— snowmen.

На улице было явно холоднее, чем в поезде или… в театре. Утепленный плащ Джейкоба черной кучкой валялся на каком-то пыльном бордовом диване, чей цвет скорее уходил в темно-розовый, нежели в красный. На полу лежала две кожаных перчатки: одна короткая, потертая, местами виднелись царапины от ножа; вторая более длинная, блестящая, словно чернее первой. Несмотря на уютную обстановку, в здании никого не было. Джейкоб стоял на потертой ступеньке, на которую падали маленькие хлопья снега. На его плечах висела тонкая рубашка цвета слоновой кости. Возможно, когда-то она была белой, но пыль города и въевшаяся кровь придавала ей особый цвет и шарм. Парень вдохнул холодный воздух: он ощущался чище, чем обычно. Одна его рука с закатанным рукавом вытянулась вперед, и снежинки принялись падать на его горячую кожу, тут же превращаясь в капли воды. Он вздрогнул, а затем ощутил чужую ладонь на плече, и в нос тут же ударил аромат пороха и вина. Джейкоб прикрыл глаза, позволяя теплым рукам завязать на его шее потрепанный временем шарф. Серый. Парень прикрыл глаза на мгновение, а затем медленно повернулся к источнику тепла. — Джейкоб, — тихий хриплый голос сейчас звучал успокаивающе, — пойдем внутрь, дорогой? Ты весь дрожишь. Дрожит? Он даже не заметил этого. Пришлось открыть глаза и ощутить весь мир заново, словно перезагружая свое сознание и тело, которые были разъединены последние… двадцать? тридцать минут? Неважно. Джейкоб почувствовал, как все его тело действительно дергается, оказывая некое сопротивление низкой температуре. Один рукав раскатался, безвольно болтаясь вдоль туловища вместе с рукой, а второй сильно пережимал предплечье рядом с локтевым сгибом. Кожа, которой касалась замерзшая вода, покрылась мурашками. Пальцы будто потеряли способность ощущать, слегка покраснев в кончиках. Но Джейкоба это сейчас не волновало, ведь его взгляд был сосредоточен на резных снежинках: они падали на голову Максвелла, запутываясь в серебристо-черных волосах, и не таяли. Каждая была уникальной — это восхищало, но сам Фрай не мог понять, что больше всего его привлекало в зрелище, представшим перед ним. Максвелл, заметив его внимательный взгляд, почти незаметно улыбнулся, пряча кончики губ в усы. Он взял парня под руку, стряхивая с его плеч несколько оставшихся на них снежинок, после чего провел его в театр. Сегодня здание пустовало, поскольку уже давно стемнело, сегодняшние рождественские подготовки завершились несколько часов назад, переносясь на следующие плановые дни. На стенах и балконах висели полотна ткани с булавками: на некоторые уже были прикреплены еловые ветви. Рот надеялся, что они не опадут к началу запуска праздничных шоу. Конечно, раньше он кривился, когда слышал что-либо про Рождество или Новый год, но после появления в его жизни Джейкоба, который часто вел себя как ребенок в теле взрослого парня, его мнение кардинально изменилось. Хотелось дать этому мерзавцу что-то особенное, зажечь в нем праздничный огонек, потому что в глубине души Максвеллу нравилось, как по-детски глупо сияло лицо Джейкоба. Через пару минут парень уже не дрожал. Он сидел на диване вглуби театра далеко от сцены и зала. Плащ больше не лежал на полу, а висел на деревянной витиеватой вешалке у входа в комнатушку. Максвелл бегал вокруг него и что-то шустро щебетал. Хотя, лучше сказать, каркал. Джейкоб не слушал, просто смотрел на его движения и опять думал. Ему было вредно думать, но Иви всегда заставляла его заниматься подобными вещами. Правда, скорее всего, она имела в виду совершенно другие мысли. Единственное, что парень услышал, было быстрое: «Сейчас вернусь», после чего Максвелл исчез из комнаты. Наверное, он рассказал, куда пошел. Ладно. Джейкоб долго пялился в дверь, но все-таки оторвал от нее свой взгляд, который тут же упал на ладони с мозолистыми пальцами. В туманной голове снова зашептал угрюмый голос, призывавший если не резать, то хотя бы придушить тамплиера. Кажется, он пытается мириться с этой мыслью уже… точно не первый месяц. До жути смешно. Сначала было тяжело, но с каждым днем шепот все чаще уходил на задний план. Скоро станет все равно. Пока Иви не узнает. Фрай стянул теплый шарф со своей шеи и сжал его руками, мягко перебирая его между пальцами. Что-то побудило его прижать ткань к лицу и глубоко вдохнуть. В нос врезался привычный аромат, смешавшийся с его запахом. Почему-то к нему прибавилась еще крупица корицы. Джейкоб закрыл глаза, руки дрогнули, шарф выскользнул и стек к коленям, складываясь в ломаную гармошку. В комнату ворвался Максвелл, словно вихрь. «Он сегодня активнее, чем обычно», пронеслось в голове парня, и он тут же поднял глаза на мужчину. Тот держал в руках две белые дымящиеся кружки и что-то бормотал, стараясь побыстрее поставить их на какую-то поверхность. Посуда приземлилась на маленький столик у дивана, раздался звон, который окончательно пробудил Джейкоба от размышлений. Глаза снова прояснились и заблестели любопытством. Максвелл поднял один палец вверх, прерывая возможные вопросы парня, уже открывшего рот. — Это горячий шоколад. Совсем недавно мне его привез очень дорогой друг, до этого я не открывал посылку, — Максвелл поиграл бровями. — Оказалось, что данный сюрприз идеален для нашего сегодняшнего вечера. Как думаешь, дорогой? Джейкоб потряс головой, и каштановые волосы растрепались. Раздался тихий смех: — Отличная идея, мистер Рот. Шикарная. Я точно за! Максвелл улыбнулся, снова замечая в лице парня любимую детскую непосредственность. Он сел рядом, взяв в руки одну из кружек и сделав глоток. Джейкоб отзеркалил его действия, потянувшись за кружкой, после чего откинулся на спинку дивана. Его брови взлетели вверх, а глаза закрылись, когда он ощутил разливающееся по телу тепло. Он слизнул с верхней губы след от шоколада и смущенно улыбнулся. — Очень вкусно, спасибо. Рот ничего не ответил. Он беззвучно пил из своей кружки, наблюдая за Джейкобом и пряча улыбку за керамическими бортиками и черными усами. Теперь мысли одна за другой крутились в голове Максвелла. Эти взъерошенные волосы так и просят, чтобы их пригладили! Он булькнул в кружку и сделал очередной глоток, после чего поставил посудину на столик, не сводя с Джейкоба глаз. Парень усмехнулся, но не смог себя сдержать и через секунду рассмеялся. Огоньки свеч в комнате всколыхнулись, будто поддавались общему настроению окружения. Максвелл вопросительно выгнул бровь и приоткрыл рот, но слова вырвались из него мгновением позже: — Увидел что-то смешное, Джейкоб? — голос впервые звучал слегка дрожащим, словно под напряжением от сдерживаемого ответного смеха. Фрай смотрел на усы Рота, испачканные в напитке. Он еще немного похихикал, после чего мысленно ударил себя по щеке, чтобы начать нормально разговаривать и растворить в себе зарождающийся нелепый образ: он наклоняется к Максвеллу с высунутым языком и убирает остатки шоколада с его лица. Джейкоб тряхнул головой. — Просто… у Вас шоколад на усах, мистер Рот, — парень наблюдал, как мужчина с улыбкой вытер лицо и предательски медленно облизнул губы, что заставило его прочистить горло. — У Вас есть виски? Или что угодно. Пожалуйста. — Конечно, друг мой. Один момент! Максвелл скрылся в тени небольшого шкафа, но комнату не покидал. Порывшись в нескольких дверцах, он все-таки выудил закрытую нетронутую бутылку виски. В это время Джейкоб старался смотреть куда угодно, но только не на мужчину: удивительно, он даже заметил, что все это время сидел у небольшого аккуратного камина. Никогда его раньше не видел. Также он осмотрел узор на стене и уже был готов считать пылинки на тумбочке в углу. Парень вздрогнул, когда рядом с ним приземлилась бутылка и длинные пальцы коснулись его плеча. — Предпочитаете бокал или будете пить из горлышка? Джейкоб не сразу понял, что от него хотят. Он уставился на бутылку, затем на Максвелла, после чего снова на бутылку, и глупо улыбнулся. Осознание пришло к нему тогда, когда мужчина нетерпеливо нахмурился, а его пальцы торопливо забарабанили по плечу. — Да прямо так, — Фрай ухватился за бутылку и откупорил ее с глухим хлопком, сделав три поспешных глотка, обжигающих горло. Зачем? Он пытался отвлечься от образов и мыслей, которые в свою голову он явно не приглашал. Те, конечно же, вампирами не являлись, поэтому залетали, вероятно, через глаза и уши прямо в мозг без разрешения, пока в рот лился крепкий алкоголь. Кружки с горячим шоколадом были забыты, как и все слова, произнесенные в течение последних тридцати минут. Джейкоб точно знал, что они болтали обо всем и одновременно ни о чем, потому что отвечал на автомате, но с неподдельным интересом. Он подсаживался к Роту все ближе и все чаще дотрагивался до него во время наиболее эмоциональных речей. Где-то далеко разум твердил голосом Иви: «Держись от него подальше», но откуда она вообще может знать, что это за человек? Она даже не видела его. Ни разу. И уж точно не разговаривала с ним так, как сейчас Джейкоб беседует с этим самым главой банды Висельников. Ночь сгущалась за окнами театра, но ее тени никого не пугали. Свечи и тепло камина создали слишком комфортные условия для Джейкоба, из-за чего он уже раз десять зевнул, пока слушал рассказы Максвелла о своей старой труппе, когда он только начинал театральное дело. Мужчина хмурился, но парень оправдывался, что ему правда очень интересно, просто усталость берет верх. — Можешь остаться сегодня здесь, если хочешь, — голос Максвелла звучал заботливо и тихо. — У меня нет желания отправлять тебя на холодную улицу в эту темную ночь. К тому же, ты чертовски пьян, а твои глаза закрываются каждые пять минут. Улыбка Джейкоба излучала благодарность. Действительно, до поезда он бы не добрался, если бы сейчас ушел. На улице выпало еще больше снега, что было немного удивительно для Лондона в эту пору. По крайней мере, для памяти Джейкоба точно. За окном он разглядывал то, как падали уже крупные хлопья снега, кружась в безветренной прохладе, и это заставило парня поежиться, хотя он уже долгое время любезно был укутан в одеяло. Фрай вздохнул, потирая глаза пальцами, и наконец снова сфокусировал взгляд на Максвелле. Он тоже смотрел в окно. Джейкоб невольно подметил, как огоньки пляшут на его шраме вдоль лица, как усы подворачиваются на кончиках, как его глаза расслабляются, пока он о чем-то думает, и как он облизывает губы кончиком языка. Парень не заметил, как притянул мужчину к себе. Он лег сам и уложил слегка шокированного, но не сопротивляющегося Максвелла на себя. — Джейкоб? Джейкоб не ответил, а лишь улыбнулся и прикрыл глаза. Рот фыркнул. Тяжелое одеяло приземлилось на них обоих, когда Максвелл извернулся и устроился под парнем, обнимая его и прикладывая его голову на свое плечо. Мужчина по-доброму усмехнулся. Свечи догорали, источая минимальное количество света в помещение, но камин продолжал потрескивать, словно ограждая уютное пространство от холода за окном. Губы Максвелла прижались ко лбу молодого человека, запечатлев на нем теплый, до смешного нежный поцелуй, из-за которого Джейкоб распахнул глаза. Парень поднял голову. В его глазах смешалось странное непонимание и капля страха, которые тут же сменились веселой искоркой. Фрай поднял руку и запутал свои пальцы в волосы на затылке Максвелла, а затем поцеловал. Это был их второй поцелуй, но первый, который инициировал сам Джейкоб. Он ощущался каким-то детским: подростковым, если точнее. В нем не было пошлости, пропитавшей улицы и дома Лондона, словно зараза. Из-за поцелуя Максвелл замер, пока в его груди расползалось тепло, никак не связанное с огнем в камине, а в животе завязывался узел внезапного волнения. Мужчина решился ответить на поцелуй и, получив положительную реакцию, углубил его. Джейкоб оторвался первым. Он сонно взглянул на мужчину с мягкой улыбкой, снова положив свою голову на его плечо. Теплый кончик носа он уткнул в пульсирующую точку на шее Максвелла. — Спокойной ночи, мистер Рот, — шепот звучал громче любого крика. — Вероятно, мне стоит это признать и признаться в этом не только себе, но и Вам. Я влюблен. И я люблю Вас. Свечи догорели. Воск растекся по канделябрам, огонь зашипел, столкнувшись с жидкостью, и полностью погас. Максвелл вздохнул, чувствуя ровное глубокое дыхание на своей шее. Джейкоб уснул. — И я тебя люблю, маленькая пакость. Тлеющие угольки согревали комнату всю ночь.