Whispers in the dark: часть третья.

Ты видишь, я не могу быть покинутым, Потому, что я такой не один.Мы бродим среди вас, Пожираем, насилуем, Мы должны скрываться от всех.

Korn feat David Draiman (of Disturbed), " Forsaken"(OST «Королева Проклятых»

***

      К моему огорчению, Катарина и Серас отказались сопровождать меня на званный вечер, сославшись на то, что вместе с Деймоном будут искать способ вернуться домой. И, наверное, это правильно. Пока я добываю информацию, кто-то должен найти путь домой, где нас ждут дорогие нам люди. Как там моя Аврора? Одно лишь успокаивает: моя доченька в надежных руках Ктары, которая защитит малышку, чего бы ей это ни стоило. Почему мы здесь? Эта мысль занимала мою голову всю дорогу до особняка семьи Рей. Водитель заметил мое хмурое выражение лица.             —Госпожа, если у Вас нет настроения или что-то беспокоит, стоит ли мучить себя? Мы еще можем повернуть назад.             — Все в порядке, Атсуши. Не волнуйся.       Водитель кивнул, продолжая везти меня на званный ужин.Вскоре мы оказались у роскошного трехэтажного особняка, прячущегося за высоким кованным ограждением. Здесь, как и везде, присутствовал сад, где много места занимали деревья сакуры. Услужливый дворецкий встретил меня у ворот, с поклоном, пропуская вперед и открывая передо мной двери, ведущие в холл.             — Милая Мари, ты все-таки пришла! А где же твои сестры? — с легким огорчением спросила Рей.       Подле нее стояла дочь, цепляясь за подол маминого платья. Кибуцуджи рядом не было, но его аура сильно ощущалась недалеко отсюда, предположительно, где располагается гостиная. Там же явно сидели обычные люди разного возраста, их ауры чувствовались более слабо, чем мощь Музана.             — К сожалению, они приболели, но просили передать тебе свой привет и пожелания здоровья твоей семье.             — Как жаль, но я надеюсь, что скоро мы соберемся девичьей компанией, — Рей взяла меня за руку. — Пойдем же, мы все только тебя и ждали. Несколько наших гостей заинтересовались тобой. Не будем заставлять их ждать.             — Разумеется, это будет верхом бестактности с моей стороны, — согласилась я. Девушка повела меня в гостиную, где восседавшие на европейских диванах мужчины встали, как только мы вошли в помещение. Часть этикета европейских дворян, которую они переняли по отношению к высокородным дамам, что казалось смехотворно лицемерным, зная их консервативный, патриархальный уклад жизни, где женщинам отведено последнее место. Музан тоже встал, едва заметная рябь пронеслась по его лицу. В упор смотрел на меня своими сверкнувшими нечеловеческим блеском глазами, в которых вспыхнула заинтересованность.                   — Позвольте представить: моя подруга из США, графиня Марианна Хейворт. К моему сожалению, сестры Мари не смогли присоединится к нам.             — Добрый вечер, Господа.       Лица мужчин разгладились, а глаза подернулись знакомой пеленой из восхищения. Ведьмовская красота могла запудрить разум любому, чем я частенько и пользовалась.             — Мари, познакомься, это мой муж Цукихико.       Музан подошел ко мне, галантно целуя руку в ажурной перчатке. Награждаю его ухмылкой, отчего почувствовала флюиды злобы на себя.             — Рад встрече, Мари-Сан. Чувствуйте себя как дома, — нет, мне однозначно приятен его голос. Баритон никогда не оставляет меня равнодушным.             — Благодарю, господин Цукихико, — интонационно выделяю его имя.       Теперь губы Музана искривляются в насмешке. Этот странный диалог между нами был понятен лишь нам, но оставался совершенно обычным для остальных. Только девочка внимательно следила за нами, со своей детской проницательностью ощущая что-то странное.             — Леди Мари, позвольте представится: Нэо Ивасаки, — мужчина среднего возраста поклонился мне.             — Ивасаки? Вы случайно не родственник Ятаро Ивасаки? — поинтересовалась я. Если это так, то передо мной владелец концерна «Митсубиси».             — Это мой отец, Мари-Сан.       Вот это приятная неожиданность. Даже не сомневалась, что круг общения Музана будет состоять из таких людей.             — Ваш отец великий человек, господин Ивасаки. Он один из тех избранных, что привели Японию к такой быстрой модернизации.             — Благодарю, леди Мари.       Следующим представительным господином оказался молодой человек, оказавшийся представителем древнего аристократического рода, ведущего свои корни еще с эпохи Хэйан. Пожилой мужчина, которому я бы дала около восьмидесяти, был крупным предпринимателем, держащим торговые корабли в порту Нагасаки. Он нехотя представился, эдакий старый консервативный дуб. Рей усадила меня на диван между собой и Музаном, как дорогого гостя. Демон искоса поглядывал на меня. Даю ему понять, что замечаю его взгляды, всякий раз встречаясь с ним колкими взглядами. Ему интересно, как я связана с его женой, а мне интересно, почему он прячется под ненастоящим именем. Этот неожиданно вспыхнувший взаимный интерес подталкивает к друг другу, создавая незримый мост.             — Леди Мари, как вы, представительница знати, находите жизнь в США? В ближайшее время я бы хотел посетить эту страну, даже изучаю язык, чтобы сносно вести беседы, — обратился ко мне Ивасаки.             — США очень отличается от моей родной Британии. Другая культура, другие нравы. Аристократия не имеет такой силы, как на моей родной земле. Там я чувствую себя свободнее, чувствую, как жизнь не проносится мимо. Сейчас начинает набирать популярность новый жанр музыки: джаз и блюз, который можно услышать в барах Чикаго. Это удивительно жизнерадостная музыка, способная поднять вам испорченное настроение. Это красивые женщины в коротких платьях и с алыми губами, что танцуют под зажигательные ритмы. Там совершенно другая жизнь, хотя пуританство все еще глубоко сидит в людях. Я живу в Чикаго и часто навещаю родной замок вблизи Лондона. Пытаюсь соединить две разные жизни в одну цельную. Обязательно посетите США, и вы останетесь очарованы.             — У вас есть муж, Леди Мари? — поинтересовался молодой аристократ. — Простите, если вопрос кажется вам неучтивым.             — Все в порядке, Господин Гэндзи. Мой муж умер от чахотки пару лет назад, но есть дочь Аврора. Правда, сейчас она не со мной, а на попечении моей дорогой двоюродной сестры.             — Значит, ваше сердце свободно? — с надеждой спросил Гэндзи.             — Абсолютно, — ответила с улыбкой.             — Наверное, это очень грустно — стать вдовой в столь молодом возрасте? Если вам хотя бы двадцать, Мари? — немного грубо спросил пожилой Накатоми.             — Смерть — это вообще очень грустно, Господин Накатоми, или вы думаете, что достигните бессмертия?       Музан открыто повернулся ко мне, ожидая дальнейших слов. Эта тема явно была близка. Рей, хлопая глазками, металась взглядами между мной и моим собеседником. Все присутствующие почувствовали незримое напряжение.             — Вы считаете, леди, что бессмертия не существует? Или что оно подвластно лишь избранным?             — Скажем так, бессмертие стоит разделить на два типа: те, кто не стареет, но их можно убить так же, как и обычного человека, и те, кто не только не стареет и не подвержен инфекциям и ядам, но и неуязвим. Какой тип интересует конкретно вас, господин Накатоми?             — Разумеется второй. Первое даже нельзя назвать бессмертием, так, детская игра в вечную жизнь.             — Хорошо. Тогда скажу так: даже если вы получите бессмертие, вы не приблизитесь к тому, чтобы стать совершенным существом. Природа бы не стала создавать бессмертное, не ограничив его силы определенными условиями. Например, у меня была чудесная гувернантка из Восточной Европы, которая красочно пугала меня, девочку, которая не хотела есть овощи на обед, чудовищами, которые придут ночью и съедят за непослушание. Когда любопытство одолело меня, я спросила, кто это такие, что приходят по ночам, чтобы насытиться, забрав твою жизнь. Она рассказала о «немертвых», ночных созданиях, что пьют человеческую кровь, чтобы жить. Они невероятно сильны, поднять вашу машину, что стоит у дома, они могут одной рукой, их передвижения не заметны для человеческого глаза, не стареют, не болеют, могут исцелять любые раны, а некоторые еще и форму менять. Как вы думаете, они совершенны?             — Разумеется, Мари-сан. Это идеальное существо, — быстро согласился Накатоми.             — А как думают остальные? Мне интересно узнать ваше мнение, господа.             — Вы говорите о вампирах, леди Мари? Так? — понял Гэндзи, обращаясь ко мне на английском.             — Верно. Вы знакомы с этими легендами?             — Я имел удовольствие познакомиться с несколькими книгами британских писателей на эту тему, поэтому имею понятие, о чем вы говорите, хотя и весьма поверхностное. Наверное, я соглашусь с господином Накатоми.             — А как думаете Вы, господин Цукихико? — обращаюсь к Музану. — Не могу дать вам однозначного ответа, тем более я не знаком с этими легендами, — процедил сквозь зубы демон.             — Тогда я разочарую вас, господа. Нет, он не совершенное существо. Его можно убить ударом в сердце деревянным колом или, на худой конец, вытащить на солнце, где он сгорит, мучительно умирая. Их плоть, кровь, кости разъедаются силой Солнца, как от кислоты, пока от него не останется жалкая кучка пепла. Можно ли назвать это идеальным бессмертием? Жить во тьме, избегая солнца, убивая людей, чтобы насытиться, но получая взамен нечеловеческие возможности.             — Это несправедливо, — покачал головой Гэндзи.             — Жизнь — горький коктейль из боли и жестокости, в ней нет милосердия и справедливости. А если есть возможность избежать солнца, стали бы вы «немертвым»?             — Конечно! — с жаром воскликнул Накатоми.             — Я точно бы не променял свою жизнь, на существование столь мерзкого существа, — категорично возразил Ивасаки.             — И вас бы не смущало, что вашим пропитанием станут люди, господин Накатоми? Вы готовы убивать беззащитных женщин и детей?             — Да, — твердо ответил Накатоми. — За всё приходится платить. Это равноценный обмен. Почему вы сделали акцент на женщинах и детях? Ведь могут существовать моральные принципы, не позволяющие трогать детей или женщин.             — Кровь девственниц и детей, наиболее вкусная и питательная, — объяснила я. — Когда голод затмит разум, будет не до моральных принципов.             — Давайте перейдем на более приятную тему. У меня от этих разговоров кровь в жилах стынет, — дрожащим голосом прервала нас Рей.             — Прости Рей, мы и правда заговорились о таких ужасах, — тепло улыбнулась хозяйке дома.       Музан проницательным взглядом прожигал во мне дыру. Разговоры о бессмертии и совершенстве явно взбудоражили его, что было заметно по лихорадочному блеску в глазах. Он нервно сжимал кулаки, на которых от напряжения выступили вены. Красивое лицо перекосило. Было похоже, словно у него начался припадок. Рей не замечала странное выражение лица мужа, подливая чай. Когда она вышла, чтобы отвести дочку спать, а трое мужчин покурить на балкон, я самоубийственно схватила его ладонь.             — Всё в порядке? — придала голосу беспокойства, но уверена, он раскусил мою фальшь. Он не отдергивает руку, не кидает бешеные взгляды на меня, позволяя поглаживать подушечками пальцев между костяшек в успокаивающем жесте. На лице скользнуло недоумение, но мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Было заметно, что он расслабляется и становится спокойнее.             — Благодарю, мне лучше, — коротко ответил он. Мягко убираю руку.             — Вы устали, вам нужно больше отдыхать, — сокрушенно посоветовала я. — Или изменить питание. Наверное, много мяса едите.       Он резко поднимается с дивана и идёт за задержавшейся женой. Гости снова сели по своим местам. Вскоре заходит счастливая Рэй, а за ней Музан, что придерживает жену за талию. Бедная влюблённая Рей.             — Рей, пойдем немного подышим воздухом, оставим мужчин ненадолго.       Девушка соглашается, и мы выходим в сад. Там она сразу же поделилась, что Музан пригласил ее в кинотеатр на «Носферату: симфония ужаса». Выбор кино заставил издать смешок. Внушила ей, что она должна была отказаться, сославшись на обещание родителям навестить их, а Музану предложить пригласить меня.             — Да, я и забыла, что обещала отцу заехать к ним, Мари. Может быть, ты согласишься сходить с Цукихико, чтобы не пропадали билеты?             — Если он не против, — ответила я.       Вернувшись в гостиную, где мужчины прервали разговор, стоило нам только зайти, Рей позвала Музана на минутку в коридор. Я вышла на балкон, созерцая быстро проплывающие мимо пушистые облачка, кажущиеся фиолетовыми в ночном небе. Позади меня раздаются шаги, и демон встал рядом со мной. Повернулась к нему.             — Вы что-то хотели, Цукихико? — снова одариваю его насмешливой улыбкой.             — Я хотел пригласить вас посетить со мной вечерний киносеанс. Рей отказалась: она должна навестить родителей.             — Не откажусь. Когда и во сколько?             — Завтра в девять вечера. Я заеду за вами, леди Марианна.             — Хорошо, буду ждать.       Демон покинул меня, не видя зловеще-довольного выражения моего лица.Простояв еще пару минут, я вернулась в гостиную.

***

Тяжёлый позолоченный маятник настенных часов чётко отбивал свой ритм. То и дело поглядываю на часы, ожидая, когда мой фамильяр сообщит о приезде Музана. Я уже была готова, подбегая к окну в нетерпении. Всё происходящее казалось мне вполне занятной игрой, способной помочь мне убить скуку и скоротать время, хотя любой нормальный человек скажет, что вести игры с демоном — смерти подобно. Но Кибуцуджи был настолько интересен мне, что я начисто отключила инстинкт самосохранения. Всё же я не была слабым, беспомощным человеком. Какая опасность могла мне грозить? Сидя в кресле, слышу, как хрустит гравий под колёсами машины и со скрипом раздвигаются кованные ворота. На улице раздаются голоса, в которых узнаю Музана и моего демона, притворяющегося человеком. Деймон открывает парадные двери, впуская мужчину в холл особняка.             — Моя леди, господин Кибуцуджи прибыл, — в глазах моего демона плясали насмешливые огоньки. Показываю Деймону язык и спускаюсь вниз по витой, украшенной цветами лестнице. Музан, завидев меня, нацепляет на лицо легкую улыбку. Меня не проведешь, лживое ты существо!             — Господин Кибуцуджи, — радостно пропела я. — Вы приехали даже раньше, чем я Вас ожидала.             — В кинотеатре возможна давка, не хотелось бы подвергать Вас и себя ненужным неудобствам. Позвольте заметить: вы сегодня особенно очаровательны.       От его приторно-фальшивого тона сводит скулы, а рот наполнился кислой слюной. Одно лишь правда: ему действительно понравился мой вид. Каким бы он ни был, он все же мужчина, а я еще никогда не оставляла равнодушным ни одного представителя противоположного пола. К слову, и сам Музан выглядел бесподобно. Дорогой, модный костюм-тройка, сшитый в лучшем ателье Токио. Начищенные, лакированные туфли. Идеально повязанный галстук. Сейчас он был без своей шляпы, и густые, кучерявые локоны красиво обрамляли лицо.             — Полагаю, мы можем идти?       Музан галантно подал руку, в которую я вложила свою ладонь, по сравнению с его казавшуюся по-детски маленькой и хрупкой. За явно долгую жизнь он мастерски научился примерять на себя маски: прекрасный семьянин, известный предприниматель и меценат, внимательный кавалер. Лицо его было юным: мы с ним явно сверстники, но глаза отражают тень прожитых веков. Такие глаза и у моей тети Ребекки: обращенная в вампира в семнадцать лет, она сохранила юность, но в глазах ее сквозит древность и мудрость, накопленная за тысячелетие жизни. Интересно, а о чем говорят мои глаза? Чувствуется ли при взгляде на них, что я гораздо старше, чем выгляжу? Помогает сесть в машину и закрывает за мной дверь, после чего залезает сам. От него исходит сила и уверенность, явно перерастающая в болезненную самоуверенность. Все, кто обладают властью и силой имею ЧСВ размером с дирижабль «Гиндербург» и болезненный нарциссизм. Более чем уверена: если сказать ему поперек слово, он просто лопнет от бешенства. Музан представляется мне жирным пауком, что развесил по темным углам свою липкую паутину и ждет, когда жертва попадется. Она будет биться, пытаясь вырваться, но запутываясь еще больше, пока охотник упивается ее страданиями. Кинотеатр, куда мы направлялись, находился в районе Асакуса, а точнее, у перекрестка Асакуса, где находился еще и театр. Сад и башня Рёнкаку еще стояли в этом районе, являясь одной из главных достопримечательностей. У кинотеатра уже находились хорошо одетые люди, ожидая начала сеанса. Мы встали в очередь, что явно не нравилось моему спутнику, благо, перед нами было немного человек. Тихо переговариваемся с Музаном, чтобы не привлекать к себе внимание остальных. Тем не менее, стоящая впереди пожилая пара, то и дело кидавшая на нас умильные взгляды.             — Какая красивая молодая пара, — восхитилась пожилая леди, шепча своему супругу. Правда, от нашего обостренного слуха их разговор не укрылся. — Девушка необычайно прелестна, а какой юноша. Видно, что он дорожит и заботится о цветке, что попал к нему в руки. А какие прекрасные дети у них будут.       Краем глаза замечаю, как заходили желваки на физиономии Музана. Пожилые сплетники явно его раздражали. Не выдерживаю комичности ситуации и прыскаю от смеха, отчаянно пытаясь сдержать его ладонью.             — Ну, цветком меня еще не называли. Боже, пожилые люди иногда меня пугают.       Музан удивленно посмотрел на меня и спросил:             — Вы слышите то, что они говорят?             — Да, видите ли, у меня с детства очень хороший слух. Некоторые считали, что мне нужно серьезно заняться музыкой, и пытались научить играть на всех музыкальных инструментах, что знали.             — Понятно. Вас не смущает то, что они говорят?             — Нет, это даже забавно. Нам же никак не вредят их разговоры. Маловероятно, что они побегут по городу разносить свои фантазии дальше. Просто не обращайте внимание.       Музан несколько задумчиво окатил меня проницательным взглядом, понимая, что я что-то недоговариваю, но лишь кивнул на мои слова. Ощущаю чей-то пристальный взгляд. Резко поворачиваюсь, плотно касаясь спиной демона. Вижу тень, что мелькнула в подворотне.             — Что случилось? — сильная рука схватила за предплечье, а дыхание ощутимо скользнуло по затылку. Не могу сдержать дрожь.             — За нами кто-то наблюдает, — отвечаю ему. — Скрылся в подворотне. Я мельком увидела тень.             — Если вас это беспокоит, то я могу проверить, — предложил демон.             — Нет, не стоит. Наверное, один из нищих, что бродят по подворотням города. Не тоит тратить на него время.       Только в своих собственных словах я не была уверена.       Как я и ожидала, Музан купил билеты на задние места, где находилась полутьма, а головы впереди сидящих не могли помешать созерцать кино. Демон сел рядом, быстро оглядев помещение. Похоже, мои слова о слежке встревожили и его. Кто знает, может ли и он чего-то бояться? В зале потух свет, и на старинном тканном экране показались первые кадры. Почувствовала ностальгию, вспомнив, как впервые увидела этот фильм с Клаусом, что привел меня, Ребекку и Ктару на киносеанс. Кино произвело на меня огромное впечатление, пускай и немое. Но потрясающая игра актеров со всей живостью передавала происходящее на экране. Этот был фильм на века, не теряющий своей красоты и актуальности спустя десятилетия. Музан иногда поворачивал голову ко мне, вглядываясь в мое восхищенное кино лицом. Сам он необычайно серьезно смотрел на происходящее, несколько оживая, когда на экране появлялся инфернальный Граф. Музан, ты видишь в нем себя?             — Вам нравится кино? — тихо задает он вопрос. Сейчас я вижу в нем что-то человеческое.             — Да. Я знаю одну интересную историю, связанную с этим кино. Если хотите, расскажу после сеанса.             — Мне будет интересно услышать, леди Хейворт.             — Могу я кое-что попросить? — Музан вопросительно поднял брови. — Может быть, перейдем на «ты»? Если вы не против, конечно.             — Не против, Мари, — уголки губ мужчины поднялись вверх.       Прекратив короткую беседу, мы продолжились смотреть «Носферату». На моменте, когда Орлока застает дневное светило, зубы Музана заскрежетали от злости. Делаю вид, что не вижу его эмоций.Сейчас он как раскрытая книга и реакция на смерть Графа дает мне понять, что демона мучает таже проблема. Солнце-его погибель.             — Какая ирония: могущественное существо убило солнце, — как бы невзначай заметила я. — Был ли он совершенным существом или игрался в вечность?       Музан уже взял себя в руки, словно недавнего всплеска негативных эмоций и не было. Экран погас, оповещая о конце фильма. Задвигались сиденья, и люди принялись покидать кинозал. Кибуцуджи и я последовали их примеру, и, когда мы вышли на улицу прогуляться, он обратился ко мне:             — Ты обещала рассказать мне нечто интересное об этом кино, — напомнил демон, беря меня под руку.       Мы направлялись в сад Рёнкаку, который демон пригласил посетить, пока я делюсь с ним интересной информацией.             —Начну с того, что фильм снят по мистическому роману Брэма Стокера «Дракула», написанного в 1897 году. Правда, вдова нынче покойного писателя запретила экранизировать роман, но создатели кино решили схитрить и поменяли имена всех персонажей, оставив, с некоторыми изменениями, сюжет. Я знакома и с вдовой писателя, и с актером, что исполнял роль Графа Орлока, — поделилась я.             — А кто этот Дракула?             — О, это реальная историческая личность, Музан. Его настоящее имя — Влад III Цепеш Басараб, и он был князем Валахии, государства, которое граничило с Венгрией. В 1859 году княжество попало в состав Молдавского княжества и потеряло свою автономию. Князь Валахии родился в 1431 году и был убит в 1476 году. А прозвище Дракула связано с его принадлежностью к ордену Дракона, которое досталось ему от отца. Влад был жесток и деспотичен, хотя и навел в своем государстве порядки, отчего даже разбойники не смели соваться в княжество, а люди боялись даже подумать своровать золотую чашу из колодца, в котором набирали воду. Он сажал на кол врагов и заговорщиков, устраивая пирушки среди трупов, и, по слухам, пил их кровь. Когда к нему во дворец пришли послы от османского султана и не сняли перед ним головной убор, он приказал схватить их и прибить шапки к голове, чтобы и другим неповадно было. Постепенно про него пошли слухи, что он вампир и нападает на людей, питаясь их кровью. В 1476 году он был убит предательским ударом в спину. Спустя годы, когда вскрыли его склеп, люди обнаружили там ослиные кости, а не человеческие, что еще больше подтвердило слухи, что он ночное чудовище.             — Реальная историческая личность послужила прототипом для создания персонажа из романа, я так понимаю? — разговор о вампирах явно занимал Музана.             — Да, ты прав. На самом деле, Стокер не единственный, кто написал о вампире. Есть еще несколько писателей, кто создал произведения на эту тему. Людей всегда занимала и будет занимать эта тема. Люди боятся смерти. Такая ли уж большая плата: страх солнца и питание кровью, за возможность жить вечно, не стареть и не болеть? Обладать силой, недоступной для человека.             — Ты хорошо разбираешься в этой теме, — заметил Музан.— Да, интересует, — немного мрачно ответила я. Знал бы ты, что разговариваешь с вампиром.        Впереди нас показались знакомые мне фигуры. Углубившись в центр парка, слабо освещенный электрическими фонарями, я увидела знакомые мне фигуры и остановилась. Демону, нехотя, пришлось затормозить вслед за мной, не понимая, в чем причина остановки. Проследив за моим ошарашенным взглядом, он понял, что дело в компании троих мужчин, что прятались под раскидистым деревом, плотоядно глядя на сидевших на скамейке двух молодых женщин. Двоих я моментально узнала — вампиры из банды, что мы преследовали, а третий совершенно не знаком, но явно еще человек. Неужели их затянуло вместе с нами? Возможно ли, что вся эта нечистая компания здесь вместе со своим лидером? Женщинам угрожала смертельная опасность, о которой они не ведали. Но как мне спасти их, если рядом со мной демон, раскрываться перед которым я не желаю? Вампиры в тени не были Носферату, а принадлежали моему виду. Одно движение, и я бы убила их, если бы не мой спутник.             — Музан, видишь тех троих за деревом?             — Разумеется, — с раздражением ответил Кибуцуджи.             — Я могу попросить тебя о маленькой услуге?             — Какой?             — Обними меня.       Демон с совершенно ошалелым лицом повернулся ко мне, желая уличить в неудачной попытке пошутить, однако мое лицо было слишком серьезным, и он понял: я не шучу.             — Не подумай ничего такого, Музан, просто я хочу понаблюдать за этой троицей, а обнимающаяся парочка не выглядит подозрительной, тем более я не хочу, чтобы они видели мое лицо. Эти… люди не должны здесь находиться. Они очень опасны.       Было заметно, как демон обдумывает, стоит ли ему немного помочь мне или проще увести с опасного места. В любой другой ситуации он бы даже не подумал, что тем женщинам нужна помощь, и ушел бы. Но его нечеловеческое чутье позволяло остро ощущать жажду крови, что испускали голодные вампиры. Я уже ожидала, что он откажется и захочет покинуть парк, как неожиданно его рука обвилась вокруг моей талии и притянула к себе. Я удивленно выдохнула, не ожидая, что демон согласится. Осторожно обвила ему шею руками, не встречая сопротивления. От него пахнет дорогим вкусным парфюмом, но не способным скрыть аромат крови, что исходит от кожи. У него сильное, в меру мускулистое, рельефное тело. Прислушиваюсь к живому ритму, замечая, что сердце бьется несколько странно, гулко и громко, пока не понимаю: у него оно не одно. Концентрируюсь на звуке и насчитываю семь сердец, разбросанных по телу. Хочется немедленно препарировать сей необычный объект, чтобы понять, как это вообще возможно, что за диковинная мутация. Дыхание его ровное и спокойное, он контролирует свои эмоции и ситуацию. Прижал к себе слишком крепко, так просто из его объятий не вывернуться. Он осторожно наблюдает за действиями той троицы, не вызывая на нас подозрений.             — Что там происходит?       Демон немного склонил голову и прошептал у самого уха, вызывая мурашки по коже:             — Они нас заметили, но ничего не предпринимают. О чем-то переговариваются между собой.       Запускаю пальцы в волосы мужчины, пропуская между ними шелковистые густые локоны. Музан хмыкает мне на ухо, вся эта игра его забавляет. Не успеваю ничего понять, как его губы накрывают мои. Поцелуй напористый, но не грубый, в нем нет жадности или страсти. Он холоден и пуст, как и сам демон.             — Ты слишком рьяно вжился в роль, — шепчу сквозь поцелуй. Демон ненадолго прерывает сие действие. Сейчас наши лица были непозволительно близко к друг другу.             — Ты не особо и против, — ответил он, заставив меня фыркнуть. — Ты сама захотела поиграть в сладкую парочку, а теперь даешь заднюю. Я лишь добавил естественности в нашу с тобой игру. Ты получила, что хотела: та троица перестала следить за женщинами и теперь переключила внимание на нас и, похоже, собирается уходить.             — Правда? Замечательно, значит этим женщинам больше ничего не угрожает. Видимо побоялись свидетелей, либо ты их напугал.       Жажда крови угасла, оповещая, что вампиры со своим смертным спутником покинули это место. Отстраняюсь от Музана, на что он усмехается.             — Кто они? — я догадывалась, что он поинтересуется ими.       Он должен быть в курсе всего, даже самого незначительного, а почуяв в них жажду крови, не свойственную людям, у него появились некоторые вопросы, на которые срочно нужно придумывать ответы.             — Мы с сестрами пересекались с ними в Британии, незадолго до переезда сюда. Они члены одной оккультной секты, что занимается ритуальным испитием крови жертв, думая, что так они обретут бессмертие. Считают себя вампирами, даже клыки себе подточили, — ложь на базе правды явно удовлетворила интерес демона. — В общем, мы сунулись туда, куда не стоит. Раз они здесь, то это означает, что они двинулись вслед за нами. Мы вовремя оказались в парке, иначе этих бедняжек убили бы и выкачали всю кровь.             — Неужели, жизни этих незнакомых тебе женщин так важны? А если бы они напали на нас?             — Не напали бы.             — Почему ты так уверена в этом?             — Просто знаю. Давай вернемся обратно, уже довольно поздно.       Демон отвёз порядком помрачневшую девушку домой и проводил до двери, передавая в руки её заботливого дворецкого. Девушка мягко попрощалась и поблагодарила за чудесный вечер, высказав надежду, что они ещё увидятся. Уже сев в машину, Кибуцуджи принял привычное выражение лица: злое и недовольное. Но отнюдь не юная графиня была предметом его недовольства, хотя мысли о ней в самом забытом для него ключе не добавляли ему поводов для радости. Несомненно, даже он, видавший красавиц за века своего существования, признавал, что Марианна — самая красивая девушка из всех, что он когда-либо видел. Она обладала располагающим к себе очарованием и гибким, пытливым умом.       Девушка заинтересовала его во время ее оживленного диспута с этим старым дураком Накатоми, который стелился под него, надеясь, что демон даст ему бессмертие. Знания в области вечной жизни были действительно потрясающие. Она рассказала о тех необычных существах, вампирах, так похожих на них. Таких же страдающих от солнца и живущих под крылом ночи. Она говорила о них как о нечто самом собой разумеющемся, чье существование не подлежит сомнению. Она открыто усмехалась над боящимся смерти стариком, дразня его великой силой. Он захотел узнать ее больше. Рей, как раз кстати, отказалась от совместного посещения кино, предложив пригласить Мари. Посчитав это удачным стечением обстоятельств, мужчина предложил ей посетить с ним кино. Она, не задумываясь, приняла приглашение. И как забавно, но фильм оказался о вампирах. Он не понимал этой гнусной иронии над Орлоком, который погиб от первых лучей солнца, словно и не был совершенным существом. Его охватывала злоба от столь мерзкой для него ситуации. И голод.       Пребывание рядом с этой девушкой усилило его жажду плоти. От нее пахло не так, как от обычных людей. Запах был сладким, кажется так пахло молоко с медом, с легкой кислинкой, очень манящий. Он с трудом удержал свой самоконтроль, когда девчонка захотела поиграть в детектива и оказалась в кольце его рук, не подозревая, что позволяет обнять себя демону. Губы ее нежные и податливые. Она не сопротивлялась, когда он решил внести свои коррективы. Целовать ее — одно удовольствие. Понимает ли она, какой чести он удостоил ее? Она могла стать отличным завершением дня, но он не стал отнимать жизнь у столь необычного создания. Наблюдать за ней намного интереснее, узнавать ее, разгадать этот ореол таинственности, что окружает ее. Возможно, он подарит ей бессмертие и будет всегда держать при себе. Главное, чтобы она не получилась таким же браком, как предательница Тамае.