Два лица одной игры

В этот момент в дверь раздался звонок — резкий, пронзительный и словно нарушивший тишину. Он буквально выдернул Евгения из полудремы, в которой он пребыл последних несколько минут. Он лениво поднялся с кровати и, не спеша, направился к двери. По пути через коридор несколько раз успел проклясть и обматерить того, кто мог так внезапно вторгнуться в его покой — да еще и сразу после тяжелого учебного дня. Как только он открыл дверь, перед ним уже стоял Анар, без привычного серьезного настроения, а скорее с какой-то напряженной спешкой в глазах. — Ну наконец-то! — сказал Анар, заходя в квартиру с заметным облегчением. — Я уж думал, что ты не откроешь. — И тебе привет, — усталым голосом пробормотал Шварц, протирая лицо ладонями, пытаясь взбодриться. — Что случилось? Анар быстро бросил взгляд вокруг, словно перепроверяя, никто ли не слышит, и начал говорить с явной тревогой: — Это срочно и займет не больше пары минут. Во-первых, нас пригласили на какой-то фестиваль, а во-вторых — и это важнее — Виногорский, похоже, собирается с собой покончить. Шварц резко оживился, тревога мгновенно вытеснила усталость: — Что?! В смысле?! Откуда ты это знаешь? Анар достал из кармана кожаной куртки телефон, быстро открыл «Инстаграм» и протянул устройство Евгению. — Смотри, — сказал он, — вот он там, на крыше, похоже, пьяный и что-то бормочет, хуй знает, что именно. Слышно, что слова бессвязны и напряжение в голосе ощущается даже через телефон. Вроде веселый всегда, а хуйню похоже так и хочется потворить. Женя взял телефон и, не говоря ни слова, ушел в глубь квартиры, чтобы быстро сварить кофе — ему нужен был момент, чтобы прийти в себя. Сердце колотилось, а кровь словно застыла в жилах — ведь сейчас Виногорский находится буквально на его доме. Реакция была мгновенной: — Анар! — выбежал Шварц в коридор, — у тебя ключи от крыши с собой? Анар достал из кармана небольшое кольцо с двумя ключами, держа их так, будто это единственная надежда на спасение: — Ну да-а… — ответил он, — а что? — Он сейчас там, — напряженно сказал Евгений, ощутив холодок страха, — на крыше моего дома. Нужно действовать быстро. Пошли, блять! — крикнул он, закрывая квартиру.

***

— Илья! — выкрикнул Анар, тревожно оглядываясь и одновременно призывая к немедленным действиям, когда Шварц рванулся к нему, пытаясь оттащить его от края. Кудрявый, приготовившись прыгать, держался лишь за небольшую металлическую ограду, которая едва могла удержать его вес и предотвратить падение вниз. Его ноги дрожали, а взгляд был затуманен отчаянием. — Ты совсем, блять, ебанулся?! — кричал Женя, пытаясь сдержать себя от паники, резко отталкивая Илью от опасного края, а затем, не выдержав напряжения, полностью навалился на него, стремясь обезопасить. — Ты... Ты мне не... ик... мать! — через прерывистый, хриплый голос отвечал Виногорский, видимо, подавленный смесью гнева и алкоголя. — Пошли, конченный! — срезал Женя решительно, пытаясь вывести того из этого смертельного состояния. — Никуда я с вами не пойду, — ответил Илья, голос звучал с вызовом и отчаянием, — особенно с тобой! Женя, иди на хуй! — добавил он через зубы, демонстрируя внутреннюю борьбу и личную неприязнь. — Сам пошел на хуй! Анар, хватай его!

***

До самой двери квартиры Виногорский отчаянно пытался вырваться из крепкой и решительной хватки Анара, который не позволял ему покинуть пространство. Его сопротивление было нервным и беспокойным, но Халилов стойко держал одноклассника, понимая, что тот сейчас не в состоянии контролировать свои действия. — Спасибо тебе, — резко, с едва сдерживаемой благодарностью обратился Женя к Анару, чувствуя, что без его помощи точно не справился бы с этой ситуацией. — Пустяки, — спокойно ответил Халилов, не принимая похвал, — главное, чтобы ты сейчас уложил его спать, а уже потом — чуть позже — поговори с ним спокойно. Женя кивнул, слова Анара звучали словно указание, которому следовало безоговорочно следовать. Он закрыл дверь квартиры за собой и медленно прошёл в гостиную, где Виногорский, казалось, начал приходить в себя. Достав из своего черного школьного рюкзака небольшой прозрачный пластиковый зип-пакет с порошкообразным веществом белого цвета, он внимательно разглядывал содержимое. Через пару секунд в руках появился ещё один такой же пакет, но с таблетками, из которого тот достал одну таблетку. — Же-е-нь, подойди-ка сюда, — позвал он мягко, слегка задерживая взгляд на Евгении. — Зачем? — спросил Женя с некоторым настороженным удивлением, но все же осторожно уселся на диван рядом. В этот момент Виногорский проглотил одну таблетку и сразу же положил вторую в рот. Резким, почти импульсивным движением он притянул Евгения за ворот его кофты почти к себе и, не отводя взгляда, проник языком в его рот, заталкивая вещества поглубже, дабы тот не сплюнул. — Сейчас станет легче, не переживай, — тихо прошептал Илья, продолжая удерживать Женю близко. Шварц оттолкнул его от себя, не понимая в первый момент, что именно получил. Препарат подействовал мгновенно — руки начали дрожать, горло пересохло от невыносимой сухости, рассудок помутнел, и перед глазами засветились яркие радужные пятна. Значки на экране резко расширились, а Виногорский вдруг расхохотался без видимой причины. За его смехом последовал Евгений, и они оба, глядя друг другу в расширенные зрачки, будто погрузились в один и тот же отрезок времени и пространства. Неожиданно Шварц поддался первым. Илья не отстранится — он застыл, с замиранием сердца ожидая продолжения. Ласковые губы Евгения, столь желанные и пухлые, легли на его. Это был не легкий поцелуй из слащавой мелодрамы, а скорее проникновение, полное нежности и отсутствия всякого сопротивления. Оторвавшись на мгновение, чтобы вдохнуть воздух, Виногорский положил трясущиеся руки на шею Жени, сцепив пальцы в замок, а тот, в свою очередь, прижал Илью к себе еще крепче, обвив его за талию. Следующий поцелуй был все более глубокий, требовательный и длительный, с горьковатым привкусом запретного, неправильного, нового для них обоих. Мягкий шелест тканей свитеров звучал вокруг, когда Женя ловкими и аккуратными шагами стал притягивать Илью к стене. Оттуда — скользко и медленно — они соскользнули к двери, а затем направились дальше, в комнату Шварца На кровати их тела сплелись в хаотичном и страстном танце, смесь эйфорической пьяни от наркотиков и той нежности, которую они до этого момента отчаянно отрицали. Дыхание сбивалось, переходя в прерывистые стоны, которые они стремились заглушить поцелуями. Руки Евгения скользили по спине и талии Ильи, сжимая его настолько крепко и притягивая все ближе и ближе, стремясь стереть любое расстояние между ними. Виногорский отвечал не менее страстно, цепляясь пальцами за волосы Жени, его тело изгибалось навстречу — каждая мышца жаждала близости. Шварц, продолжая утягивать Илью в сладкий, манящий поток поцелуев. — Женечка, пожалуйста... — мольба вырвалась из груди Ильи, его голос был едва слышен, словно тонкий шёпот, тревожащий тишину комнаты, предвосхищая новый, опьяняющий поцелуй, который мгновенно заполнил всё его сознание и чувства. Скинув с себя лёгкие кофты без единого слова, Шварц просто бросил их на пол, и теперь оба стояли в полумраке лишь в одних трусах, обнажая свои торсы и тела, приглушённые светом и атмосферой. Через несколько мгновений Илья осознал, что на нём не остались даже самые необходимые элементы одежды, да и сам этот факт совершенно не тревожил его. Рядом был Женя — его губы нежно касались ключиц, словно осторожно и дотошно исследуя каждый сантиметр кожи, медленно и с чувственностью опускаясь всё ниже. Внезапно Шварц резким движением притянул тело Ильи к себе и начал с непривычной и даже шокирующей для себя бесстыдностью исследовать его почти повсюду. Он не стеснялся нарушать привычные границы, раздвинув ноги Виногорского с полной уверенностью. Илья при этом шумно выдохнул, звук его вырывающегося из глубины души стона приобретал искреннюю чувственность. Их отношения перешли в новую фазу — Женя входил в Илью болезненно, но при этом полностью, вызывая у него уникальное сочетание сладкой боли и глубокого наслаждения. Илья, запрокинув голову назад, бессознательно издал стон, отдаваясь волнам ощущений. Евгений постепенно усиливал темп — сперва мягко, нежно толкаясь, что добавляло чувственности и нежности всему происходящему, а вскоре движения становились всё более резкими и страстными. С каждой секундой накал страсти и безудержного желания возрастал, полностью охватывая и поглощая их обоих.

***

— Я тебя не узнаю... — Илья рассмеялся, громко и заразительно, надевая на себя аккуратно предложенную Евгением одежду. Его смех эхом разносился по комнате, словно вызывая воспоминания и смесив чувство лёгкости с какой-то странной ностальгией. — Это даже не любовь, — тихо, почти шёпотом проговорил Шварц, неспешно подходя к окну и открывая его, чтобы выкурить сигарету. Воздух потянулся дымом, разнося внезапное напряжение по комнате. С одной стороны, Илья казался таким манящим, искренним и прекрасным человеком, вызывающим желание и тепло, а с другой — в груди Евгения жгла лютая ненависть, копившаяся годами. Этот внутренний разлад создавал сложный клубок чувств, который было невозможно просто так развязать. Да, без сомнения, Виногорский был ахуенным — обаятельным, искренним, живым. Но Шварц до конца не понимал, что это — настоящая любовь или же всего лишь смесь сильных эмоций из-за подсунутых наркотиков и противоречий, словно пропаганда, напоённая обманчивыми строками из песен мертвой блондинки, о которых говорили без конца, но так никто и не научился до конца чувствовать.