Взаимоотношения Унши и Ивана

- Я ночи пустые кляну. Окончить бы их тишину, - это должно петься на большем надрыве, но они сейчас не на сцене. - Позволь же своим зеркалам мой сохранить образ, - допевает бунтарь и раздражённо ерошит пепельные волосы. – Чёрт! Ничего в голову не приходит. На что можно заменить эту строчку? - Может что-то вроде «Без вас больше так не могу. Окончить пора тишину» рас уж мы ориентируемся на зрителя? – предлагает Иван первое, что пришло на ум. - «Вас» даже если считать это обращением на вы к одному человеку, не вписывается в основной текст, - не соглашается финалист. – Чёрт! Так просто не придумаю. Тексты всегда давались мне сложнее самих песен. - А что на счёт: «Оставить тебя не могу, закончить пора тишину». - Позволь же своим зеркалам мой сохранить образ, - с энтузиазмом включается тенор, так что последние две строчки выходят дуэтом. – Да, Пёс! Это оно! – восторженно говорит айдол, у которого глаза блестят ярче любых звёзд. – Умница! Тилл неожиданно вскидывает руки, обнимая в ответ, но тут, же приходит в себя, краснеет и пытается отстраниться. Иван поспешно перехватывает его, снова прижимая к себе. Даже если бунтарь лишь поддался секундному порыву, упускать это нельзя. Они заваливаются на кровать, так что приходится опереться на локти, чтоб не раздавить более миниатюрное по сравнение с собственным тело. - Я не, - поспешно пытается объяснить свои действия сивый. – Пусти! Это просто дурная привычка! Отпусти меня, псина! - Отпущу если скажешь это снова! – ставит условие брюнет, лишь сильнее стискивая объятья. - Что сказать? – озадачивается младший. - Что я умница! Назови меня так ещё раз, - просит старший. - Нет! - Тогда не отпущу, - Иван чуть приподымается, почти вставая в планку, чтоб заглянуть в бирюзовые глаза. – Будем лежать так вечно, - обещание слетает с губ само и выходит на удивление сладким. Тилл вместо того, чтобы тут же начать сопротивляться, почему-то замирает чуть приоткрыв рот, будто заворожённый чем-то. Как же хочется поцеловать эти тонкие губы. По острому лицу трогательно расплывается румянец, и финалист отворачивается в сторону, но почему-то не бьёт. Несколько раз метается взглядом от руки у своей головы к чёрным глазам и обратно. А потом неожиданно покоряется, смущённо, а от того тихо проговорив. - Умница. Хороший пёсик, - и подняв руку, зарывается пальцами в смоляные пряди, ласково гладя. Модель застывает озадаченная таким исходом. По всем расчётам жертва шантажа должна была просто ударить. И таким образом высвободится. Ударить, а не согласится с требованием и даже перевыполнить его. На мгновенье накатывает смущение. А потом предвкушение. Отбросив стыд, брюнет шепчет. - А теперь скажи, что хочешь меня. Худое бедро, что он зажал между своих ног, тут же взлетает, неприятно ударяя по яйцам. Сивый, поняв, что успешно дезориентировал противника, толкает широкое плечо, вырываясь и несколькими ударами ступни в живот, сбрасывает друга с кровати. Пребольно ударившись спиной об пол Тектит думает, что всё-таки слишком поторопился. Но больно уж готовым, смиренным и очарованным выглядел финалист. Если бы вместо этого тупого «скажи, что хочешь меня» с ухоженный губ слетело «поцелуй меня» они бы засосались сейчас? Но не стало бы это нарушением договора? Тилла может накрыть паничкой если кто-то целует его в губы, но будет ли приступ если целовать будет он сам, а не его? Хотя Иван точно бы ответил, так что это в любом случае бы было нарушением договорённости. - Мезкий псих! Псина бесстыжая, - хозяин квартиры еле успевает прикрыть лицо от летящей в него подушки. – Чтоб я ещё хоть раз тебе поверил, мразь! Да никогда!