Passion in a cemetery

- Ты просто полоумный извращенец, друг мой, - фыркнул Джон, настороженно вглядываясь за ограду на ночное лондонское кладбище, очень старое и запущенное. Его кудрявый непоседа лишь подарил любовнику и сожителю лукавый взгляд исподлобья. Это была его идея прогуляться и ещё кое-чем позаниматься на кладбище ночью. Луна, выплывшая из-за деревьев, окрасила и без того бледное лицо детектива в прозрачный тон, делая его похожим на вампира или ещё кого пострашнее. - Ну, кто первый? - усмехнулся Холмс, кивая на дверь машины. Ватсон, сидевший за рулем, лишь протяжно выдохнул и, вдохнув обратно, быстро, чтобы не передумать, выбрался из авто наружу и, стараясь не глядеть на мрачно возвышающиеся надгробья всего в нескольких метрах, крутанулся вокруг своей оси, устремив шибко заинтересованный взгляд на чёрный лес, окружающий мужчин со всех сторон. На кладбище гулять тёмной ночью мужчине совсем не улыбалось. Но что не сделаешь ради этого кудрявого совершенства? Шерлок свободно плыл среди старинных могил, совсем без боязни, гордо выпрямив голову, вёл себя так уверенно, что будто родился здесь. Джон пробирался следом немного испуганно, уже пуская слюни на аппетитную задницу Шерлока, запечатанную в тесные тёмные брюки. Так и хотелось сорвать эту грёбаную ткань, скрывающую безупречные ягодицы, припасть к ним, вкусить губами, языком, зубами. Мягко, а может, грубо, раздвинуть упругие полушария, насладиться вдоволь весьма соблазнительным видком розово-нежной дырочки, в которой он бывал уже не раз, вылизать сладкую ложбинку, погружаясь языком как можно глубже... Чтобы вскоре нанизать её на свой болезненно-каменный стояк и врываться, врываться в блаженную глубину идеального тела, бесконечно повторяя в сладостной истоме имя любимого. Доктор так размечтался, что все его страхи перед страшным погостом испарились в неизвестном направлении, уступив место развязным, иногда грязным мечтам, в которых он уже со всем жаром оттрахивал скулящего Шерлока на первом попавшемся памятнике. Хотя, нет, его лучше всё же выбрать, а то все какие-то гнилые и облупившиеся. Такое совершенство, как его любовник, нужно трахать только на королевской кровати, на белоснежном шёлке, нависая сверху, любуясь его прекрасным, искажённым от страсти лицом... Но раз его любовь просит на кладбище, тёмной ночью, на проржавевшем памятнике, всё, что угодно ради его мечты. - Выбирай, на каком я тебя буду объезжать, детка? - слишком развязно спросил Джон. Но детективу нравились эти перемены в нём, этот волнующий контраст. Шерлок вновь, лишь игриво сверкнув на любовника уже затуманенными желанием мутными глазами, завлекающе поводя задницей, подошёл к самому ближайшему стоявшему покосившемуся памятнику и, прижавшись к холодному камню, с диким вызовом устремил горящий взгляд, говоривший только об одном: "Поимей меня". Именно так - грязно, развратно, бесцеремонно. Джон с рычанием, в два прыжка, преодолел небольшое расстояние между ними, мечтая затрахать чёртового провокатора до невменяемого состояния, не слыша жалобных протестов. Хотя их и не будет. И во Ватсон в животном безумии порывисто впился поцелуем-укусом в маняще приоткрытые губы, рвал одежду на Холмсе, не заморачиваясь на предварительных ласках, оставляя влажные следы по подбородку шумно и хрипло дышащего Шерлока, кусал за изящную шею, провёл языком по судорожно сжимающемуся горлу, вылизызал трогательно выступающие ключицы... В то самое время пальцы уже разминали податливый вход, наскоро подготовив к грубому вторжению. Хотя зад Шерлока и без подготовительной растяжки мог принять его член в любое время... Шерлок, немыслимо выгибаясь, полусидя на твёрдом камне, широко развёл стройные ноги, пропуская дальше. Джон, впечатав его со всей возможной силой в памятник, обнял за бёдра, оставляя синяки, одним точным рывком ворвался в такую знакомую и желанную дырку, заставляя консультирующего детектива жалобно закричать в ночное, заволоченное тучами небо... Полный драйв, смачные шлепки ягодиц об ягодицы, яйца об яйца и вопли обоих неутомимых любовников, оскверняющие многовековое кладбище, где на них печально глядели полуразрушенные временем статуи. - Хорошо бы порастрахать тебя посильнее, - зашептал запыхавшийся в любовной горячке Джон, не прекращая активно вращать бёдрами, с каждой секундой все алчнее загоняя член в расширенное и хлюпающее отверстие гения. Трудился он по полной, неутомимо над жадно поглощавшую его крепкую плоть дыркой. Тот только что-то невнятно зашептал, откидывая голову и мотая ею из стороны в сторону, так сильна была страсть, опаляющая его тело и разливающаяся по самым укромным и нежным местам. Джон стал теперь более грубо вгонять свой член в услужливо раскрытую задницу партнера. Шерлок, рыча, гонимый муками страсти, подавался навстречу всем корпусом, сливаясь с любовником ещё крепче, интенсивнее. Корчился в невыносимом наслаждении, с силой обхватывая поясницу Ватсона своими стройными ногами, чтобы никуда не отпустить и поглотить друг друга полностью, без остатка. При каждой фрикции Шерлок запрокидывал голову с блаженными воплями, сдирая поясницу и ягодицы в кровь об острый камень. Истекающий смазкой член подрагивал в его плотно сжатом кулаке, ожидая скорейшей разрядки, но ему не давали излиться раньше времени. Ведь его хозяин ещё не удовлетворился, с протяжными стонами кидаясь вперёд, до боли тревожа собственные связки и не жалея своей же задницы. Вскоре Шерлок мог только хрипеть от переполняющих душу и тело эмоций. Джон драл его нещадно, так что, наверное, мертвецы в своих могилах переворачивались. Наивысший экстаз был не за горами, так хорошо было детективу. Его стройное тело напряглось, внутренние мышцы крепко сжались вокруг таранившей его прямой кишки плоти, собственный член выскользнул из потных ладоней, начиная выплёскивать из себя белёсую струю. Джон, недолго погодя, тоже стал орошаться в чувствительные и воспаленные от трения внутренности своего сумасшедшего детектива, вгрызаясь в почти прозрачную шею и после ласково зализывая яркие отметины, с удовольствием обнимая всё ещё содрогающееся тело самого родного человека... Джон помог растекшемуся от счастья и удовлетворения Шерлоку встать твёрдо на ноги и одеться. Призрачный лунный свет слабо освещал разморённых после бурной страсти любовников, которые наглядеться не могли друг на друга. - Идти сможешь? - посмеиваясь, поинтересовался Ватсон. - Попробую, - в тон ему весело откликнулся кудрявый плут, сделав несколько шагов. Идти-то он мог, но не без шатаний из стороны в сторону. - Занятно ты сегодня меня уделал, - деланно-строго пожаловался Холмс, демонстративно хватаясь за потревоженную задницу. Джон в ответ лишь довольно хмыкнул. Доктору снова стало не по себе, только страсть выветрилась из его тела. Ко всему прочему, луна ушла за тучи, прекратив окрашивать призрачным светом мрачные надгробья вокруг. - Не волнуйся, бояка, не вылезут! - хохотнул Шерлок и, охая от стреляющей боли в растревоженной заднице, смело поплёлся вперёд. Джон, не мешкая, догнал его, и любовники, тихо переговариваясь, взявшись за руки, поплелись между могил, ища тропинку к выходу в ночной мгле. - А может, я теперь всегда захочу трахаться только на кладбище? - подмигнул доктору Шерлок. И лишь громкий и несколько глухой вскрик какой-то ночной птицы стал ему ответом. Конец.