Музыка нас связала

Осеннее солнце лениво пробивалось сквозь занавески, рисуя на деревянном полу дома причудливые узоры. Девушка сидела на скрипучей, панцирной кровати. В её руках пожелтевший от времени конверт, что бережно сжимают пальцы. Она уже прочитала его содержимое и впала в глубочайшее смятение — весть, заключенная в нём, проникала глубоко в сердце и жгло, но и замораживало душу. Маленькую Настю нашли на пороге детского дома вскоре после рождения. В жизни всё сложилось так, что так и остались открытыми вопросы: кто были её родители и откуда она взялась? Но всё это так и оставалось тайной — никто никогда не навещал девочку. Имя малышка получила от старшей воспитательницы, что стала её временной семьей. В жизни малютки было столько загадок и тайн, что никто не решался давать на них своевременные ответы. В один из дней у дверей детского дома появилась пожилая женщина — бабушка по материнской линии. Она приходила не так часто, но всегда приносила девочке одежду и игрушки, а забрать к себе не могла из-за тяжелой болезни, которая, в конце концов, и оборвала её жизнь. Настя росла в детском доме, прилежно училась и в последствии сильно увлеклась музыкой, когда освоив гитару, отыскала частичку себя: часто выступала на концертах, радуя зрителей своим талантом, а в свободное время писала песни. Время пролетело не заметно и когда Анастасии исполнилось восемнадцать — она покинула, за годы ставшие уже «родными» стены детского дома. Девушка начала новую жизнь вместе со своей подругой —Лидой, с которой познакомилась там же, в стенах детского дома. Вдвоем они поселились в деревне, в старом доме, доставшемся подруге в наследство от дальних родственников. В конверте, помимо короткого, сухим языком написанного извещения, лежали документы о наследстве и маленький, потёртый ключ — он то и был самым большим подарком судьбы и загадкой в жизни девушки. Оказалось, что это ключ от бабушкиной квартиры. На стареньком диване, располагалась подруга и терпеливо ожидала, когда Анастасия скажет хоть слово. Постепенно, беспокойство подруги передалось ей самой и тогда она не терпеливо спросила: — Ну что, Насть? Что там? — тихо спросила Лида, нарушая тишину. — Бабушка… умерла. Квартира в Казани теперь моя. — Настя вздохнула, протягивая ей письмо. Лида прочитала письмо, а потом обняла Настю за плечи. — Сочувствую, Насть. Мне так жаль. Но… это же шанс! Квартира в Казани! Но это же Казань. Большой город. Совсем другая жизнь. Чего ты боишься? — Лида взяла подругу за руку и слегка сжала нежно ладонь. — Боишься новых возможностей? Боишься, что у тебя не получится? Насть, ты же умница, красавица! Ты заслуживаешь большего, чем эта деревня. Здесь ты просто увянешь. Настя опустила голову и посмотрела на свои руки. — Я привыкла здесь. В деревне все знакомо и понятно. А там… — Девушка сделала паузу и поджала нижнюю губу. — Там я буду одна. Никого не знаю. Что я буду делать? — Анастасия подняла грустный взгляд на подругу. В нём читалась, что она ещё не готова к такому, вот-вот заплачет. — Одна? Ну и что? Зато ты будешь свободна! Ты сможешь найти работу, друзей, заняться тем, чем всегда хотела. Насть, это твой шанс начать все с чистого листа. Новая жизнь, новые впечатления… — Лида говорила убежденно, с огоньком в глазах. Настя молчала, перебирая в руках край письма, а в голове роились десятки новых мыслей, но Лида всё же была права. В деревне, все предсказуемо и скучно, но там… там неизвестность. И эта неизвестность пугала ее больше всего. — А вдруг у меня не получится? — прошептала Настя, глядя на подругу полными сомнения глазами. — Получится! Я в тебя верю и если что, я всегда буду рядом, чтобы поддержать. Поезжай, Насть. Поезжай и попробуй. Ты ничего не потеряешь, а можешь обрести все. — Продолжала с горячностью убеждать подруга. В ней было столько рвения и сил, что на секунду Анастасия и правда поверила — она способна на всё. Девушка посмотрела на подругу, а потом в окно: солнце словно светило ярче и полностью освещало тёмную, маленькую комнату. В глубине души Настя понимала, что Лида права и ей действительно стоит рискнуть. Может быть, в Казани ждёт та жизнь, о которой она всегда мечтала, но страх всё ещё сковывал тело, словно невидимые цепи. Ей предстояло сделать выбор, который мог изменить всю её судьбу. Всю ночь Настя не могла уснуть — она думала над тем, что может ждать в загадочной неизвестности. За жизнь ей не приходилось уезжать далеко от стен детдома и домика в деревне. В ней скопилось столько страха и неведения о будущем, что не спалось совершенно. Встав рано утром, девушка медленно потянулась и начала собирать вещи. В разуме метались мысли о прошлом и мечты о жизни в Казане. Девушка застегнула молнию на своем маленьком чемодане. В нём быстро поместилось все, что она нажила за последнее время. «Не так уж и много…» — Мысль промелькнула не заметно и за ней пришла новая. — «В Казане нужно купить что-нибудь новенькое…». Девушка окинула грустным взглядом комнату, что долгое время уютно делила с Лидой: четыре стены, два окна, старенький комод, диван и две кровати застеленные цветастыми покрывалами — стандартно и всё, как у всех. Однако Анастасия понимала, что оставляет в этом месте частичку себя и своей надломленной судьбой души. Ей было грустно покидать старый дом в деревне, где было всё до боли знакомо. Уголок, ставший таким родным, казался немного уютней, чем когда она только ехала в эти стены. В действительности — это лишь приятная иллюзия, что накрывает каждого при обретении кардинально нового. — Когда приедешь, — Начала чуть дрожащим голосом подруга, — позвони мне обязательно, слышишь? — настаивала Лида, обнимая на прощание и смахивая с уголка глаз скапливавшееся слезы. Они обнялись и их объятия были столь долгими и крепкими, что в них, казалось, нашло отклик всё, что они таили всё это время: благодарность за годы дружбы, грусть расставания, надежда на будущее. — Постараюсь не забыть, — Настя слабо рассмеялась и нехотя разорвала объятия, — но ты же знаешь, забегаюсь как обычно и… —Девушка улыбнулась и стала внимательно всматриваться в женские черты напротив, словно пытаясь как можно чётче запомнить мягкий образ подруги. — Буду звонить сама! — Быстро перехватила инициативу Лида, словно привыкшая к таким «выходкам» подруги. — Не забывай брать трубку! — Весело пошутила Лида, желая разредить обстановку. — Хорошо-хорошо! — Посмеялась Настя, чувствуя как грусть уходит медленно, словно тёплый бриз у моря. — Теперь точно не забуду. Деревянные ступеньки маленького домика скрипели под ногами, каждая частичка уютного крова словно прощаясь. Настя неспешно прошла по узкой тропинке, петляющей между покосившимися заборами и заросшими палисадниками. В воздухе витал запах скошенной травы. На душе от этого стало спокойно и тихо — тревога больше не бушевала внутри неё. Медленно идя к автобусной остановке и думая о прошлом в детдоме: слёзы, отчаянье и боль. За все годы в голове крутился лишь один вопрос: «Почему оставили именно меня?» Удивительно, но вопрос впервые ушёл на второй план, когда пришло известие о смерти бабушке и квартире. В миг пришло осознание, что девушка больше не одна — все эти годы о ней помнили и думали. Она заслуживает любви и принятия. К автобусной остановке девушка подходила уже меньше опасаясь за будущее и будто слыша молитвы девушки об уединении остановка была пуста. Настя поставила чемодан на землю, а сама села на старую, с облезлой краской по бокам деревянную скамейку. Она смотрела на дорогу, вдыхая знакомый деревенский воздух. Автобус появился не сразу, но всё же совсем неожиданно, вынырнув из-за поворота. Настя подняла чемодан и, не оглядываясь, шагнула в салон. Решительно и стойко принимая сюрпризы судьбы. В моменте двери за её спиной сдвинулись, а Анастасия прошла глубже в салон и присела на мягкую обивку кресла. Транспорт тронулся, и деревня начала медленно удаляться, превращаясь в размытое пятно за окном. Девушка прижалась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза. В разуме начали развертываться яркие картинки будущего: Казань. Большой город, полный огней и возможностей, но она совсем не понимала принесет ли удачу данное решение. «Тепло ли встретит чужой город?» «Не потеряеться ли она в толпе незнакомых людей?» На кочке транспорт легонько тряхнуло и Анастасия медленно открыла глаза. В окне мелькали: поля, леса, маленькие деревушки. В маленьком пути таилось столько грёз и планов. Девушка глубоко вздохнула и попыталась привести мысли в порядок. В маленьком чемодане, помимо груды вещей, таилась нечто больше, чем вещи первой необходимости. Крошечная звездочка надежды на лучшую жизнь без тревог и страданий. Анастасия проехала не мало вёрст прежде, чем дверь автобуса с шипением выпустила на приличных размеров привокзальную площадь. Здание вокзала: обветшалое и помнящее, казалось, совсем другие времена, встретило девушку гулким эхом. На ветхом, старом вокзале время словно застыло. Его стены, покрытые трещинами и потёртой краской, хранят в себе шепот прошедших лет. Сквозь разбитые окна пробиваются редкие лучи солнца, освещая ржавые рельсы и заброшенные платформы. В воздухе витает запах старой древесины, пыли и забытых воспоминаний. Где-то вдалеке слышен гул отдалённых поездов, их грохот сливается с эхом прошедших эпох. Пассажиры — немногие, с усталыми лицами и чемоданами — спешат или медлят, словно пытаясь поймать последний момент уходящего времени. В этом заброшенном месте ощущается особая магия — память о былых путешествиях, надеждах и расставаниях, что навсегда запечатлены в его стенах. Настя решительно прошла к окошку выдачи билетов и наклонилась заглядывая внутрь. — Билет в один конец. Казань. — Девушка мило улыбнулась и протянула строгому на вид мужчине паспорт и деньги. — Знаете, я впервые… — Болтать вовсе не обязательно, — Строго ответил мужчина, мельком взглянув в лицо девушки. — По какой причине решились на переезд? — В погоне за мечтой! — Задорно ответила Анастасия, но заметив строгое лицо мужчины убавила в энтузиазме. — Извините… — Девушка, вы не в цирке. — Голос звучал строже, чем прежде. — Причина? — Получение наследства… — Тише, уже не так уверенно произнесла девушка. — Угу, — Мужчина коротко кивнул, когда закончил с оформлением документов, — Билет и ваши документы. Счастливого пути. Отправление состава через пять минут. — Настя приняла из его рук всё необходимое и отправилась к перрону. На путях, в ожидании замер старенький состав. Она решительно направилась к вагону, поднялась по ступенькам и вошла внутрь. В купе было чисто и пахло свежестью — вполне уютно. Устроившись на своем месте, девушка прильнула к стеклу. Ей было интересно наблюдать за движением поезда — поездка была первой в жизни. Ей не хотелось пропустить важное, когда мимо проплывали знакомые пейзажи, постепенно сменяясь незнакомыми. Время в поезде летело совершенно не заметно и вскоре Анастасия привыкла к атмосфере. Но гораздо веселее стало, когда в купе на следующей остановке поезда, к девушке подсел попутчик и в нём она сразу узнала человека из прошлого — Вахита Зималетдинова. Парнишка, так же как и Анастасия вырос в детдоме, но прибыл в него на два года позже девушки и заселили его в корпус по соседству. Встреча была столь неожиданной, что девушке почудилось странное, но по большей части приятное попадание в прошлое. В купе вагона, пропахшем чаем и жареной курицы, узнавались знакомые давно забытые нотки уюта и тихой расслабленности. Узнать в случайном попутчике человека из прошлого — это настоящий джекпот. Анастасия слабо улыбнулась, когда мужчина не спеша прошёл в купе, закинул свою сумку на верхнюю полку, скромно занял своё место. Они сидели друг напротив друга, тишина казалась оглушительной, но никто не решался нарушить молчание первым. Девушка сверлила попутчика изучающим взглядом, про себя отмечая насколько тот повзрослел и возмужал: цвет глаз потускнел, плечи слегка осунулись, а в уголке глаз появилась пара новых морщин. — Девушка, что-то не так? — Настороженно спросил Вахит, когда пристальный взгляд незнакомки стало невыносимо терпеть. Он был готов в панике начать осматривать себя с ног до головы, чтобы найти таинственный изъян, что так привлекал внимание. — Не узнал? — Анастасия не выдержав напряжения, рассмеялась. —Я…мы… — Она пыталась сбивчиво объяснить, но нахлынувшие эмоции не давали покоя. — Детдом… — Без сил выдохнула девушка и замерла в ожидании скорого озарения. Мужчина замер и нахмурил брови — теперь уже он изучал отдалённо знакомые черты лица. В его разуме всплывали картинки из прошлого: он помнил, как, будучи совсем мальчишкой играл во дворике с одной милой и хрупкой на вид девчушкой. Его душа всегда тянулась именно к ней. В любой драке или конфликте он был на её стороне и защищал, когда было необходимо. — Настя… — Зималетдинов начал робко говорить и сердце забилась в разы быстрее. Он слишком боялся ошибиться в догадках. — Грозных, точно! — Он с улыбкой всплеснул руками. — Вот это встреча, какими судьбами? После стольких лет разлуки Вахит поглядывал на девушку, отмечая, как она изменилась, похорошела и стала другой. Он скучал по ней, мечтал о встрече, но не думал, что она вправду возможна. Детский дом «Солнышко» жил своей размеренной жизнью, где каждый день был похож на предыдущий, а перемены случались редко. Но однажды утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь пыльные окна, коридор второго этажа встретил всех ярким, но совершенно неумелым хаосом. Стены, обычно серые и безликие, теперь пестрели кривыми линиями, нелепыми цветами и непонятными символами. Кто-то явно решил проявить творческий порыв, но результат был далек от шедевра. Воспитатели, как всегда, искали виновных. И, как это часто бывало, подозрение пало на мальчишек. А среди них — на Вахита. Вахит был не ангелом, но и не злодеем. Просто мальчишка с горячим сердцем и вечно ищущими приключений руками. Его часто наказывали, и в этот раз, когда речь зашла о разрисованных стенах, его имя прозвучало первым. И, как обычно, обещали наказать строже, чем других. Но в этот раз все пошло не так, как обычно. Когда воспитательница, строгая Анна Петровна, уже готовилась вынести свой вердикт, из толпы мальчишек вперед выступила Настя. Настя была полной противоположностью Вахита. Тихая, прилежная, с голосом, который звучал чисто и мелодично на всех детдомовских концертах. Ее всегда хвалили, ее пример ставили другим. И вот эта образцовая девочка, с дрожащими губами, но твердым взглядом, произнесла: — Это я. Я разрисовала стены. В коридоре повисла тишина. Анна Петровна удивленно подняла брови. Вахит, стоявший рядом, вздрогнул. — Я обещаю, что больше такого не повторится.– продолжила Настя, ее голос стал чуть увереннее. Наказание Насти было символическим. Несколько дней без сладкого и дополнительная уборка. Для нее это было лишь легким неудобством, но для Вахита — спасением. Он смотрел на Настю с нескрываемой благодарностью, и в его глазах, обычно полных озорства, читалось что-то новое, что-то глубокое. С того дня их дружба стала еще крепче. Вахит, который всегда был для Насти опорой, теперь чувствовал себя обязанным ей. Он защищал ее от обидчиков, которые, как оказалось, не дремали, и поддерживал ее в минуты сомнений. Он был ее верным другом, ее щитом в этом непростом мире. Но детская жизнь переменчива. Когда Вахиту исполнилось тринадцать, его забрала семья. Это событие стало для Насти настоящим ударом. Без его защиты, без его молчаливой поддержки, другие дети, которые раньше боялись Вахита, теперь увидели в Насте легкую добычу. Травля началась незаметно, с шепотков за спиной, с насмешек, с игнорирования. Потом стало хуже. Ее вещи пропадали, ее книги рвали, ее унижали. Настя, привыкшая к похвале и вниманию, оказалась совершенно беззащитной. Она пыталась держаться, вспоминала Вахита, его слова, его взгляд. Но годы шли, а боль не утихала. Настя покинула стены детского дома в восемнадцать лет. Поезд мерно стучал колесами, отсчитывая километры до Казани. — Лида появилась, когда я совсем отчаялась после твоего ухода.— Настя задумчиво смотрела в окно, за которым мелькали поля и перелески. — Меня забрали, — тихо сказал он. — Семья. Им было около сорока пяти. Привезли в Казань. Он не стал рассказывать о том, как тяжело ему было привыкать к новой жизни, о постоянном вспоминаний про Настю, о группировке, в которую он попал, чтобы хоть как-то выжить. Он не хотел пугать ее, омрачать их встречу. — А ты… ты как? — спросил он, стараясь сменить тему. Настя вздохнула и улыбнулась. — А я еду в Казань, — она достала из сумки помятый конверт. — Мне досталась квартира в наследство. От бабушки, о которой я даже не знала. Представляешь? Вахит удивленно поднял брови. Судьба порой выкидывала такие штуки, что диву даешься. Всю дорогу они говорили, говорили, говорили. О детстве, о детдоме, о мечтах, о страхах. Вахит рассказывал о Казани, о ее красоте и истории, стараясь не упоминать о темных сторонах города. Настя делилась своими планами, мечтала о новой жизни. Он слушал ее, ловил каждое слово, и в его сердце росла надежда. Надежда на то, что они смогут наверстать упущенное, что смогут снова стать друзьями. Когда поезд начал замедлять ход, приближаясь к вокзалу, Настя занервничала. — Страшно, — призналась она, теребя край своего пальто. — Совсем одна в чужом городе… Вахит достал из кармана салфетку и ручку. — Тебе там, если помощь понадобится, сразу звони мне, — он нацарапал свой домашний номер телефона. — В любое время дня и ночи. Настя взяла салфетку и крепко сжала ее в руке. — Спасибо, Вахит. Поезд медленно остановился и они вышли на перрон, окутанный густым запахом дыма. В душе у каждого возникло чувство скорых перемен. — Ты не против, — мужчина взял из рук девушки сумки, — если провожу тебя до квартиры? — Предложил он, но кажется, что уже заранее знал ответ. Они не спеша шли по улицам Казани, когда Вахит рассказывал девушке о своём районе. Он чувствовал, как между ними снова возникает та связь, которая была в детстве.