Ты будешь моим

Василенко будто специально избегал Колю. Если раньше Степан Савельевич старался задержаться, чтобы идти рядом с Ивушкиным, то теперь стоял далеко впереди. Коля пытался узнать в людях, с которыми теперь перешёптывался Василенко, заговорщиков, но ничего не выходило. Все люди одинаково напоминали скелеты, обтянутые кожей, и не видя и не зная лиц, было сложно различить их. Почти невозможно. Коля не мог сказать, что не радовался за друга, но в его сердце было место и для грусти, смешенной со злостью. Злило его то, что Василёнок так просто отвернулся от него, стоило только увидеть возможность для спасения. И это не было бы так грустно и больно, если бы расставание не было бы таким резким. Ещё вчера Василёнок радостно болтал с Колей, говорил, что всё не так плохо, как казалось раньше, обещал рассказать новости о положении на фронте, которые ему должны были рассказать знакомые. Но наутро Степана словно подменили, будто стёрли память, заставив напрочь забыть о дружбе с Николаем. Степан Савельевич ненадолго обернулся и взглянул на Ивушкина. Коля помахал ему рукой и понадеялся, что Василёнок сделает то же самое. Однако этого не произошло. Тот сделал вид, будто не знал Николая. Этот поступок никак нельзя было объяснить. Вернее, объяснением служила угроза от новых знакомых. Друзьями Степана Савельевича назвать возможных подпольщиков Коля не мог. Они слишком мало общались для дружбы. Обида отходила на задний план. Её место занял страх за товарища. Коля решил, что Василёнку запрещают с ним общаться под угрозой смерти. Или наоборот, Степан спасает Колю, делая вид, что не знает его. Это так же пугало. Коля не знал, чем может быть опасен для подпольщиков. Он будто и не существовал. Был призраком, выполняющим свою работу. В последнее время его и вовсе не замечали ни охранники, ни пленные. Лишний человек. Убери его и ничего не измениться, ну разве что на перекличке, когда выкрикнут его номер, в ответ прозвучит тишина, и на счёту у лагеря будет ещё один труп. Абсолютно бесполезен. Никто даже не заметит, если его не будет. Никому не сможет помешать. Так зачем избавляться от такого человека? Таких обычно не трогают, пока они не узнают что-то, что лучше не знать. Но Коля был уверен, что ничего опасного ему не было известно. Потом он вспомнил о вчерашней ночи. Неужели его присутствие не осталось незамеченным? Но тогда почему никто ночью не пришёл к нему, чтобы расспросить обо всём и потом убить. Ответ нашёлся сразу. Слишком мало времени оставалось, к тому же Коля наверняка бы сопротивлялся, а привлекать к себе внимания подпольщики не хотели. Погода на улице была восхитительной. Светило солнце, и дул лёгкий летний ветерок. На улице было тепло. Идеальная погода. Не сгоришь на солнце, не намокнешь из-за дождя и ветер не настолько сильный, чтобы продуть. Просто прекрасно. В такую погоду особенно хотелось верить в чудесное освобождение. Сколько бы времени с появления в лагере не прошло, летом хотелось оказаться дома. Особенно утром. Тогда силы на мечты оставались, и все верили, что происходящее им сниться, что скоро они встанут с кровати, обнимут жену или сестру, а может мать или бабушку, умоются и пойдут завтракать с детьми или братьями, сёстрами, в общем с семьёй, а потом на рыбалку или искупаться. А как только выходной закончиться, все с друзьями отправятся строить прекрасное будущее. И этот кошмар забудется, как и сотни других страшных снов, увиденных в детстве после страшилок, рассказанных вечером у костра. Но со временем вера в страшный сон пропадала. И тогда люди надеялись, что их скоро освободят. Они с трепетом собирали информацию о новостях с фронта, которая доходила до них медленно. С большим опозданием и редко радовала. Но это долгое ожидание давало надежду. Люди рассказывали, что на фронте, скорее всего, идут сложные бои, что Красная Армия приближается к победе, что совсем скоро их освободят. Коля прикрыл глаза, представляя, что ему сейчас лет десять, и он находится дома. Сегодня в школе выходной - воскресенье. За окном стоят друзья и ждут, когда он выйдет, чтобы потом пойти к речке и искупаться. Смех и брызги раздавались отовсюду. Мальчишки игрались в воде. Они не столько плавали, сколько кидались друг в друга водными волнами. Коля быстро разделся и кинулся в речку. Пара гребков и он уже в центре веселья. Все смеются и стараются победить в этом нелёгком сражении. Девочки плавают поодаль. Им не интересно брызгаться, они предпочитают спокойно плавать и загорать. А для мальчишек они скоро стали новой целью. Игра изменила правила, и теперь всех, кто находился в воде надо было забрызгать волнами так, чтобы вода стекала с волос. Крики заставили Ивушкина вернуться в реальность. Он ненавидел перекличку из-за ора. Ему казалось, что узнавать, кто есть, а кто умер или сбежал, можно иначе. Последних никогда не было. За всё время, пока Коля был здесь, никто не сумел сбежать. Останавливала охрана и проволока под напряжением. Со временем Ивушкин понял, что бежавшие хотели не столько покинуть это место живыми, сколько закончить мучения. В последнее время самоубийц стало больше. Они бросались к проволоке и оставались лежать с дыркой от короткой очереди в теле. Звуки выстрелов заставляли вздрогнуть. Коле казалось, что стреляют забавы ради, чтобы было чуть веселее, или кто-то поспорил с теми. Кого следовало избегать, за что получил пулю. И мало кому хотелось оказаться на их месте. Наконец перекличка закончилась, и люди пошли на свои рабочие места. Коля надеялся, что теперь сможет поговорить с Василёнком, потому что они стояли достаточно близко друг к другу. Ивушкин посмотрел на него, пытаясь понять, не против ли он поговорить. Но по лицу Степана что-то понять было сложно. - Василёнок. - шёпотом позвал Коля. - Что? В мыслях Коли всё должно было получиться легче. Он совершенно не знал, что надо сказать дальше. Точно не про ночь, но как тогда подвести его к этому? Ответ на это Коля не знал. - Коля, ты меня слышишь? - А, да. - Зачем ты меня звал? - Мне хотелось поговорить. - Ну говори. - Ты больше не хочешь со мной общаться? - С чего ты это взял, Коль? - Ну, с утра ты меня избегал, даже не помахал в ответ. - Я не заметил. - Не ври. Я видел, что ты понял, кто тебе махал. - Прости, но так было нужно. - Кому? - Нам всем. - И кто же эти все? - Я и ты, ну и остальные люди. - А они ту при чём? Василёнок понял, что сказал лишнее. Стоило быть внимательнее и не упоминать других людей, чтобы всё удалось. Но менять что-то было поздно, поэтому приходилось придумать что-нибудь правдоподобное, во что Коля бы смог поверить. Но как назло в голову ничего подходящего не лезло. Тогда Степан Савельевич понял, что придётся приоткрыть другу завесу правды. - Ты же понимаешь, что я не могу сказать тебе всего. - Конечно, мне бы хотелось узнать только причину, по которой ты от меня отвернулся. - У тебя ведь скоро день рождения. Верно? - придумывал Василенко на ходу. - Да, но при чём тут это? - Я решил сделать тебе небольшой подарок. но ты знаешь, как тут относятся к любому проявлению сюрпризов. Вернее, к их подготовке. - Знаю. - Поэтому я попросил знакомых помочь мне с организацией праздника. - А при чём тут твоё утреннее поведение? - Как это при чём? Ты даже не дослушал. Мы хотим приготовить тебе. Нет, не могу рассказать, иначе весь сюрприз пропадёт. Но если бы ты узнал, то стал бы отказываться, нашёл бы всех и собрал, стал бы объяснять, почему не хочешь такой подарок, а в глазах охраны это бы выглядело как угроза. И в лучшем случае нас бы избили. В худшем... ты знаешь, что было бы. - Допустим, но я всё ещё не вижу ответ на свой вопрос. - А не помахал я тебе потому что растерялся. Не знал, что мне делать. Мы как раз продолжали говорить о празднике, как ты увидел меня. И если бы ты подошёл, то, боюсь, услышал бы наши планы. А портить сюрприз, в сотый раз тебе говорю, мне не хочется. - Спасибо. - Поблагодаришь, когда получишь свой подарок. - Хорошо. Коля улыбнулся. Он был на седьмом небе от счастья, узнав о причине, по которой с утра от него отвернулись. Думая о том, какой же Савельевич замечательный друг, Ивушкин напрочь забыл о том, что вчера говорили про оружие. Ненадолго эта мысль всё же оказалась в Колиной голове, но тот решил, что ему послышалось. «Неужели я и правда думал, что Василёнок меня бросил? Бред, как это вообще могло прийти в голову? А вчерашнее? Наверное, приснилось или я ослышался. Всё же интересно, что он мне подарит». - Коля, чего застыл? - Ничего, задумался. - Постарайся думать, не отрываясь от работы, а то, боюсь, не доживёшь до дня рождения, и тогда все наши старания будут напрасны. А ты ведь этого не хочешь? - Не хочу, конечно. - Тогда давай работай, потом поговорим, а то ещё привлечём кого не надо. - Хорошо. - одними губами сказал Коля. Всё шло как обычно. Работа, работа и ещё раз работа, которая заключалась в переносе кусков металла, железа, если точнее. Довольно скучное, но слишком тяжёлое задание. То и дело приходилось останавливаться, чтобы немного отдохнуть. Руки ужасно болели, угрожая уронить ношу на землю. Создавалось ощущение, будто если не остановиться сейчас и не положить тяжесть, то руки просто отвалятся, и кусок железа прижмёт ноги к земле. Зато голова была занята только этим и места для мыслей о ночном происшествии не оставалось. Коля старался быть чуть внимательнее, чем обычно, но получалось с трудом. Время от времени взгляд затуманивался, и Ивушкин погружался в темноту. Это сильно мешало смотреть за Василёнком. Но кое-что он всё-таки смог заметить. Взгляды. Степан Савельевич то и дело переглядывался с кем-то. «Собеседником» был человек среднего роста с рыжеватыми волосами, похожими на медь.Он стоял рядом с котлом, в который скидывали железо, чтобы переплавить, и помогал носильщикам избавляться от груза. Они с Василёнком слишком долго смотрели друг на друга. Казалось, они смогли изобрести особый язык, но котором теперь разговаривали. Вместо слов использовались взгляды. Расшифровать которые оказалось почти невозможно. Улавливалась лишь суть. Лис, так рыжеволосого называл про себя Николай, что-то спрашивал у Степана. Что тот ответил понять было сложно. Но абсолютно точно в его взгляде читалось: «Сам знаю». Вроде бы в этом не было ничего подозрительного, но всё равно напрягало и удивляло. Раньше Ивушкин не обращал внимания на подобное и теперь хотел узнать, как давно Лис начал общаться со Степаном. Увы, долго размышлять над этим не получилось. Боль в руках заставила отвлечься. Снова. Николай остановился чтобы перевести дух. Осталось всего несколько часов, и будет обед, а потом ещё немного времени для отдыха. Ивушкин начал считать минуты, это забирало меньше сил, чем наблюдение и помогало отвлечься от боли.

***

Коля снова сидел на том же месте, только теперь общался с Василёнком. Сейчас Ивушкин не был похож на прошлого себя. Выглядел более живым, в глазах даже появился огонёк надежды. Правда, его сложно было заметить. - Ты начинаешь оживать. - сказал Степан Савельевич. - Что помогло? - Наверное, ты и лето. Зимой я бы точно не смог выкарабкаться. - Если бы я знал, что тебя спасёт солнце, подарил бы тебе его его часть. - Как? - Не знаю, но я бы приложил все силы ради этого. Впрочем, не будем об этом. - Как скажешь, так что бы ты хотел получить на день рождения? - Что? - Ты слышал. Я тоже хочу сделать тебе подарок. А то получается несправедливо. Ты мне готовишь праздник, а я даже не знаю, когда тебя поздравлять. - Не думаю, что мы доживём до моего дня рождения. - Почему? - Потому что оно будет очень не скоро, а лагерь, увы, не лечит. - Перестань. Мы обязательно останемся живы, разве не об этом ты мне говорил месяц назад? - Об этом. Ладно, я согласен, надо надеется на лучшее, но глупо отрицать реальность. - То есть ты мне ничего не скажешь. - Оно весной, 30 апреля. Чуть меньше года осталось, слишком много для таких мест. - вдалеке раздался гудок паровоза, заставивший друзей вспомнить, как они приехали сюда. - И не факт, что следующий поезд придёт не за нами. - Говорят, это конечная. Отсюда никто не уезжает. - Значит, будем первыми. Вечером расскажу тебе пару новостей, а то ослепишь всех своей улыбкой, а мне ещё хочется поглядеть на этот мир. - И только попробуй уснуть, пока не расскажешь мне. Ягер посмотрел на Николая. Ему было интересно, как тот изменился за день. Вроде у него скоро день рождения. Подпольщики явно что-то устроят, свои акции они часто проводили в праздники, важные им. Возможно, этот ден будет одним из них. Тилике подошёл к Клаусу и напомнил про спор. - Ты говорил, что он проживёт не больше десяти дней, но, смотри, он начал оживать. - Неужели это плохо? - Нет, но ты ошибся. - У меня ещё есть время, чтобы это исправить. - Ты хочешь убить его? Разве тебе так важно выиграть в нашем споре? - Нет, но он может быть опасен, лучше избавиться от него сейчас. - Или подождать, когда он присоединиться к подпольщикам и поможет нам разом избавиться ото всех. - Только ради этого я готов проиграть тебе. - усмехнулся Тилике. - Надеюсь, мы переживём этот четверг. - Думаешь, они что-то устроят в этот день? У нас почти ничего не пропало. - Я предпочитаю быть внимательнее. Не хотелось бы в гробу жалеть о том, что не обращал внимание на мелочи. - Мёртвые не жалеют ни о чём. - Значит буду жалеть, когда буду умирать.