд истинного. - Джуна!!! - Да что я-то сразу, - восклицает Ким, всплескивая руками. Дети смеются хором, пока папа рукой бьет по плечу отца, а тот пытается увернуться. – Ну не ел он! - Прибил бы тебя, честное слово, - вздыхает Сокджин, поднимаясь с места. – Поехали домой! Там я с тобой уже нормально побеседую… - Ну Джини, - стонет альфа, тоже поднимаясь. Он поднимает к себе на руки Минхека, и буквально бежит за Сокджином и Субином, которые уже почти вышли из ресторана. - Минхек сам отворачивался, пап, - продолжает Субин, тихо беседуя с омегой. – А потом вообще отцу в лицо кинул овощи… - Сорванец, - вздыхает устало Сокджин, уходя к машине. - Сокджин!       Омега подскакивает на месте, когда слышит крик, а потом оборачивается и почти падает от объятий налетевшего на него альфы. Он пищит от страха, мало ли полоумных вокруг, но потом чувствует облегчение, когда рядом появляется резкий запах зеленого чая, а неизвестно альфу ветром от него сдувает.       Он разгибается на месте, замечает разъяренного истинного и сидящего у того на плечах напуганного Минхека, Субин его пытается своим телом закрыть от чужого человека, а потом оборачивается к напавшему альфе и удивленно выдыхает: - Сандыль?!       Они теперь уже вдвоем кричат от радости, и налетают друг на друга с новыми обнимашками. Субин смотрит на них с шоком, Намджун выдыхает тихо, признавая давнего друга омеги, а Минхек начинает хныкать. Альфа уносит того к машине, чувствуя, что старший сын следует за ними. - Отец, - тянет Субин того за рукав, когда они останавливаются рядом с машиной и Намджун рукой успокаивает альфочку сидящего у него на плечах. – Это кто? - Это старый друг вашего папы. Ну тише Мини, тише, ничего страшного не произошло, - он легонько подбрасывает альфочку на плечах, отчего тот постепенно успокаиваеться и даже начинает тихо похихикивать. Субин выдыхает со спокойствием и снова смотрит в сторону папы, который продолжает обниматься с другом. – Сам не признал сначала… - Он альфа, - неуверенно тянет Субин, а потом переводит взгляд на отца. - Я в курсе… - И ты ничего не сделаешь, - удивляется старший сын, снова смотря на парочку друзей. - Твой папа во времена нашей юности притворялся бетой, - все-таки хмурится старший альфа, тоже следя за истинным. – И большинство его друзей и знакомых были альфами… Поэтому, я ничего делать не буду. Они же друзья… - Странный ты, - хмыкает Бини, видя, как его папа уже записывает номер альфы на свой телефон.       Намджун тоже прослеживает взглядом это действие, а потому подбрасывает на плечах Минхека, который пищит от неожиданности, и быстро произносит: - Мини, давай быстрей позови папу, скажи, что кушать хочешь! Хотя нет, мы же поели… Скажи, что хочешь в туалет! - Папа, - кричит на всю улицу младший, сходу схватывая просьбу отца. Омега, так же, как и Сандыль, оборачиваются к ним, ожидая продолжения, которое не заставляет себя ждать: - Тут отец сказал мне, чтобы я сказал тебе, что хочу кушать! Ой, точнее не кушать, а в туалет хочу!       Субин взрывается смехом, пока Намджун заливается багряной краской, следя за тем, как звонко смеется Сандыль, пока Сокджин прощается с ним. Омега еще раз машет другу рукой и направляется к ним, улыбаясь во всю ширину своей улыбки. - Намджуна, ревность – плохое качество, - фыркает старший, подходя к семье. Субин усаживается на заднее сиденья, все еще посмеиваясь. Намджун усаживает Минхека в автокресло, пристегивает его ловко, и потом сам садится вперед к мужу, который уже завел их машину. Он так и не пошел обучаться вождению, сам Сокджин строго запретил, крича о том, что не хочет остаться вдовцом с двумя детьми, и альфа смирился. Теперь всегда ездил на пассажирском сидении. Они отъезжают от ресторана, когда по салону проносится мелодия входящего вызова, Намджун принимает вызов на панели, и Сокджин кричит во весь голос: - Ого, какие люди нам звонят! - Нам, - удивленно сипит хриплый голос в трубке. – Я вроде тебе только звонил… - Ты на громкой, Юнги, - подключается Намджун к разговору. – Мы в машине всем семейством. - О, это замечательно, - смеется Мин. – Тут мы тоже все на громкой связи. - Привет, дядя Юнги, - кричит с задних рядов Субин, подскакивая на месте. – А «мы» - это кто именно? - Мы – это я, Бомгю, Джихун и… Чимин, - добавляет тихо голос. – Всем семейством вам решили позвонить…       Сокджин ударяет по тормозам, отчего машину заносит и Намджун с детьми кричат звонко. А омега наклоняется к дисплею и удивленно вопрошает: - Что значит «всем семейством», Юнги?!? - То и значит, - вмешивается в разговор Чимин, в трубке шебуршит что-то, а потом омега добавляет: - У нас свадьба и мы приглашаем вас в Америку на наше венчание!

◇◇◇

- Скажи еще, что не рад, - ухмыляется Намджун, попивая из фужера шампанское и краем глаза наблюдая за Субином, который о чем-то разговаривал в этот момент с Енджуном.       Омега, по скромному мнению самого Кима, в свои четырнадцать лет выглядел безумно красивым уже сейчас (весь в папочку), и Джун уверен, что еще пару лет, и этот омежка будет крутить альфами направо и налево, водя тех за нос. Его старший сын уже был выше на голову Енджуна, что придавало некоторого шарма. Намджун встряхнул головой, прогоняя странные мысли, и снова посмотрел на омежку, который улыбался Чеширским котом альфе.       Видно было, что Тэхен и Чонгук позволяли сыну многое, и, например, в данный момент на омеге был легкий мякияж, подчеркивающий выразительные глаза, и ярко рыжие волосы. Намджун видел, что Субин не отрывая взгляда следил за другом, который продолжал ему что-то рассказывать, много и оживленно жестикулируя руками. Но их идилию нарушил Бомгю, который выскочил к ним из-за стола, тем самым напугав. Ким старший успел заметить, как его сын дернулся прикрыть подскочившего от страха Енджуна спиной, да только увидев второго друга – расслабился. Они уже втроем начали что-то бурно обсуждать, то и дело поглядывая на взрослых. Намджун нахмурился было сначала, но потом все же улыбнулся чему-то, и снова перевел взгляд на Хосока. - Нет, я рад безумно, просто как-то все быстро вышло, наверное. Хотя чего это я… Пять лет, нифига не быстро. Но все равно неожиданно получилось, - качает головой Хосок, тоже отпивая шампанское и щурясь от яркого солнышка. А потом накидывает руку на плечо Чонгука, отчего тот стонет, и ухмыляется. – Вы когда рожать планируете? - Ну, док сказал, что уже через недельку можно лечь на сохранение, - пожимает плечами Чон, прикладываясь к фужеру. – Тэхен на нервах. Я тоже. Один Ени ходит спокойный как удав… - Ну а чего ему переживать, - хмыкает Намджун, улыбаясь и качая головой. – Не ему же рожать… А то, что вы ему сами не рассказали всей ситуации с Тэхеном, то… сам понимаешь. Он на чиле на расслабоне. - Когда домой, - спрашивает тихо Хосок, надеясь на ответ. – Когда возвращаться планируете? - Года два либо три будем здесь, - снова жмет плечами Чонгук, отставляя фужер в сторону. – Надо малышу будет подрасти. Можно было бы уже и через год рвануть домой, но мы с ТэТэ не хотим его подвергать стрессу. - И то верно, - кивает Хосок, а потом переводит взгляд в сторону, и улыбка у него растягивается до ушей, когда он замечает Данхена с Тэхеном и Сокджином, которые шли к ним. – Уже все готово? - Ага, - кивает Дани, подходя ближе и целуя мужа в щеку. Сокджин притирается к Намджуну, а Тэхен тем временем останавливается рядом с Гуком. Он внимательно рассматривает фуршетный стол, а потом подхватывает тарталетку и быстро засовывает ту в рот. – Чимин переживает уж больно сильно… - Как будто в первый раз, - хохочет Тэхен, снова утягивая тарталетку со стола. Он поглаживает свой животик, замирает на мгновение, прикрыв глаза, а потом кивает чему-то и снова тянет новую тарталетку в рот. – Вкусно… Нам нравится. - Нужно проходить на места, минут через пять начнется церемония уже, - тянет Сокджин, а потом окликает Субина и они втроем уходят к стульям, которые расположены рядом с венчальной аркой. Ребята тянутся вслед за ними.       И правда, уже через пару минут регистратор просит всех опустить свои попы на кресла, потому что сейчас будут выходить молодожены. Намджун хихикает тихо на это слово и тыкает логтем мужа, который тыкает его в ответ и просит помолчать.       Включается свадебный марш, под который сначала выходит Юнги, весь такой из себя довольный, холеный и с счастливой улыбкой на поллица. Он встает у арки, а потом оборачивается ко входу, ожидая появления своего будущего мужа. Чимин к ним выходит в белом костюме. Вроде и улыбается, но друзья омеги все равно замечают этот тихий страх в глазах.       Когда они были у него десять минут назад, тот переживал сильно. Все говорил о том, что боится до ужаса, что снова все у них повторится, как и тогда. Говорил о том, что вроде верит Юнги, что тот уже понял свою ошибку и сейчас доверяет Чимину и больше никогда не засовмневается в нем, ведь все эти пять лет он ходил в психологу здесь в Америке, но... Переживания омеги это не перекрывает.       Чимин подходит к мужу, оборачивается к гостям. Обводит родителей, друзей и детей взглядом, а потом поворачивается лицом к мужу и мягко улыбается. Регистратор, тем временем, держит торжественную речь, и после клятв молодоженов друг другу и обмена кольцами, просит закрепить союз поцелуем. Все взрываются аплодисментами, дети визжат громко и только Бомгю на пару со своей бабушкой тихо плачут и утирают слезы. Он ждал так долго примирения своих предков, и теперь он дождался... И счастлив, как никогда.       После регистрации начинается банкет на пару с танцами и весельем. Подростки отжигают на танцполе, за малышами пытается уследить няня, бегая то сначала за Минхеком, то потом бегая за Джихуном, которые сдружились очень быстро. Альфочки с разницей в возрасте всего лишь в пять месяцев, это было ожидаемо, на самом деле. Сокджин улыбается, следя за своим младшим сыном и его новым другом, слегка покачивая ногой и пробуя разные вкусности, которые ему успевал подсовывать истинный.       Они сидели сейчас все за столом, разговаривали обо всем произошедшем с ними за эти пять лет разлуки. Чимин снова рассказал им про их связь с Юнги, смущаясь и постоянно краснея от стыда, и только Мин сидел с довольной моськой и кивал болванчиком. - Ну и главные новости... - Ты снова беременный, - перебивает его криком Хосок и вскакивает со стула горным козленком, начиная скакать вокруг стола. - Типун тебе на язык, - кричит в ответ Чимин, пока все хором взрываются в хохоте. – Нет! Не дай Бог! Третьего ребенка я не вынесу...       Хосок сникает сразу, снова присаживается за стул, а потом тянет за рукав к себе Дани. - А давай мы третьего забацаем! - Чон Хосок, иди ты в баню! – Уже кричит в ответ Данхен, отчего снова все смеются. – Если ты готов сам родить, то и рожай хоть сразу десятого!       Ребята смеются еще добрых минут десять, пока Хосок с Данхеном бранятся по поводу детей, которые сейчас отжигали вместе со старшими ребятами на сцене. - Так а новость то какая, - вдруг вспоминает Чонгук, передавая истинному тарталетки с рыбой, которые тому уж очень сильно понравились. Тэхен улыбается мужу с благодарностью и вновь запихивает в себя вкусняшку. - Мы решили наконец вернуться в Корею, - тихо отвечает Юнги, а потом улыбается шоку всех собрашихся за столом. Тэхен давиться тарталеткой, прокашливается, а потом с обидой смотрит на Чимина, который потупил взгляд. - А как же я, - тихо вопрошает он, все так же не переводя взгляда с друга. – Я один останусь здесь? - Ты останешься с Чонгуком и Ени, - восклицает Чимин, наконец поднимая голову. – Я тебе предлагал же поехать сейчас вместе! - Мы не полетим, - резко отрезает Чонгук, прерывая возможную ссору. Он опускает ладнонь на живот омеги, который дуется на друга, и слегка поглаживает. – Тэхен, мы это уже обсуждали и не раз - пока ребенок не подрастет мы и с места не сдвинемся! - Но я один останусь, - хнычет младший омега, обводя всех взглядом, а потом снова смотрит на друга. – И Енджуну без Боми будет скучно одному... - Не дави на больную мозоль, - качает головой Чимин, а потом откидывается на спинку стула. – Я хочу домой. Америки с меня хватит...

◇◇◇

- Наконец-то, Боми, наконец-то, - кричит на всю квартиру Енджун, и подпригивает на кровати, пока на него с экрана ноутбука смотрит младший и хохочет. – Я думал, что мы уже отсюда никогда не свалим, честное слово!!! - Я уже очень соскучился, - радуется в ответ Бомгю. – Всего две недели и мы снова буддем проводить каждую минуту рядом. Даже не верится... - Мне самому до сих пор трудно поверить, - наконец успокаивается старший, качает головой, а потом подходит к ноутбуку. – Каких-то две недели, и я снова буду дома! Даже в школу вернусь в старую, к вам под бок... Снова будем втроем зависать, как когда-то в детстве! - Эмм... да, - кивает Бомгю и почему-то заливается краской. Он смотрит на друга несколько секунд, отчего Енджуну даже страшно немного становится, и, когда старший омега уже порывается спросить, что случилось, Боми сам продолжает: - Эмм... Мне... М-мне нужно тебе кое-что рассказать... - Что-то случилось, - Ени становится мгновенно серзьезным, утыкается носом в ноутбук. – Тебя кто-то обижает? Преподы заваливают? Ты... поссорился с Субином? - Э... нет, совсем нет, - качает отрицательно головой младший и закусывает губу. А потом поднимает взглад на старшего брата и тихо произносит: - Но это все же связано с Субином... - Так и знал, вы все же поссорились, - кивает головой Ким. – То-то он тоже перескакивал на другую тему, когда я с ним начинал говорить о тебе! - Нет, ты все не так понял, мы не поссорились, - вскрикивает Бомгю, снова отрицательно качая головой. – Совсем нет... Мы наоборот. - Что наоборот? - Эм... э... мы, - Боми снова опускает голову, закусывает нижнюю губу, а потом бубнит себе под нос. Да так тихо, что Енджун его еле слышит. – Мы с ним начали встречаться... Мы теперь пара. - Что, - Енджун пытается увеличить громкость на ноутбуке. – Я тебя плохо расслышал, походу. Встречаться начали, что за бред? - Ты все правильно услышал, - вскрикивает младший, поднимая голову. – Мы начали с ним встречаться! Уже две недели мы с ним пара! Почему это бред?!? - Ты... серьезно, - хрипит вмиг поникшим голосом Енджун, усаживаясь на кровать. – Вы... пара? - Да, - все продолжает кричать Бомгю. – Мы пара! Почему ты не рад?!? Что за поникший взгляд вообще??? И поясни слова свои, почему ты считаешь нашу возможную пару «бредом»??? - Я тебе перезвоню...       Енджун нажимает кнопку отключения, слыша окончания возмущений младшего, откладывает ноутбук в сторону, а сам ложиться на кровать спиной, смотрит в потолок, кусает губы до крови.       Да такого просто не может быть... Он не верит, потому что с Субином они все это время общались как ни в чем не бывало. Почти три года назад, когда они приезжали в Америку на свадьбу Юнги и Чимина, Субин от него не отходил. Всю неделю, пока они были здесь, старший хвостиком ходил за ним, даже вместе сбегали от Бомгю, чтобы побыть рядом, ведь воспоминая о детстве, хоть и недолгим, но было о них двоих. Боми с ним был редко, потому что почти все время был в Пусане с папой. Это Енджун и Субин лучшие друзья, ведь так? Они же потом общались все эти года, в день по двадцать раз рассказывая друг дружке каждую мелочь, и, если быть честным, Енджун думал, что они... Что?       Он берет свой телефон с прикроватной тумбочки, не глядя нажимает кнопку вызова, ждет буквально пару мгновений, ведь Субин никогда не заставляет его ждать. И тот и правда снимает трубку уже через пять секунд. - Эй, привет, - кричит альфа в трубку, как не бывало. – А ты чего звонишь в такое позднее время? Я думал, что ты уже десятый сон видишь, у вас же время позднее! Ты почему до сих пор не в кроватке? - Я в кровати, - хрипит омега, все так же смотря в потолок. Он слышит родной голос. Такой радостный и живой... Который даже не потрудился ему ничего рассказать. – Это правда? - Что правда, - вопрошает телефон голосом друга. – О чем ты? - О том самом... Это правда? - Все так же хрипит младший. – Ты и правда встречаешься с Бомгю? - А... Откуда ты, - в трубке наступает тишина. Субин понимает, что единственный, кто мог тому рассказать об их отношениях – это его омега. А потому он просто кивает, а потом вспоминает, что Енджун не видит. – Правда... Ты не рад? - Я... я думал что, - омега чувствует, как из глаз катятся слезы. Откуда они вообще взялись??? - Что ты думал, - сипит охрипшим голосом старший. – Только не говори, что ты... Нет, Енджун, нет... ты не мог же... влюбиться в меня?       Младший в телефоне молчит. И как же сейчас на самом деле рад Енджун, что Субин его не видит. Не видит этих слез и тихой истерики, пока что только начинающейся. - Неужели ты думал, что я.., смогу вот так с тобой быть на расстоянии, - вопрошает Субин, когда не слышит ответа и осознает, что младший и правда в него влюблен. – Как ты вообще себе это представлял??? - Я же должен был вернуться, - кричит в ответ Енджун, подскакивая на кровати. Хочется ударить альфу, потому что тот даже не старается понять его! - Когда, - тоже повышает голос Субин. – Ты мог вообще не приехать! А я должен был продолжать тебя ждать и надеятся?! - Как ты не понимаешь?! - Это ты нихрена не понимаешь, - кричит альфа. – Ты там, я тут – о каких отношениях может вообще идти речь??? - Но мы же общались с тобой, - кричит омега. – Каждый день! Ты сам писал! Я думал, что... - Я писал тебе как другу, - рычит альфа в ответ, и Енджун поникает. Но слезы, тупые эти, ничего не понимают, а просто продолжают течь водопадом. И сердце глупое, не хочет понять, что оно зря надеялось. – Я просто пытался тебя поддержать! - Но я... я... - Я понял, - хрипит альфа. – Когда ты возвращаешься? - Через две недели... - Прилетишь, - Субин вздыхает тяжело, но все же продолжает, - и поговорим...       Он сбрасывает вызов первым, отчего Енджун еще больше заливается слезами. Но в его комнату стучат робко, а когда дверь открывается, и он на пороге видит напуганных папу и отца, то вообще срывается на истерику.       Родители проходят внутрь слишком быстро. Папа сразу ложится к нему рядом, укутывая в своих объятих, отец садится в изголовье и подтягивает их к себе ближе. - Что случилось, Ени, - тихо спрашивает Тэхен Енджуна, когда тот затихает, поглаживает сына по голове. – С кем ты говорил? Почему ты кричал? - С Субином, - сипит сорванным голосом младший, утирая глаза от слез, смотрит сначала на папу, потом поднимает взгляд на отца. – Почему любить так больно?..

◇◇◇

      Выходят они с выдачи багажа почти самыми последними, ведь по закону подлости, их чемоданы на ленту выплыли самыми последними. Отец, неся на плечах сонного трехлетнего Тэгука (да-да, Енджун уже три года назад, после рождения брата и после услышанного имени от папы и отца, ржал аки конь, и предлагал не на столько сходить с ума, но родители были непреклонны, ведь второй сын достался им самым тяжким трудом), тащил еще за собой два чемодана. Тэхен почти бежал за истинным, постоянно подтаскивая третий чемодан ближе, и руками поправляя скатывающегося с отца младшего сынишку. Енджун плелся последним, завершая процессию. Свою медлительность он пояснял исключительно тяжеленным чемоданом и рюкзаком на плечах, отчего родители не возмущались, как и следовало бы ожидать, а только смотрели сочувствующими понимающими глазами. Не чемодан тормозил старшего сына, совсем не он.       Встречали их, как и провожали, снова всем большим семейством. И будто не было этих долгих почти девяти лет, что не было в стране самых младших из их некогда всемирно известной группы. Снова шум на весь аэропорт, снова шутки и смех. На Енджуна налетает с крепкими объятиями Бомгю, отчего старший омега почти плачет. Ведь скучал и правда неимоверно, и каждодневные созвоны не давали и капли тех эмоций, которые происходят сейчас, когда названный брат находится рядом. Потом он буквально пошел по рукам старших: все его обнимали, целовали, говорили, как тот вырос и превартился в превосходного красавца. Последний с объятиями подошел Намджун, крепко обнял младшего и тихо сказал на ушко тому, чтобы не услышал никто. - Ну что, оба Джуна снова рядом?       Енджун засмеялся тихо в ответ, а потом обвел всех встречающих взглядом и тихо спросил: - А... Субин? Он не приехал? - Приехал конечно же, - кивнул головой альфа, поправив выбившуюся прядь волос за ушко выросшего омеги. А потом посмотрел на него внимательным взглядом, снова кивнул сам себе на свои же мысли и мягко улыбнулся. – Он отошел за водой... - Как же ты подрос, Тэгука, - пищит на ультразвуке Сокджин, трепя щечку самому младшему из их большого семейства. Маленький омежка смущается отчаянно, смотрит на всех удивленно-сонным взглядом, но снова то и дело возвращает взгляд на Джихуна, который тоже почему-то смущается дико и прячется за ногами Чимина. – Почти жених! - Ну Джини-хен, скажешь тоже, - восклицает возмущенно Чонгук, поглаживая маленькую ножку омежки. – Какой жених, ему всего лишь три года! - Будущий, - смеется Сокджин. Минхек, которого он крепко держит за руку, все пытается вырваться, да побегать всласть, но его не выпускает папа. Да и Джихун почему-то завис на Тэгуке. Что-то Минхеку это совсем не нравится, что друг его посмел так быстро променять на какого-то мелкого омежку. – Ты посмотри на Джихуна то! Взгляд с Тэгука не сводит! - Эй, - теперь уже возмущается Юнги. Что за дела здесь происходят. – Прекратите чушь нести. Они дети еще. - Ага-ага, - кивает Сокджин, а в глазах смешинки бегают, а потом переводит взгляд на подходящего к ним старшего сына и звонко смеется. – Ух ты, вернулась пропажа! Ты за водой на горный родник ходил?       И все происходит как-то слишком быстро для всех, в особенности для Субина с Енджуном. Омега вдыхает сладкий запах взбитых сливок старшего и почти умирает на месте, когда осознает самую банальную банальщину из всех ситуаций во всем мире, которые могли произойти с ним и с Субином. Они могли поссориться снова, могли подойти друг к другу и обняться, забив на последний их разговор, произошедший две недели назад, могли просто кивнуть друг другу, а потом встретиться где-то за чашкой чая и расставить все по своим местам, могли просто поговорить, могли снова начать дружить. Но все происходит совсем не так, как он планировал изначально.       Бутылка воды выпадает из рук альфы, когда он чувствует запах спелой клубники приехавшего из Америки омеги, и... начинает истерично смеяться.       Енджун совсем ничего не понимает, когда видит смех в его сторону. Совсем старается не разрыдаться, когда внимательно следит за тем, как Бомгю плавно подходит к его альфе и обнимает. И совсем не хочет понимать, почему судьба такая сука по отношению к нему. - Вы чего, - не понимает Хосок, внимательно следя за произошедшей сценой. Не понимает никто из взрослых, что сейчас происходит, пока Енджун отбрасывает ручку чемодана, а потом разворачивается на месте и уходит в закат. – Что происходит? Куда это он??? - Не понял, - рычит Чонгук, мгновенно снимая младшего сына с плеч, отдает его в руки паникующего Тэхена, а сам убегает вслед за старшим сыном. - Что случилось, - восклицает Сокджин, тоже начиная переживать, видя поднявшийся истерический смех Субина. – Ты чего, Бини?! - Вот это веселье, вот это я понимаю, - хрипит сорванным из-за смеха голосом Субин, а потом приобнимает Бомгю, который тоже совершенно не понимает, что сейчас происходит. – Знаете, жизнь – это такая странная штука! Издеваться она любит знатно, я погляжу... - Что ты несешь, - срывается на рык Намджун, и Сокджин сжимает его руку крепко, чтобы успокоился. – Что происходит, ты можешь нормально рассказать?! Почему Ени ушел?! - А ничего не происходит, - качает головой Субин, а потом тянет за собой Бомгю. – Мы сами решим эту проблему. Это вас не касается! - Куда пошел, - еще громче рычит Ким, и Джини уже всем телом виснет на истинном, чтобы тот не рванул за сыном. – Вернись немедленно, и нормально объясни! - Я же сказал, что вас это не касется, - кричит уже издалека Субин, приобнимая Бомгю, и все дальше уходя от родителей. – Поэтому – не вмешивайтесь. - Охуеть не встать, - медленно проговаривает Хосок, и незамедлительно получает затрещину от Данхена. – Я в шоке, не бей меня! - А ты не выражайся при детях, - рядом с Дани стоят Хвансу и Джиен, тоже с таким же офигевшими лицами от всего произошедшего. Данхен оборачивается к Кимам. – Поехали домой, потом разберемся с детьми.       Чимин с Юнги первыми прощаются с ребятами и уходят, Чоны и Кимы поедут вместе, а они на такси. Тэхен с Тэгуком остаются дожидаться Чонгука с Енджуном. Ребята выходят из аэропорта в смешанных чувствах, ведь не такую встречу младших они ужидали увидеть.

◇◇◇

      Енджун находится Чонгуком уже выходящим из туалета. Зареванным и покрасневшим. Альфа не спрашивает ничего, только обнимает сына, а потом уводит его к своим омегам. Тэхен тоже не задает вопросов. Они вызывают такси молча. Молча усаживаются на места. Молча доезжают до своего дома, за которым за все время их отстутствия ухаживали ребята. И молча разбредаются по комнатам.       Енджун падает на свою кровать, и пытается не плакать, но слезы сами льются из глаз водопадом. Одним он остается не долгое время, потому что уже спустя каких-то пару минут в дверь скребутся, и на пороге появляются все его самые близкие родственники. Чонгук проходит к нему самым первым, снова усаживается в изголовье кровати и спиной укладывает сына себе на грудь. Тэхен, вместе с Тэгуком, садяться к нему в ноги, и внимательно смотрят на омежку, который потихоньку начинает успокаиваться. - Расскажешь, - тихо интересуется Чонгук, носом вдыхая запах клубники с волос сына. Он поглаживает того медленно, иногда поглядывает на Тэхена, который в волнении закусывает нижнюю губу. - А нечего рассказывать, - всхлипывает Енджун, качая головой, а потом вздыхает тяжко, когда к нему на живот перебирается Тэгук и укладывается на нем, внимательно смотря ему в глаза. Старший трепет младшему братику волосы, а потом переводит взгляд на папу. – Вертел я эту жизнь на ху... кхм... Ненавижу жить жизнь! - Эй, - возмущается Тэхен, хлопая сына по коленке, а потом подсаживается еще ближе. – Мы так и не поняли, что произошло... Объяснишь? - После той ссоры с ним, еще две недели назад, он со мной не разговаривал, - начинает тихо рассказывать Енджун, поглаживая спину брата, который продолжал на него внимательно смотреть. – Не звонил, не писал... На все мои вопросы – он отмалчивался. Но он сам сказал, что когда я приеду, то мы поговорим... А сегодня... Сегодня... - Что сегодня, - тихо спрашивает Чонгук. – Вы же даже друг друг и слова не сказали... - Вот именно, - кивает Ени, выдыхая. – А запахи почувствовали... - О, Боже, - вздыхает Тэхен, и с шоком смотрит на Чонгук, которые выпучивает глаза. – Только не говори, что вы... - Ага, - снова вздыхает младший омега. -  Похоже, что мы с ним истинные... - О, Боже, - снова восклицает Тэ, прикрывая рот ладошкой. – Они же с Бомгю... - Ага, - кивает Енджун. – А если вспомнить, что мне тогда говорил Субин, и сопоставить его сегодняшнюю реакцию, то... Можно сделать вывод, что я своему истинному и во век не всрался. - Не говори так, - возмущается Чонгук и закрывает ладонью рот сына. – Вам нужно поговорить. Субин, когда ты ушел, сказал, что вы разберетесь сами... - А еще он продолжал обнимать Боми и смеятся над нашей истинностью, - качает головой Енджун, убирая руку отца. – Нет смысла в разговорах, все и так понятно... - Нужно всегда говорить, - встревает Тэхен. – Вы без разговоров можете дел натворить... Так нельзя! - А смеяться можно, - кричит в ответ Енджун и снова заходится в плаче и истерике. – Я видел его взгляд, там была только насмешка! Ничего больше! Он знает о том, что я в него влюблен, теперь знает, что мы с ним истинные, но он смеялся! Смеялся над моими чувствами и надо мной! - Но поговорить нужно, - шепчет Чонгук, поглаживая сына. – Тише, успокойся... - Нет смысла разговаривать, - хрипит Ени, а потом снимает с себя брата, который уползает к папе на руки, сам поднимается с отца и садится к родителям лицом. Он выдыхает, берет себя в руки и тихо молвит: - Бомгю он не бросит, это не в его стиле. Ко мне чувств у него нет, возможно есть только дружеские или братские... И... Я хочу уехать...       Чонгук с Тэхеном переглядываются с шоком, когда слышат последний слова, а потом снова смотрят на старшего сына. - Когда-то очень давно, когда я вас просил не уезжать в Америку, я вам рассказал, что он мне нравится, и, возможно, если бы я остался... то, - Енджун качает головой, вздыхает снова тяжко, а потом поднимает зареванные глаза на родителей и тихо просит: - Тогда вы настояли на переезде... Теперь у вас есть Тэгук, и я очень надеюсь, что сейчас, когда я уже достаточно взрослый, вы дадите мне хотя бы капельку воли, и я поступлю так, как считаю нужным... Дайте мне свободу выбора, вы же мои родители, вы должны делать все, чтобы я был счастлив... Здесь счастлив я не буду. Особенно видя Субина и Бомгю рядом обжимающихся. Теперь точно нет. Я хочу вернуться в Америку... Буду в компании сначала как трейни, а потом посмотрим. Вы останетесь здесь, а я побуду один там, и, надеюсь, что со временем, я приму эту ситуацию и вернусь к вам... Вы дадите право сделать мне выбор самому? Позволите попытаться стать счастливым в Америке?

◇◇◇

- Что это было? – Кричит на старшего сына Сокджин, пока Намджун уводит Минхека в комнату. – Что ты успел наделать, раз Енджун ушел от нас бледным изваянием? К чему был этот смех? Не хочешь рассказать? - Я же сказал, что мы разберемся сами, - рычит в ответ Субин. Отец буквально за шкирку привел его домой. Оторвал от Бомгю, хотя они хотели сходить вместе в кино. – Мы уже не маленькие дети, чтобы слушаться родителей. - Тебе семнадцать только, - рычит Сокджин, хлопая ладонью по столу. – И, пока ты не совершеннолетний, будь добр слушать старших! - Мне уйти из дома, - возмущается Субин, вскакивая со стула. - Сел, - снова кричит омега. Субин фырчит для вида, но садится на стул и смотрит недовольно. – Давай рассказывай, что ты успел натворить?! - Не буду, - отнекивается альфа, отворачиваясь в сторону и складывая руки на груди. – Вы не имеете права вмешиваться. - Имеем, пока мы твои родители, то имеем полное право, - рычит Намджун, проходя на кухню. - Я снова спрошу, - смотрит изподлобья на старшего альфу: - мне уйти из дома? - Прекрати нести чушь, - морщится Сокджин, чувствуя, как Намждун садится рядом. – Просто... Просто расскажи мне, что произошло... Ты же знаешь, что я никогда не пойду против твоей воли. Никогда не буду вмешиваться в то, что ты хочешь сделать... Но я же должен понимать, что происходит сейчас с твоей жизнью... - Это бессмыслено, - качает головой Субин. Он видит поникший взгляд папы, видит злой взгляд отца, а потом вздыхает: - Я не брошу Бомгю из-за какой-то там истинности!       А потом закрывает с шоком рот, когда осознает, что так глупо проболтался. С Намджуна сходит вся злость в мгновении ока, пока Сокджин тоже с шоком рассматривает сына. - О, Боже, - сипит он потухшим голосом, следя за сыном. – Нет... Не может быть... - Похоже, что может, - вздыхает Субин. Отец так же продолжает хранить молчание, пока Сокджин стеклянным взглядом смотрит на старшего сына. – Но я не люблю его... Когда-то, возможно, у меня была симпатия к нему... Но это было так давно. Мы с Боми последние три года всегда были вместе, всегда рядом... К нему у меня теплые чувства. Так почему я должен бросать его ради какой-то истинности с человеком, с которым мы рядом были за все время нашего знакомства буквально пару месяцев? Да, мы общались, но я реально оказывал только поддержку! - Но.., это же истинность, - хрипит тихо Сокджин, и чувствует взгляд Намджуна, обращенного на него. Ой, чувствует он своей жопой, что сейчас начнется полнейшая... жопа. - И что, - спрашивает Субин, не возникая. – Юнги и Чимин... Вот тебе первый пример. Чимин-хен бросил своего истинного ради Юнги-хена... - Это другое... - Не смеши меня, - восклицает младший альфа, закатывая глаза. – Начнешь говорить про лобовь? Ну так и я Бомгю люблю, а не Енджуна! Так почему же я должен бросить Боми ради истинности? Чимин так не поступил, он бросил своего истинного ради любви! - Это другое! Они всю жизнь рядом друг с другом были! - Ты сам себе противоречишь, папа, - кричит снова Субин. – Мы тоже с Бини рядом были долгое время! Енджуна я совсем не знаю! - Вы же общались с ним! - Как друзья! Я его братом считаю, - продолжает кричать Бини, начиная закипать. – Почему я должен бросить свою любовь, ради истинности? Почему я должен так поступить? Почему я обязан поступить так с Боми, когда я люблю его, а не истинного? Что ты несешь, пап? - Это истинность, - кричит в ответ омега, вскакивая со стула. – Так нельзя, тебе плохо будет! - Знаешь что, не тебе меня жизни учить, - тоже вскакивает со стула сын. Они стоят друг напротив друга, дышат тяжело. – Ты сам бросил своего истинного! Сам сбежал! Сам скрывал от него меня! Отец этого был достоин? Нет!!! Но ты это сделал! А теперь мне будешь говорить, что я не прав?! - Но я все же сейчас со своим истинным, - кричит Сокджин. – Я с ним живу! Я его муж! - Только по счастливому стечению обстоятельств, - выдыхает тихо Субин, сдуваясь. Он смотрит на папу, будто видит в первый раз и совсем не узнает того. – Если бы не понадобилась помощь Сокджон-хену, ты бы ни за что не вернулся в Корею, и тогда... Ты бы все так же жил один, а я был бы без отца. Так что, не тебе меня учить жизни...       Сокджин всхлипывает один раз, потом второй, а затем заходится в горьких слезах. Он опускается на стул, чувствует руку Намджуна, который сжимает его ладонь, а потом вздрагивает от неожиданности, когда слышит рингтон телефона. Он принимает вызов, не глядя ставит на громкую связь, пытается успокоиться, но только еще больше заходится в слезах. - Хен, - голос Тэхена в трубке хрипит, слышно, что тот тоже плакал. – Наши сыновья истинные, представляешь... Хен, я... Хен... Мой Ени улетает... Сказал, что не сможет тут находиться... Хен... Я как буду без своего сына... Джин-хен, как он там будет один, он же еще такой маленький, хен... Как мне его отпустить... Я не могу, хен... Не могу... Но он так просил, он говорил о том, что хочет свободу выбора... Хочет быть счастливым, а тут не сможет... Хен... Мы ведь с Гуки его отпустим... Но как я буду, хен...       Голос в трубке снова заходится в плаче, Сокджин сам снова начинает всхлипывать с горечью на сердце, а потом поднимает взгляд на сына, который смотрит на него в ответ, как ни в чем не бывало. - Знаешь пап, лучше бы у тебя вместо меня родился Енджун, - хмыкает альфа. – Вы с ним же так похожи: при любой возникающей проблеме вы сразу сбегаете, даже не обсудив все со своим истинным.       И в моменте звучит звонкая пощечина. Сокджин с удивлением, все так же продолжая всхлипывать, смотрит на свою покрасневшую ладонь, а потом переводит взгляд на сына, на щеке которого остался красный след от руки старшего.       Субин смотрит сначала с шоком на папу, потом потирает место удара, снова хмыкает. - Понял. Больше так выражаться не буду, - кивает, а потом встает со стула. Кланяется обоим родителям, а, разогнувшись, добавляет: - Думаю, что мне лучше будет с вами вообще не разговаривать...       Он уходит с кухни в молчании, потом хлопает входная дверь, и Сокджин заходится в истерике. Но Намджун буквально не дает старшему выдирать волосы на своей голове, удерживая истинного в крепких объятих. Сокджин мечется из стороны в сторону, бьет кулаками Джуна, пытается вырваться. Кричит на всю квартиру. Но альфа сильный, он справится, и, пока что, ничего говорить не будет.       На фоне с телефона доносится голос Тэхена, который все слышал, и теперь себя винил, что позвонил так не вовремя. Намджун не глядя сбрасывает вызов, а потом поворачивает омегу к себе лицом, крепко удерживает на месте и почти кричит. - Успокойся! Тише!!! Перестань плакать! Он подросток, конечно он будет нести все, что у него на языке, а не в мозге! - Я его ударил, - воет Сокджин, наконец расслабляясь.       Намджун подхватывает его под коленями и уносит к ним в комнату. Аккуратно кладет драгоценную ношу на кровать, а сам возвращается на кухню, берет с аптечки успокоительное на пару со снотворным и наливает стакан воды. В комнате он насильно впихивает в омегу таблетки, буквально заставляет запить их водой, а потом укладывается рядом с истинным на кровати, снова крепко обнимает, и даже начинает того потихоньку укачивать. В дверь скребется Минхек, а потом тихо проходит в комнату, и ныряет под бок к папе. - Я его ударил... В первый раз в жизни я поднял на него руку... Он меня не простит никогда... - Простит, вот увидишь, еще и сам прощения попросит, - уверенно произносит Намджун, поглаживая старшего по голове. Минхек рядом, наблюдая за действиями отца, тоже начинает аккуратно гладить руку папы. – Успокойся, пожалуйста... Не принимай близко к сердцу, сам понимаешь, что он все это сказал с горяча, потому что мы начали на него давить...       Потихоньку действие таблеток начинает приходить в силу, отчего Сокджин и правда сначала успакаивается, а потом совсем затихает, и засыпает беспокойным сном. Они с Минхеком выходят из комнаты, закрывают дверь, и снова уходят на кухню. - Отец, а что сделал Бини-хен, - интересуется тихо Минхек, пока Намджун разогревает еду, а потом ставит перед ним тарелку. Они не ели с самого утра, потому что по их плану, после прилета младших, они должны были забуриться к Сокджону в ресторан, чтобы поужинать всем вместе. Да только... все боком вышло. В принципе, как и всегда. - Много всего, Мини, - вздыхает Намджун, следя за тем, как ест сын.       Он берет в руки телефон. Сначала звонит Тэхену и успокаивает того. Говорит, что с Сокджином сейчас все хорошо и тот спит. Сам просит младшего омегу тоже не переживать по напрасну, и дать младшим самим решить свои проблемы. Тэхен соглашается, а потом отключается. Намджун снова некоторое время следит за сыном, а потом решается на другой звонок. - Остыл? Поговорим? - Мне стыдно, - хрипит в трубке голос Субина. – Как там папа? Я не должен был говорить ему всего того, что успел вывалить... - Я ему дал снотворное, - отвечает на вопрос альфа. Вздыхает тяжко. – Что делать планируешь? - Перед папой извинюсь, - сразу звучит ответ от старшего сына. – А Енджун... Ну не могу я, отец, не могу... Мне... Мне Бомгю нравится... - А Енджун тебе не нравится? Ты же всегда с ним на телефоне был, даже уже когда встречался с Боми, - Намджун снова вздыхает тяжело. - Боми же всегда рядом был, я... - Енджун тоже сейчас будет, и он твой истинный, - кивает в согласии Ким. Минхек слушает их разговор внимательно и затаив дыхание. – Дело только в том, кто будет рядом? Или все же есть еще что-то? - Я... я не знаю... - И все же, - интересуется Джун, слыша тяжелые вздохи в телефоне. – Ты начал с ним встречаться только потому, что он рядом? Или у тебя к нему симпатия, любовь и ты готов рядом с ним прожить всю его жизнь? - Я... - Что сказал тебе тогда Енджун? Еще две недели назад, после чего ты перестал с ним общаться? - Отец! - Что он тебе сказал?! Отвечай! - Что я ему нравлюсь и что он в меня влюблен... - А он тебе нравится? - Я не знаю, что к нему испытываю, - вздыхает младший. – Он мне нравился тогда... Но потом мы снова вернулись в Корею... Бомгю всегда был рядом, и вот я... - Решил заглушить свои чувства симпатии встречаясь с другим, - предполагает Намджун, а когда слышит в ответ тишину, кивает сам себе. – Понятно... Только этим действием ты и себя утопил, и Енджуна... И Бомгю. Не думаю, что он останется с тобой, когда узнает, что Ени твой истинный... Лучше бы ты нашел вообще совершенно другого омегу, даже одноклассника какого-нибудь... Но, ты решил схитрить, ведь Боми бы не отказал тебе, и ты это знал. Как ты кричал час назад здесь о том, что являешься уже взрослым, то... и решай теперь свои проблемы как взрослый. Доставай теперь себя из того болота, в которое по глупости сам себя и загнал.       Енджун покидает страну уже через пару дней, на рассвете. Провожали его только его семья. Тэгук ныл и канючил не переставая, Чонгук просто хмурился, а Тэхен... тихо утирал слезы. Самолет взлетает в пасмурное небо, крапает дождь.       Ени хмурится, надевая наушники на уши и включая скаченную музыку. Играет Марш Мендельсона (ХА-ХА-ХА, как иронично), омега расслабляется под классическую музыку, ведь всегда любил неизменную классику. Альфа так за эти три дня присутствия младшего в стране - не позвонил, не написал и даже не пришел на порог его дома.       Поэтому Субин для омеги остается здесь...       ... в прошлом.

◇◇◇

6 лет спустя

- Не, ну серьезно, это попахивает каким-то рабством, - возмущается Минхек, а потом ловит строгий взгляд Намджуна и отводит взгляд в сторону. - Рот закрыл, - рычит Ким на сына, но тот не прекращает дуть губы. – Тебе так сложно подержать плакат, я не понял? - Да, сложно, почему только я должен отдуваться, - восклицает младший сын. - Потому что ты помогаешь своему брату, Мини, - вздыхает устало Сокджин, пока ребята смеются. – Ты не хочешь помочь Субину? - А почему тогда Тэгук ничего не делает, - снова канючит Минхек, притопывая ногой. – Его же брат прилетает вообще-то! - Вообще-то у нас любовь, - кричит на него Джихун, держа за руку девятилетнего Тэгука, который смотрит куда угодно, но только не на взрослых, которые снова весело хохочут. – Скажи спасибо, что тебе не пришлось нам держать плакат! - Я в ауте, честное слово, - снова ноет Минхек. - Не переживай, бро, - смеется Джихун, крепко сжимая ладошку омежки, - я обещаю тебе, что с нашей будущей парой ничего плохого никогда не будет. С нами тебе мучиться не придётся...       Взрослые смеются звонко. За эти прошедшие года, пока отсутствовал Енджун, произошло столько всего интересного, что ни в сказке сказать, ни пером описать.       Намджун тогда оказался прав: как только Бомгю узнал об истинности друзей, то на следующий день уже сидел на против Субина и убежденно рассказывал ему, что такое хорошо, а что такое плохо. И, хоть его родители и не были истинными, сам он планировал найти свою пару. Их недолго продержавшиеся отношения, он сам решил прекратить, сказав, чтобы альфа мигом валил к Енджуну и начинал налаживать с ним отношения.       Да только Субин тогда не хотел спешить, почему-то... Ну а если быть честным, то просто не знал, как поступить. И когда спустя неделю он приехал к дому Чонов, а встретил его на пороге грустный Тэхен, то альфа понял, что похоже он все же проебался по всем фронтам.       Он писал все эти шесть лет Енджуну, но тот был непреклонен, и не отвечал ни на звонки, ни на СМС. Родители, когда связывались с омегой (И ТОТ ИМ ВСЕГДА ОТВЕЧАЛ, БУДЬ ОН ТРИЖДЫ НЕЛАДЕН), потом ему рассказывали о делах младшего. Рассказывали о том, что делает Енджун, куда ходит, где бывает, что кушает. На немой вопрос в глазах Субина, Сокджин всегда пожимал плечами: "Нет, и в этот раз Ени не сказал, стал ли он счастлив".       И пока страдал один альфа по уехавшему омеге, второй упорно ухлестывал за маленьким омежкой.       Джихун, сын Юнги и Чимина, всегда рассказывал о том, что его сердце с первого взгляда принадлежит теперь Тэгуку и его бездонному взгляду. Родители с обеих сторон сначала относились с шоком ко всему этому, но шли года, альфочка задаривал омежку сладостями и игрушками, которые просил вроде как сначала для себя, отчего Юнги постоянно щурился довольно. Хорошо они все же альфу воспитывают. Чему совершенно не был рад Чонгук. Он все ходил и ныл, что его двоих омежек ну как-то слишком быстро разобрали, будто они на базаре! Чимин с Тэхеном только хихикали на это все...       И вот спустя шесть лет уже эта мелкая парочка воспринимается как-то само собой. Будто так всегда и было.       Минхек все так же страдает от занудства старшего брата, который страдал по сбежавшему омеге.       Бомгю ходит довольный в универ, где встретил своего истинного, на которого сначала очень жёстко въелся Юнги, но после разговора с Чимином, вроде как смирился.       Хосок с Данхеном нарадоваться не могут за своих Джиен и Хвансу, которые уже тоже ходят со своими альфами.       Тэхен с Чонгуком очень рады возвращению старшего сына, ведь за все шесть лет, они не виделись ни разу - настоял на этом Енджун. Хотел спокойствия. И хоть всегда говорил по телефону, что безумно скучает, все же просил их не приезжать.       И только Намджун с Сокджином очень волнуются и места себе не находят. Ведь... Субина жалко. Все эти года он порывался поехать к Енджуну в Америку. Пытался найти с ним связь, выйти на контакт. Только омега сам все прерывал. За все эти шесть лет Субин не общался с Енджуном ни разу. И родители переживали, не могли не.       Сейчас Субин стоит рядом с большим букетом цветов. Поправляет немного плакат, который продолжает держать его брат, и тихо вздыхает. Страшно, если быть честным. И почему то у него дикая уверенность в том, что Енджун на него даже не посмотрит. И почти оказывается прав.       Чон Енджун выходит из дверей, таща за собой два тяжеленных чемодана. Чонгук с Тэхеном сразу бросаются к нему. Тэгук вырывается из цепких рук Джихуна и тоже убегает к брату. Они обнимаются вчетвером, все вместе вытирают слезы горячие, и пока Чонгук подхватывает чемоданы, а Тэхен поднимает на руки Тэгука, Енджун поворачивается к встречающим его людям и замирает на месте, видя плакат и букет цветов.       Он сначала даже зависает на пару секунд, но потом все же вспохватывается и идёт к этой большой толпе встречающих его людей. Он замечает, что Субин порывается его обнять первым, да только его опережают старшие, начиная тискать омегу в объятиях. Енджун смеётся, охает от крепости объятий, сам тянется ко всем и слезы счастья вытирает. Не замечает он Бомгю, но списывает это на занятость друга в универе, поэтому все же оборачивается в итоге к истинному альфе. Опускает взгляд на букет, потом смотрит на плакат, где большими буквами написано "Добро пожаловать домой!", а снизу мелкими буквами стоит приписка "Прости меня дурака, я больше так не буду". Енджун хмыкает, а потом складывает руки на груди и снова смотрит на альфу. - Плакат я увидел, - кивает омега, а потом принимает из рук альфы букет. - Что еще скажешь? - Я... Прости меня, пожалуйста, - шепчет тихо Субин, так, чтобы старшие не услышали. Да только даже не замечает, что их родители уже ушки на макушке держали. - Давай... попробуем начать все заново? Ведь, мне кажется, что я тебя... люблю? - Как славно и замечательно ты все решил, - кивает Енджун, потом смотрит на букет в своих руках и под общий удивленный вздох старших, отдает его обратно. - Но есть два "но". Первое: у меня уже есть альфа, который дожидается меня в Америке, ведь приехал я сюда не надолго, - охает на это Тэхен, закрывает ладонью рот, пытается сдержать слезы. - И второе: мне жаль, что чувствами ко мне ты воспылал так поздно... У меня теперь для тебя плохие новости - я стал счастлив, а тебя я... ненавижу!       И по всему аэропорту звучит смех похожий больше на боль, чем на веселье. Сокджин смеется, вытирая слезы горечи со щек, пока следит за тем, как в глазах его старшего сына разбивается вмиг вселенная.       Бумерангом все возвращается? Теперь Сокджин может с уверенностью сказать, что так и есть. И сейчас он сам готов разбиться вдребезги, лишь бы сыну не было так больно. Омега чувствует руку Намджуна, который смотрит на него с отчаянием, и снова смеется с обречённой усталостью.       Как же жизнь порой не предсказуема... Они начали с Намджуном с ненависти, продолжили с любовью. Будет ли так же теперь у его сына складываться жизнь? Он надеется, что нет... Но знает, что судьба все расставит по своим углам.