Ты будешь моим

Клаус улыбнулся. Он и не думал, что всё получиться так просто. Ивушкин сидел напротив, опустив голову. Верёвка змеёй упала на пол. В эти минуты Коля ненавидел себя и корил за всё. За то, что у Василёнка проблемы, что его, возможно, пытали, пока Ивушкин бездельничал. И как теперь смотреть в глаза остальным? Как объяснить Степану, что он не по своей воле стал предателем? Демьян ему это точно не простит. Сам отвернётся и Василёнку поможет сделать это. - Я могу его увидеть? - тихо спросил Коля. - Кого? - Степ... номер 2035. - Зачем тебе это? - Хочу быть уверенным, что он жив. - Ты мне не веришь? - Да. - ответил Коля, немного помолчав. - Хорошо, идём. Ягер подождал, пока Николай не выйдет из камеры и пошёл следом, подсказывая направление. Он знал, что у Ивушкина не хватит сил, чтобы убить его, но не хотел играть со смертью. Дверь открылась, и Коля увидел своего товарища. На секунду у Ивушкина потемнело в глазах. Яркие картинки воспоминаний мелькали с огромной скоростью. Василёнок лежал на полу весь в крови. Раны на спине уже успели покрыться тонкой корочкой и уже не кровоточили. На первый взгляд переломов не было, или Степан так лежал, что сложно было что-то заметить. «Уже хорошо». - отметил про себя Коля. Забыв обо всём, Ивушкин бросился к нему. Николай стоял на коленях рядом с товарищем, пытаясь понять, жив Степан или нет. Пульс был, хоть и слабый, и грудная клетка приподнималась. Слёзы вины капали на пол, смешиваясь с кровью. Коля потёр глаза. Не хотел показывать, что Степан настолько ему дорог, хотя, наверное, это и так было понятно. - Прости. - шёпотом сказал Коля и вышел из камеры.

***

После ужина, когда все пошли строиться, Василёнок остался помочь убрать посуду. Ему было страшно, но в то же время в адреналин заставлял чуть ли не подпрыгивать. Обычно к концу дня сил едва хватало на то, что бы дойти до барака, а сейчас Степану казалось, что если он сейчас сможет в одиночку перебить всю охрану, взорвать заводы, отвести людей в безопасное место и всё это за десть минут. Но страху место тоже осталось. Охранники, уводившие людей, могли заметить, что одного не хватает. Это останавливало от необдуманных решений. Степан Савельевич быстро зашёл в столовую там его уже ждал Павел, сорокалетний мужчина, который почти полгода провёл здесь. Его некогда тёмные волосы поседели, а глаза карие начали тускнеть. Павел отвёл Василёнка в подсобку и принёс несколько пустых коробок, чтобы спрятать за ними Степана. Тот тихо поблагодарил его и затаился в темноте. Щелчок. Свет на кухне погас. Это было видно сквозь щели между доскам в двери и небольшом пространстве между коробками. Несмотря на то, что на кухне никого не было, Степан не шевелился, ждал, чтобы убедиться наверняка. Осторожность никому никогда не вредила, к тому же это его первое задание. Нельзя оплошать. Минут через пять, окончательно убедившись в том, что он тут один, Василёнок покинул убежище. На столе лежали куски хлеба. Грубо нарезанные, чёрствые, но съедобные. Рядом была кружка с водой. Павел специально их оставил, знал, что Степан будет голоден. Василёнок не смог удержаться перед соблазном. Ужасно хотелось есть что-то кроме несъедобной каши, в которой от каши только название. Съесть хлеб было приятно. Степан пересилил себя. Остановил руку, тянущуюся за другим куском. «Надо отнести остальным». он положил хлеб в карманы и затеплив огарок свечи, поджог старый фонарь, оставленный Павлом. Он старался не шуметь и не мелькать в окнах. Вряд ли охрана и немцы поверят в призраков, точно решат проверить и найдут там вполне живого человека. Василёнок поставил фонарь на одну из полок и начал осматривать коробки. Он искал крест, метка, которая означает, что это можно забрать. Таких коробок было пять штук. Внутри немного крупы, мука, взрывчатка и оружие. Груз надо отнести в барак и отдать Лису. Самая сложная часть задания началась. Если поймают с коробкой, то это смертный приговор. Адреналин ещё не покинул тело. Но теперь осторожность взяла верх. Василёнок медленно шёл, неся в руках груз. Он замирал при любом шорохе, готовился умереть, услышав хоть один подозрительный звук. Был готов отдать Богу душу в любой момент, но, к счастью, всё обошлось. Лис встретил его и забрал коробку. Оставалось ещё четыре. Так сильно Василёнок никогда не боялся. И вот последняя коробка. Ощущается очень лёгкой, но Степан знает, что это из-за того, что он буквально летит на крыльях радости. Василёнок чуть не прыгал как выпускница, узнавшая, что сдала всё на отлично. - Заходи скорее. - сказал Лис, осматриваясь. Всё было завершено, и никто из них не хотел попасться в самый последний момент. - Подожди, мне надо ещё кое-что сделать. - Ты всех подставляешь. - Я быстро. Одна нога здесь, другая - там. - Если попадёшься, мы все умрём, ты это понимаешь? - Понимаю, но у Коли день рождения. Мне подарок нужно забрать. - Какой? - Шоколад. Я видел, там немного было. Никто не заметит, клянусь. - Ладно. Но быстро. Пять минут у тебя. - Спасибо. - Василёнок крепко обнял Лиса и похлопал его по спине. - Ну хватит, ну. - Спасибо. - Степан уже приготовился бежать, как обернулся, вспомнив о хлебе. Он вынул его и передал Лису. - Отдашь остальным. - А сам что? - Боюсь забуду, да и для сладостей тоже место нужно. - Только одну шоколадку. Не надо приносить ему всё, что увидишь, иначе завтра будет висилица. - Хорошо. Я быстро. Сказав это, Степан Савельевич побежал к столовой. Он старался быть тихим, хоть теперь знал, что он «пустой», если и возьмут, то хоть не так страшно будет. В темноте (фонарь Степан потушил, когда вынес из кладовки последний груз) Василёнок нашёл холодильник. Здесь. Вторая полка. Левая сторона. Там лежит маленькая шоколадка. Раньше Степан не стал бы даже думать о ней, как о подарке другу, но здесь эта мелочь превращалась в золото, которое почти невозможно добыть. Он быстро схватил её и прислушался. Вроде никого. Савельевич вышел из столовой, прикрыл двери и отправился к бараку, представляя, как будет рассказывать про свой «подвиг» Коле. «Тот точно обрадуется». - с улыбкой подумал Степан. - «Хоть что-то приятное будет». Несколько теней отделились от стены. Василёнок заметил их. «Увидели, гады. Кто-то сдал. Ненавижу, сволочи. Хоть груз уже не у меня, есть добро в мире». он побежал. Понимал, что не жилец, но очень хотел отсрочить смерть. Люди не стреляли. Не хотели шуметь что ли. Разбираться в этом Степан не стал. Рука сжимала маленький трофей. «Пусть хоть что-то от меня останется». Вот уже тайная дверь рядом. Закрытая. Лис стоит и тяжело дышит. Василёнок замедляется. Понимает, что это конец. Ему страшно. Но он рад, что Лис успел закрыть дверь. Так хотя бы у немцев будет только один нарушитель. Ноги подкосились. Василёнок знал, что Лис смотрит на него. Он заснул Колин подарок под мусор, лежавший у барака и понадеялся, что Ивушкин его получит. С трудом Василёнок встал на ноги. Усталость дала о себе знать. Он с трудом двигался, но всё равно пытался бежать, ругая себя за то, что решил погеройствовать. Мог ведь просто Павла попросить. И всё, никто бы не умер. А так, он скоро станет трупом. «Боже, за что? Зачем я побежал к двери? Они ведь могут догадаться. Прошу тебя, пусть не узнают. Я всё сделаю, клянусь. Если они не узнают, и я выживу, то в церкви буду. Обещаю тебе, только помоги». - молился он, перебирая ногами, пока не упал. Было больно и страшно. Сил подняться не было, к тому же Василёнок понимал, что это бессмысленно. Куда бы он не побежал, его убьют, а умирать не хотелось. Василёнка подняли и повели к невысокому тёмному зданию. Видя его днём, Степан думал, что там живут охранники. Таких людей было не очень много, поэтому мета здесь им вполне бы хватило. Его обыскали. Потом начался допрос. Василёнок медленно готовился к смерти. Он вроде как попытался украсть еду, за что его повесят. Или причиной казни станет попытка побега. Ничего не лучше. «Да, Коле будет больно слышать, что я решил сбежать в одиночку. Хороший подарок, ничего не скажешь». Его повесили за руки на цепи так, что ноги едва касались пола. Давление на кисти росло. Они натирались и начинали болеть. Сначала Василёнок не обращал на это внимание, но с каждой минутой руки начинали всё сильнее гореть. «Не слишком ли много для первого допроса?» - подумал Степан. - Что ты делал на улице? Молчание. Василёнок не знал, что ответить. Боялся сделать всё хуже, случайно выдать остальных. Знал, что придётся врать про дверь, иначе подпольщики лишаться пока незамеченного выхода за пределы барака. - Как ты вышел? Отвечай! Василёнок сжал зубы. Как назло в голову ничего не приходило. Даже никакой самой тупой идеи не было. Только решение ничего не говорить о двери. Удар. Тупая боль в плече. Пока можно терпеть. Только вскрик вырвался из из горла. Короткий, словно Степан стыдился этого. Он вспомнил Колю. Ивушкин не горел желанием рассказывать в подробностях о своих мучениях, просто говорил: «Да, били, было больно. Сначала держался, потом не смог. Верил, что справлюсь». теперь Василёнок начал лучше понимать, что чувствовал его товарищ. «Как долго я смогу продержаться? Надо что-то говорить, иначе плохо закончу. Боже, помоги». - Как ты вышел? - повторил вопрос кто-то. Человека перед собой Степан не видел. Было не темно. Свет горел, но Василёнок не мог к нему привыкнуть. Было слишком светло, глаза жмурились от яркости. Про себя Василёнок называл «собеседника» следователем, хоть и сомневался, что в этом месте такие есть. - Не знаю. Наказание за ложь не заставило себя долго ждать. Следующий удар был направлен в челюсть. Василёнок даже не сопротивлялся. К счастью, зубы не сильно пострадали. Только губа разбилась и теперь кровь медленно капала вниз. «Странно, он мог ударить сильнее. Что остановило? А, я же не всё могу выдержать. Что ж, спасибо». - Придумай что-то получше. Ты не мог забыть то, как ты вышел из барака. «У меня есть шанс. Точно, я же не выходил. Остался на улице. Точно, это шанс. Потом придумаю, зачем». - пронеслось в голове Василёнка. - Я не заходил в барак. - И где же ты был? - Я... не могу сказать. «Кухня или завод, что правдоподобнее? Нет, меня могли видеть на ужине, если совру, то всё затянется надолго». Его ударили по спине чем-то похожим на кнут. Теперь сдержать крик не получилось. Всё произошло слишком резко и неожиданно. Стало страшно от того, что мучителям известно о причастности Василёнка к подполью, иначе зачем они бы сразу начинали с такой боли. Разумнее было бы сначала уговорить, а потом уже, не получиться, то можно идти дальше. - Просто скажи правду и мы тебя отпустим. - Нет. На спине появилась ещё одна кровавая полоса. По камере пронёсся крик. «Сколько ещё это будет длиться?» - Что? Почему ты не хочешь признаться? - Я сказал правду, и я знаю, что вы меня не отпустите. - Если ты скажешь, кто помог тебе выйти, мы простим тебе и ты сможешь вернуться. - Но я правда не возвращался в барак, клянусь. - Допустим и где ты был всё это время? - На кухне. - Как ты туда проник, и неужели никто тебя не заметил? - Никто. Я быстро зашёл в столовую, остальные, наверное, подумали, что я посуду отношу, потом прошёл в кухню и спрятался там. - Ладно, я тебе верю, но почему ты не сразу сказал об этом. - Не знаю. - Зато я знаю. Ты всё это придумал. - Нет! Это не так. - постарался успокоиться Василёнок. - Ну как иначе я смог бы выйти? - Я не знаю, а ты не хочешь рассказывать. - Я сказал правду. Честно. - Хорошо, зачем ты решил остаться на кухне? - Я хотел найти еду. - Тебе не хватало того, что мы вам даём. - Да. - Ты же знаешь, что за это с тобой сделают? - Да. - Настолько хотелось есть? - Да. - Тогда почему когда тебя обыскивали, ничего не нашли? - Я всё съел. - А может быть ты вообще не за едой туда приходил? - Тогда зачем мне нужно было на кухню? - Вот и расскажи. - Я очень хотел есть. Поэтому решил сделать это. Что? Я и так умру, а так хотя бы не буду голодным. - Тогда почему ты побежал к бараку? Там даже двери не было, зачем? - Я думал, что смогу спрятаться. - Но потом ты встал и продожил бежать. - Вы меня уже заметили, это было бы бессмысленно. - Почему? - Я бы не смог нигде спрятаться. вы могли сразу меня найти, а если нет, то лежать до утра под грудой мусора - не очень хорошая идея. Я бы сломал себе спину. А что потом? Вряд ли у меня получилось бы незаметно присоединиться к остальным пленным. - И ты даже не подумал о побеге. - Подумал. Я хотел, но сил не было и возможности. - Почему? - Вам лучше известно. Я не хочу умирать, поэтому бросаться на проволоку не стал. А времени на другие пути выхода у меня не было. И вы бы стали искать меня с собаками. Всё равно бы сюда вернулся. Если это всё, то можете меня отпустить? - Нет.

***

Василёнок не знал, сколько времени прошло, когда он очнулся. Степан понял, что лежит на полу. Руки всё ещё болели. Он посмотрел на них. Полоски розово-красной кожи. Местами даже проступала кровь. Василёнок попробовал подняться, но безуспешно. Всё тело болело и плохо слушалось. С трудом он смог отползти к стене и сесть, облокотившись о неё. «Замечательный подарок. Просто прелесть. Коля же будет волноваться, надо что-то делать. Хотя бы попробовать сбежать отсюда, но как?» Василёнок попытался вспомнить, что происходило, пока он не потерял сознание. Вроде бы Степан пытался уверить следователя в том, что никак не связан с подпольем. Ему не верили. Потом кто-то очень сильно ударил его, и у Василёнка потемнело в глазах. Когда он очнулся на несколько минут, в камере уже никого не было. Василёнок успокоился. Значит, есть время придумать, что говорить, и приготовиться к смерти. «Может лучше самому всё закончить?». - обречённо подумал он, но потом вспомнил о том, что это грех. - «Нельзя. Надо пытаться что-то сделать. Нельзя сдаваться». Он не заметил, как снова провалился в темноту. Это было что-то среднее между сном и потерей сознания. Василёнок слышал, что дверь открылась, и кто-то подошёл к нему. Он подумал, что начался новый допрос, но нет. Человек почему-то извинился и ушёл. Сказал он это Колиным голосом. Василёнок подумал, что это был сон. - Ну не мог же он здесь оказаться.