Меня волнуешь только ты

Школа сродни пытке, ужасной, беспощадной, но порой весёлой. Особенно, когда вместо учёбы предпочитаешь пинать хуи и не думать вообще ни о чём: ни о ненужных никому оценках; знаниях, которые в одно ухо влетели, из другого вылетели; ни о мнении учителей на этот счёт. Женя добрался до одиннадцатого класса с трудом, тяжёлым обозом на плечами. Выезжал всегда на списывании, припугивая отличников. Учителя махали руками – непутёвый, что с него взять. После девятого идти в колледж было впадлу, вот как на духу признаётся. Экзамены вывез на чистом похуизме и невероятном везении. Метод тыка в тестовой части работал просто на ура, а Женя и гордится такой своей великолепной способностью. Разумеется, не славится он своим дружелюбием и не слывёт примерным учеником среди учителей. Многие из них не решаются отвечать на его подколы. Часто намеренно выводит из себя, что порой на руку – они не выдерживают и отправляют за дверь, освежить мозги и слишком наглый рот. Тогда можно отдохнуть от навязчивых желаний учителей образумить его. В школе Женя считается чуть ли не авторитетом, которого боятся и обходят стороной. Банду он так и не собрал – не нужны ему приспешники, а другие и равнятся не собираются, занимаясь более важными делами. Дружбы с ним ещё с класса восьмого никто не водит, считая его совсем уж не образованным во многих вещах. Но Женя не столь глупый, как может показаться по его знаниям и оценкам. Что-то он непременно знает, но не спешит этим делиться. Лишь порой, в контрольных и самостоятельных делает сам что-то, что заложилось где-то на подкорке. К счастью, амнезией он не страдает, и память ещё не подводит. Очередной учебный день ощущается как гвоздь в крышку гроба жизни Жени. Прогуливает он редко – сразу доносят, а после случаются проблемы, жёсткие и безжалостные, от «любимых» родителей. Устало скользя взглядом за окном, где осенние листья срываются ветром с веток и скользят по воздуху в ритме вальса, Женя чуть ли не засыпает. Второй урок даётся с великим трудом, особенно эта грёбаная литература. Учитель рассказывает даже непонятно про какое произведение настолько монотонным голосом, что сон пробирается в каждую клеточку тела всё быстрее и быстрее. Заставляет его проснуться стук в дверь – входят их классная руководительница, Марина Романовна, и какой-то парень, осматривающийся немного боязно и стеснительно. Его тёмные волосы спадают на лоб, и он небрежно их поправляет, чтобы в глаза не лезли. Глаза голубые встречаются с изучающим взглядом Жени, и тот с фырканьем отворачивается. – Дарья Васильевна, извините, что отвлекаю, – классная улыбается учительнице литературы, отвлекая от столь удивительного монолога, а после переводит взгляд на класс и останавливается напротив. – Ребята, познакомьтесь – это Ваня Злобин, ваш новый одноклассник, прошу любить и жаловать. Так, Ванечка, садись... – Марина Романовна осматривает класс и останавливает свой взор на Бокове и свободном месте рядом с ним, –...с Женей. Может, хоть ты его перевоспитаешь. Новенький хмурится. – Я не воспитатель, – подаёт голос он, и сразу боязливый вид теряется. – Знаю. Только я верю, что вы поладите, – классная улыбается, подталкивает Ваню к месту рядом с Женей и покидает класс. Дарья Васильевна продолжает свой монолог, который слушают единицы. Женя смеривает взглядом нового соседа, не слишком радостный. Он не привык делить парту с кем-то. Ваня садится рядом и, как и подобает примерному ученику, выкладывает на стол учебник, тетрадь и пенал. И кладёт всё донельзя скрупулёзно, ровненько, да так, что Женю, у которого рядом только учебник, и тот не открыт, передёргивает. Ваня вслушивается в монолог учителя, сразу же определяет, о каком произведении идёт речь, и открывает учебник. Женя изгибает бровь – нет, ну это всё полный пиздец, тут только в психушку. Ваня ловит его взгляд и с ожиданием смотрит. – Будешь давать списывать? – только и спрашивает Женя, голос делая угрожающим, как и обычно с такими заучками, как этот Ваня. – Не думаю, что это хорошая идея, – спокойно отвечает Злобин, и от такого тона Женя на мгновение теряется. – Это с хера ли? – Во-первых, знания надо получать самому. А, во-вторых, не хочу портить репутацию из-за того, что у нас одинаковые работы. – Бля, ты только пришёл, какая у тебя, к чёрту, репутация? – Если я в начале всё похерю, уже не смогу её заработать. – Бля, вот ты нудный. Ну давай, зарабатывай репутацию, – Женя хмыкает, – мудилы. На этот комментарий Ваня предпочитает не отвечать, награждая его невозмутимым видом и взглядом уже в сторону учителя. Жене никогда никто не перечил, и подобное его доводит, кажется, до ручки. Он еле сдерживает себя, чтобы не начать творить свойственную ему хуйню, и, сжимая кулаки, отворачивается к окну. Через пару уроков настаёт время для великого и ужасного босса школы – геометрии. Если в алгебре Женя с горем пополам мог решить самостоятельно хоть что-то, то здесь все эти катеты, гипотенузы, теоремы-хуеремы сводят с ума. И именно сегодня «милостивый» учитель решил устроить самостоятельную работу. Причём внезапную, отчего даже отличники издают удивлённые и недовольные возгласы. Женя совсем впадает в ступор – вот хочется этого учителя прямо сейчас послать нахуй. Указать хитровыебанную дорожку через окно. Ваня же молча поддаётся желаниям маразматика. А вот здесь вопросы. Видимо, он совсем ебанутый, ведь по факту даже не знает, что они проходили на прошлом уроке. Но создаётся впечатление, что Ваня знает программу вплоть до конца одиннадцатого класса. Женя не удивился бы, узнав, что этот парень знает и высшую математику. Учитель спрашивает у Вани, что он изучал в прошлой школе. Оказывается, что программа отчасти совпадает, и Ваня, кажется, даже с удовольствием принимает листок с самостоятельной работой. Лишь все вооружаются двойными листочками и ручкой, Женя тянет шею и заглядывает в работу Вани – там уже во всю разворачивается первое задание. – Даже не пытайся, – предупреждает Ваня. – К тому же, у нас разные варианты. – Я бы сказал, что мне дали второй вариант вместо первого. У учителя всё равно крыша едет, он во всякую хуйню верит. – Опрометчиво, – замечает, хмыкая, Ваня и закрывает работу. Достаточно для того, чтобы Женя ничего не увидел. – Бля, ну вот что ты за человек такой? Я потом задолбаюсь переписывать. Он всё равно двойки не ставит. – Тебе будет полезно изучить материал несколько раз. Говорят, повторение – мать учения. – Мучения, скорее. Женя тяжело и раздражённо вздыхает и переходит к плану Б, который до появления Вани часто был планом А. Он оборачивается и встречается с напуганным взглядом одноклассника, который не считается великим отличником, но математику знает на зубок. – Слышь, списать дай, – произносит он угрожающе, но, разумеется, шёпотом. Ответа он не получает, хотя заучка уже хочет протянуть свой листок, как часто это делает, лишь бы потом не страдать впоследствии, как чувствует на своём предплечьи руку Вани. – От человека отстань, – говорит Злобин и отворачивает Женю к своей парте, хватку усилив. Но Женя руку сбрасывает и приближается, чтобы взглянуть в эти наглые глаза. – А ты мне кто, чтобы запрещать? Отец, мать? Ты просто мудила, который ещё и дня здесь не провёл и не знаешь здешних порядков. Слишком смелый? Я вышибу твою смелость, да так, что ты в ногах у меня ползать будешь. – Боков и Злобин, почему не самостоятельной занимаемся? – подаёт разгневанный голос учитель-маразматик. – Хороший вопрос, Виктор Степанович. Задайте его лично Бокову. Он меня отвлекает, – отвечает невозмутимо Ваня и хмыкает Жене, прежде чем вновь уткнуться в работу. – Сука, – шипит себе под нос Женя. – Боков, после уроков зайдёте, чтобы переписать самостоятельную. Сейчас вы остаётесь без этого права, – Виктор Степанович встаёт и подходит к их парте, чтобы забрать лист с напечатанными заданиями у Жени. – Сука, – вновь шипит себе под нос Женя, лишь учитель отходит. – Тебе пизда, мудила. – Геометрией лучше займись, – лишь отвечает ему всё такой же спокойный Ваня. В душе Жени зреет гнев, и он мечтает утопить где-нибудь этого придурка. После уроков он не планировал заниматься таким ненужным предметом, как геометрия. Но всё же приходит, пишет самостоятельную и с грехом пополам получает «три». Такое его вполне устраивает. Не устраивает его новенький, который за первый день уже выел весь мозг. Он бы с радостью выселил его со своей парты, но все места в классе заняты, а меняться никто не хочет. С ним сидеть никто не хочет. А этот мудила, хоть и язва, но терпит. Никого не просит поменяться местами, сидит себе спокойно и на возмущения Жени отвечает так же спокойно. Бесит. – Неужели тебя всё устраивает? – спрашивает Женя спустя несколько дней. – А что, что-то должно не устраивать? Себя имеешь в виду? – хмыкает Ваня, повторяя материал в учебнике истории. – Бля, не шелести, придурок, я ж и врезать могу, – Женя гневно сжимает кулаки, а после вздыхает. – Может, и себя. Многие бы давно от меня сбежали. – Как видишь, мне сбегать некуда. К тому же, я не собираюсь перечить нашей классной. – Ой, какой послушный мальчик, просто загляденье, – саркастично отвечает ему Женя. – Даже тошнит от этого. – Меня тошнит от того, какой ты бескультурный. Запугал весь класс, если не всю школу, и рад. Самому-то не тошно от себя? Женя сжимает челюсть и почти готов занести кулак для удара, но в класс заходит Марина Романовна, по совместительству учитель истории, и вместе с ней звенит звонок. Одиннадцатый класс поднимается, приветствуя учителя. Марина Романовна объявляет о проверочной, вопросы которой были заданы неделю назад. – Блять, – слетает с губ Жени, который совершенно забыл о ней. Он бы и не готовился, только настроение от этой новости падает ниже плинтуса. – Не готов? – спрашивает Ваня, прекрасно зная ответ. – Хочешь похвастаться, что ты готов? Ваня молчит, а Женя ждёт своей участи – ощущает, что его спросят, вызовут к доске, и он снова не сможет сказать ничего. История – вообще отдельные врата в ад. Спросят человека два-три, по старой традиции, но Женя чувствует – он уже среди этих людей. Пока он предаётся мыслям о своей горькой судьбе, оказывается, что предчувствие его не обманывает. Его вызывают к доске. – Блять, – повторяет Женя себе под нос и ощущает, как Ваня тыкает его в локоть. Он уже хочет возмутиться и послать его нахуй, как видит стикер с ответами на вопросы. Брови ползут вверх, и он даже ничего ответить толком не может от шока. С чего такая доброта? – Иди, – говорит охуевшему от происходящего Жене Ваня. Женя, не тратя больше ни секунды, встаёт и направляется к доске. Стикер прячет под рукав. К счастью, он умеет оставаться незамеченным, когда дело касается списывания или подглядывания. На вопросы все отвечает правильно и сам себе удивляется, что на некоторые знает ответы и без подсказки. Марина Романовна остаётся довольной и удивлённой, ставя Бокову аж «пять». – Ты зачем мне помог? – спросил, лишь сев обратно на место, Женя. Ваня плечами жмёт. – Что за благотворительность? – Ты чем-то недоволен? – спрашивает Злобин. – Да нет... Но спасибо типа. Ваня кивает в ответ и снова утыкается в повторение параграфа. А Женя остаётся в невероятном ахуе. Ему никто и никогда не помогал в учёбе добровольно. По окончании урока учительница подзывает обоих к себе. Они переглядываются между собой, а в голове одна мысль – их вычислили. – Я очень довольна тобой, Женя, – улыбается Марина Романовна ему, а после переводит взгляд на Ваню. В её глазах ни капли подозрения, осуждения или чего-либо ещё подобного. – Думаю, это влияние Вани. Всё-таки помогает тебе, да? Или ты решил подчерпнуть немного знаний? Женя ответить не успевает, но фыркает, как учительница продолжает: – Если дальше пойдёт такими темпами, твои оценки, Жень, невероятно улучшатся. Поэтому, Ваня, у тебя миссия – натаскать его. Если сторонишься его, не переживай, в душе он добряк. Глаза обоих почти что вылезают из орбит от подобной просьбы. – Мне что, по каждому предмету с ним заниматься? – ошеломлённо спрашивает Ваня. – О нет. Не думаю. Лучше сфокусироваться на тех, которые совсем уж западают. Физика, например. – Вот же... – сквозь зубы шипит Женя, но знает, что классной лучше не перечить. – Я должен тратить своё время на него? – возмущается Ваня. Марина Романовна грустно вздыхает и отводит Ваню в сторону. – Слушай... – она бросает взгляд на Женю, который делает вид, что ему их приватный разговор совсем не интересен, и понижает тон голоса. – Он умный парень. Только ленивый... И характер-то у него такой не по своей воле. Я боюсь, что он так и останется в нашем городе, где его родители задавят. Мне его жаль по-человечески. И я прошу тебя только потому, что знаю, – ты готов помочь. Как говорится, с кем поведёшься, от того и наберёшься. Для его же блага было бы взять от тебя хорошее. В общем, Вань, я не заставляю, просто парнишку выручать надо. Ваня задумывается и понимает, что его доброе сердце не сможет отказать, и он со вздохом кивает. Женя стоит поодаль, скрестив руки на груди, в ожидании, когда классная и Ваня наговорятся. Они возвращаются, и Марина Романовна с улыбкой треплет короткие волосы Жени. – Ваня готов тебе помочь. И я очень надеюсь, Жень, что ты воспользуешься этим шансом. Учительница уходят, и оба понимают, что оказались в яме. – Меня бесит, что ты такой добрый. – Меня тоже. Только давай без этого. После уроков помогу тебе с домашкой, идёт? – спрашивает Ваня, закидывая рюкзак на плечо. – Я, скорее всего, в курилке буду, – невозмутимо сообщает Женя. – Тогда там и позанимаемся, – отвечает так же невозмутимо Ваня и уходит, оставляя Женю недоумевать, какого чёрта Злобин так рвётся ему помогать. После уроков Ваня действительно находит Женю в курилке, а точнее, месте, скрытом от глаз учителей, которое для учеников, страдающих курением, стало местом сбора. Женя смеривает прибывшего усталым взглядом. А Ваня совсем не ведётся на эти глаза, что обычно всех и каждого заставляют отступить, и достаёт пачку сигарет вкупе с зажигалкой. Женя в ахуе хлопает ресницами. – А ты не такой правильный мальчик, каким кажешься, да? Ваня закуривает и выпускает дым в сторону Жени. Его спокойствие бьёт по самолюбию Бокова, и он сжимает свободный кулак. – Ты ещё многое обо мне не знаешь. – Что ещё? – спрашивает без интереса Женя. – Я с физикой могу тебе помочь. И не только, знаешь ли. – Боже, как же мне похуй, – хмыкает Боков и докуривает сигарету, выбрасывая окурок в сторону. – А ты совсем безотказный. Боишься классную? И не смог дать отпор? Зачем тебе такой груз, как я? Иди, живи, веселись! – Меня не заставляли. Женя прищуривается и рассматривает лицо Вани. Пиздит? Да по нему хер поймёшь. Ваня же прислоняется боком к зданию и медленно выпускает дым, словно происходящее его совсем не волнует. – Я просто хочу помочь тебе. Ты же хочешь уехать отсюда и забыть этот ад навсегда? Взгляд карих глаз опускается в землю. Как вообще этот придурок может хоть что-то понимать, касаемо чувств Жени? Они же даже толком не общаются, перебрасываются лишь ядовитой пассивной агрессией. – Классная всё рассказала? – Она ничего практически не говорила. Я чувствую. И сам хочу свалить отсюда. – Наш милейший городок тебя не впечатлил? – хмыкает Женя. Ваня сглатывает и впервые оказывается уязвимым, но через секунду собирается и отвечает: – Не в этом дело. Давай найдём свободный кабинет, и я помогу тебе с домашкой. Сигарета потухшая летит под ноги, и Ваня, не дожидаясь Жени, разворачивается и выходит к школе. Женя примиряется с судьбой и идёт следом, хотя в любом-другом случае мог бы сбежать. Сейчас же чувствует сдвиг по фазе – он будет заниматься уроками с каким-то долбанным заучкой. Он, блять, Женя Боков! Так они начинают заниматься домашним заданием практически каждый будний день. Женя порой возмущается, а Ваня остаётся на удивление спокойным. Боков не понимает, как его в принципе можно терпеть. Оценки действительно улучшаются, и Женя понимает, что многое было не таким уж сложным. Однако пугает больше не это, а то, что к Ване чувства начинают меняться. Причём так, что голову кружит от одного лишь его взгляда. Женя продолжает и слать его, и выпускать яд, но стоит Ване отвернуться, как взгляд долгий задерживает. И до безумия хочется затолкать эти чувства куда-то глубоко, но словно магнитом его тянет к Ване. Точно преданный пёс приходит после уроков и садится за домашнее задание. Ваня терпеливо объясняет, рассказывает, помогает. Возможно, это и подкупает, – такое отношение. Когда как каждый норовит сбежать и забыть Бокова, Ваня остаётся рядом и ничего взамен не требует. – Вот ты где, – слышится за спиной голос Вани. – Я ждал тебя, думал, ты меня бросил. Женя судорожно выдыхает и прикрывает глаза. – Нет, я просто засиделся здесь. – Не знал, что ты любишь играть на пианино. Пальцами проведя по белым клавишам, Женя изнутри щёку прикусывает и видит краем глаза, как Ваня присаживается рядом и тоже пальцами скользит по клавишам. – Иногда зависаю здесь, – Женя оглядывает небольшую комнату за актовым залом и взгляд от пристальных глаз Вани отводит. – Родители заставили ещё в начальной школе пойти в музыкалку. Мне, на удивление, понравилось. Я отучился и теперь время от времени хожу сюда, когда... мысли надо разгрузить. Ване необязательно знать, что в последнее время Женя появляется здесь чаще обычного, потому что в голове только он. Так сильно застрявший там и выжженный клеймом на подкорке сознания. Женя до внутренней дрожи борется с тем, чтобы удержать себя и не накрыть руку Злобина своей. – Музыка - твоя медитация? – Что-то вроде того. – Сыграешь что-нибудь? – Бля, а тебе не похуй? – закатывает глаза Женя и делает вид, будто всё это его раздражает. – Нет. Спустя пару секунд колебаний Женя всё-таки начинает играть классическую музыку. В душе что-то странным образом звенит от того, что Ваня слышит мелодию, которую он играет. И наблюдает так внимательно... Удивительно. Приятно. И словно неосязаемая нить сплетает их в этот миг. Сосредоточившись на музыке, Женя не замечает, как Ваня накрывает пальцами клавиши и начинает играть вместе с ним. Ту же мелодию, только на октаву выше. Сердце учащает свой ритм, и Женя чувствует себя на грани потерять такт. Но делает вдох-выдох и утопает в музыке. Их общих нотах, что сплетаются в прекрасную мелодию. Лишь тишина накрывает обоих, Ваня, явно потрясённый случившимся и словно тоже почувствовавший нечто особенное, шепчет: – Вау... – Охренеть. Ты подключился, – выдаёт Женя, выдохнув. – У меня тоже за спиной годы учёбы в музыкальной школе. Сейчас периодически сажусь за старое пианино в нашей квартире. А здесь... Просто узнал мелодию и решил вспомнить. – Вспомнил. Охуеть, как чётко вспомнил. Ваня смеётся, и Женя впервые слышит его смех. Всё внутри замирает от этого звука. Так и хочется протянуть руку и поправить упавшие на лоб пряди, но Женя лишь прокашливается и отводит взгляд. Их окутывает тишина, лишь смех Вани затихает. Он, понизив тон, спрашивает: – У меня совсем в голове не укладывается, как ты можешь играть на пианино. Это словно две параллели. Как так вышло? – Я же сказал, зануда, родители заставили. А мне понравилось. – Это мне понятно. Только... тут нечто на психологическом уровне. – Бля, Ванечка ещё и в психологи заделался? – Музыка тебя успокаивает. Ты не спешишь домой после уроков, даже после наших занятий. И... всё-таки дома не всё в порядке, да? Женя изгибает бровь. Какого чёрта этот умник надеется, что он раскроет перед ним душу? Да никогда и не перед кем. Чёрт... Ладно, кроме него. Он прикрывает глаза и борется с чувствами, но всё же тяжело вздыхает. – Родители вечно мне всё запрещают. Знаешь, строгость и консерватизм – вот, что ими всегда движет. Лишь один неверный шаг, и я уже будто под дулом пистолета, – он проводит пальцами по клавишам и не смотрит на Ваню, но чувствует его взгляд. – Я устал от этого. И молчать перестал года три назад, но всё усугубилось. Каждый день крики, ссоры. Не только со мной, но и с друг другом в последнее время они не могут найти общий язык. Это как ад, где ты горишь, лишь переступая его порог. – И твои выходки - своего рода вызов? – спрашивает Ваня неуверенно, боясь своим вопросом задеть больное. – Ну наверно, хули, – хмыкает Женя, в психологии ничего не понимая. – Я и стёкла бил в школе. Случайно. Снежок просто попал. Маты на доске писал. Училка достала, все мозги мне исклевала. Уволилась, к счастью, ещё до твоего прихода. Много всего ещё.... За это прилетает постоянно, конечно. И от учителей, и от родителей. Но устал я от них уже от всех. Сидеть сложа руки не хочу, хочу всем показать, что я не терпила. Заебали. – Знаешь, что я заметил? – Ваня уголки губ приподнимает, делая небольшую паузу. – Ну? – В последнее время ты спокоен. Никто на тебя не жалуется, учителя часто хвалят. – О, думаешь, это благодаря тебе, зануда? – Женя смотрит на Ваню и усмехается. Ваня голову опускает и тихо смеётся, а Женя губу закусывает от того, как он красив в этот момент. И до покалывания на кончиках пальцев хочется взъерошить эти непослушные волосы. – Склонен надеяться, – отвечает кратко Ваня и голову поднимает. – Может, всё-таки пойдём позанимаемся?

***

В один из дней, когда коридоры школы постепенно пустеют, Женя и Ваня снова сидят в свободном кабинете и делают домашнее задание. Перед ними учебник физики, и Ваня объясняет решение задачи. – Может, завтра и контрольную самостоятельно напишешь? – спрашивает Ваня, легко улыбаясь. – Делаешь успехи. – Бля, ну ты и фантазёр, Ванечка, – отвечает Женя. В тетради сам пишет правильную формулу, без подсказки. – Ещё скажи, что я экзамены на максимальный балл сдам. – Всё возможно, Жень. Ты себя недооцениваешь. – Да не, – фыркает Женя. – Я охуенен. – А вот с самооценкой стоит поработать. – Чем тебе моя самооценка не угодила? Ваня усмехается и сам что-то пишет в тетради. Он загадочно улыбается и подпирает рукой подбородок. – Весьма завышенная, не считаешь? – Ёпта. Ну снова твои психологические наклонности... Ваня смеётся с этого определения. – Не в этом дело. Я не психолог. Просто тебе стоит охладить пыл. Бокова эти слова цепляют, и он, прежде чем подумать, говорит с ухмылкой: – Раз такой умный, может, сам мой пыл охладишь? Лицо Вани мгновенно меняется, и вся растерянность видна по движению глаз, губ и застывшему выражениию. Но Женя, понимая, что сболтнул лишнего, решает действовать. И плевать на стучащее набатом сердце, чуть дрожащие руки и голос в голове, проклинающий его неуёмный язык. Он кладёт ладонь на бедро Вани и сжимает, приблизившись и жарко прошептав: – Ну давай, я думаю, твой острый язык справится с этой миссией. Ваня поспешно выдыхает. Его щёки мгновенно заливаются румянцем. Красным, стыдливым и горячим. Он не знает, что ответить, чувствуя, как давит на него близость Жени, как пересохло в горле и как приятно ощущается сжимающая его бедро чужая рука. Он отводит бегающий взгляд и хватает тетрадь с парты, поспешно поднимаясь. – Я должен понять, как дальше решать задачу. Он поспешно идёт к окну, открывает его дрожащими руками, вдыхает свежий воздух и встаёт рядом, отвернувшись к стене и уткнув взгляд в тетрадь. Всё внутри трясётся, как и тетрадь в руках. Голубые глаза никак не могут сосредоточиться на написанном в тетради, а дыхание быстрое, отчего голова начинает кружиться. Женя видит состояние Вани. Разумным было бы отступить и не давить на парня, а то отпугнёт, но он чувствует, что не хочет отступать. Руки зудят в желании снова прикоснуться. Он встаёт и подходит сзади. Ветер из окна приятно обдувает горячее, как и у Вани, лицо. Женя ощущает, как его накрывает от этого парнишки всё сильнее, и в голове срываются все предохранители. Близость манит, а чувства разгораются словно бензин, подожённый спичкой, всё сильнее и сильнее. Боков обхватывает его за талию и резко прижимает к стене. Он слышит, как Ваня удивлённо вздыхает, как шуршит несчастная тетрадь. Женя вдыхает его запах и запускает руку под рубашку, скользя по торсу и целуя молочную шею. Ваня издаёт проклятый стон, и Женя жмётся сильнее. Злобин до мурашек чувствует его возбуждение, и сам готов распалиться в объятиях, крепких и желанных, чувствуя, как давят брюки и галстук душит горло. Горячие губы продолжают скользить по шее, а пальцы блуждать по коже, кажется, тоже оставляя отпечатки. Но их сбивают приближающиеся шаги, которые ощущаются как звон колокола. Женя мигом отстраняется, а Ваня начинает поправлять рубашку, когда дверь открывается, и оба оборачиваются. – Ой, мальчики, а вы чего здесь? – спрашивает уборщица, женщина лет шестидесяти. К счастью, вдаль она видит плохо и прищуривается, чтобы понять, что в кабинете действительно мальчики. – Я думала, все уж давно разошлись. – Мы... – хриплым голосом начинает Ваня и прокашливается, уходя к парте и начиная собирать вещи. –...физикой занимались. – Ага, трение изучали, – хмыкает Женя, наблюдая за потерянным Ваней. – И уже закончили, поэтому мешать Вам не будем. Ваня хватает рюкзак, куда поспешно всё скидал, и стремительно выходит из кабинета. Уборщица, не заметив ничего странного, приступает к своей работе. А Женя ощущает глубокое разочарование и боль в районе сердца. Тоже начинает собирать вещи, но медленнее, думая и думая о случившемся.

***

Последующие дни они не общаются. На вопросы Жени, когда они снова могут позаниматься, Ваня всегда отвечает уклончиво, совсем не смотря на него. «Не сегодня», «я занят», «у меня дела». Женя понимает, что отпугнул от себя единственного человека, который не боялся с ним общаться и уважал. Теперь снова его поглощает одиночество. Но заниматься уроками он продолжает. Без толкового объяснения выходит хуже, но, к счастью, не ужасно. Изменившееся отношение Вани к нему словно ножом режет по сердцу. Что ощущается больнее, так это то, что он внезапно начал общаться с их одноклассницей Диной. И Женя бы мог припугнуть девушку, чтобы не крутилась возле Вани, но понимает, что так отстранит от себя парня ещё больше. А так хотя бы есть какой-никакой шанс. Дина, весёлая и активная, устраивает вечеринку у себя дома и в первую очередь, конечно же, приглашает Ваню. Свидетелем этого становится Женя, когда Дина подходит к их парте, флиртующе улыбается и заправляет прядь волос за ухо. Женю пробирает, и он сжимает ручку в кулаке до хруста. Она зовёт Ваню к себе на вечеринку, и тот – вот же блять – соглашается. Ближе к вечеру Дина пишет в беседе класса о вечеринке и зовёт всех одноклассников. Женя решает, что это его шанс разлучить парочку. Его, скорее всего, там не ждут. Но раз пригласили на вечеринку с бесплатным алкоголем – грех отказаться. И вот в назначенный день Женя приходит на квартиру к Дине и сразу подходит к столу с алкоголем, наливая себе в стакан водки. Выпивает залпом, ничем не разбавив и не закусив. Ищет глазами парочку и до хруста сжимает стаканчик, когда видит их у стены напротив, смеющихся и ведущих диалог. Ревность заполняет всё нутро, когда он видит, как она касается его. А он даже не сбрасывает её руки, а продолжает улыбаться. В голове самым наглым образом всплывают кадры с того дня, когда Ваня, прижатый к стене, стонал и краснел так красиво, что по его румянцу было несложно определить, насколько сильно он хочет ему отдаться. Женя снова выпивает водку, борясь с нахлынувшим возбуждением. Вечер проходит в раздумьях и с алкоголем в руке. Присутствующие обходят Женю стороной, не желая лишних конфликтов. А ему настолько на всех наплевать, насколько не наплевать на одного человека на этой тухлой тусовке. И в груди так всё нервно бьётся... Женя боится подойти и поговорить. Он никогда и ничего так не боялся, чем увидеть в глазах напротив разочарование. И вот, лишь отойдя на пару минут в уборную, Женя осознаёт, что потерял из вида Ваню. Дина мило общается с другими, а Злобин куда-то пропал. К счастью, алкоголь начал действовать, и Женя больше не терпит, а идёт искать парнишку с целью поговорить, всё выяснить, засосать... Ладно, может быть, он преувеличивает свои возможности и точно не захочет отталкивать Ваню ещё больше. Обойдя большую часть квартиры, он находит его на балконе, одиноко стоящего у перил и курящего сигарету. – Чего убежал от своей подружки? – спрашивает с усмешкой Женя, равняясь с ним и тоже закуривая сигарету. Ваня вздрагивает от неожиданности. Женя знает, что юноша выпил и вряд ли станет стесняться и волноваться как в последнее время. – Ревнуешь? – Интересуюсь. – Расслабься, мы просто общаемся. Она мне не интересна... Как девушка. – Приятно знать, – кивает Женя. – Вы сильно сблизились за последнее время, и выглядит это, мягко говоря, странно. Ваня с секунду смеривает его взглядом, думая, что сказать, а после с тяжёлым вздохом говорит, вновь устремив взгляд на тёмные многоэтажки: – Она мне сестру напомнила... И я надеялся, что наши отношения не выйдут за рамки дружеских, но пару минут назад она попыталась меня поцеловать. Женя сжимает свободный кулак от ревности, но решает не затрагивать эту тему, а уточнить иное. Пока Ваня разговорчив, что, кстати, в последнее время на вес золота. – Сестру? – Да... Мы жили здесь, в том доме, – Ваня показывает ладонью на один из домов, стоящий чуть поодаль. – До того, как мне исполнилось десять. Всё было прекрасно. Я, мама, папа и Ника жили душа в душу. Она младше меня на два года, и это... лучшая сестра, которую только можно представить. Мы всегда играли вместе, у нас даже друзей толком не было, только мы вдвоём. И однажды... – Ваня сглатывает и прикрывает глаза, оставив сигарету в пепельнице. – Мы пошли гулять вдвоём... Был такой солнечный день ранней весной, что глаза жгло. Я держал её за руку. Всё-таки я старший брат и ответственнен за неё. Мы проходили по шумному проспекту, когда Ника увидела кошку на дороге, не знающую, куда податься... А после и мчащуюся на неё машину... Ника всегда такой доброй была, милой, открытой... И совсем не смогла сдержаться, чтобы оставить эту кошку в покое, в надежде, что она успеет отпрыгнуть. Она так быстро бросилась на дорогу, что я даже не успел среагировать, как она... Ваня всхлипывает, пряча лицо в ладонях. Женя задерживает дыхание, совсем не ожидая такой откровенности от Вани и его совершенно разбитого состояния. Он убирает сигарету потухшую сигарету в пепельницу и кладёт подрагивающую ладонь на его спину. Ваня, совсем растроганный и печальный, хватается за Женю как за спасательный круг, утыкаясь лицом в плечо и обнимая. Боков впадает в состояние шока, но быстро приходит в себя и обнимает в ответ, осторожно поглаживая по спине. – Я так виноват, Жень, боги, я до сих пор себя простить не могу. – Вань... – немного севшим голосом говорит Женя. – Ты ничего бы и не успел. Ты был ребёнком, и всё произошло так быстро... Это не твоя вина, поверь. Это вина водителя, который наплевал на все правила. Он хотя бы получил по заслугам? – Да... – всхлипывает Ваня. – Он в тюрьме. – Посмотри на меня. Ваня поднимает голову, встречаясь своими ярко-голубыми от слёз глазами со взглядом Жени. – Ты не виноват. – Я мог бы держать её крепче. Женя обхватывает его лицо руками и смотрит в глаза. – Прекрати. Ты не должен так себя ненавидеть за это. Ничего не исправить, и помочь тоже не получилось бы. Это была слишком быстрая скорость, я прав? – Да... Он ещё был пьян... – Я очень тебе сочувствую. Это ужасно. Но ни в коем случае не вини себя, Вань. Ваня снова утыкается в его плечо и тяжело вздыхает, крепче обнимая Женю. Боков надеется, что он понял смысл его слов и это хоть немного, но всё-таки помогло. Спустя пару минут Ваня вдруг снова начинает говорить, уткнувшись носом в шею Жени, что вызывает у того бурю мурашек: – У нас семья треснула после этого. Родители не могли пережить утрату дочери, стали часто ссориться. Папа пропадал постоянно, я его почти не видел. Мама плакала в спальне. Я был один. Потом они развелись. Мама забрала меня в другой город. И мы там тихо-мирно жили до этого года. Мы свыклись с утратой Ники, хотя по-прежнему внутри больно. Отец о нас не вспоминает практически, лишь иногда меня с днём рождения поздравляет. У него, вроде как, семья новая появилась, и он не хочет впускать нас... Меня в свою новую жизнь. А мама... Мама нашла себе другого мужчину. Отсюда. Познакомились, когда он был в командировке. И вот... Мы снова здесь. Они счастливы, готовятся к свадьбе. А я... Чёрт, – Ваня сглатывает тяжело. – Каждая улица, каждый переулок, каждый дом напоминает мне о Нике. Это душит. Мне здесь тяжело. – Ты поэтому стал мне помогать? – хрипло спрашивает Женя. – Да... Мы оба хотим выбраться отсюда поскорее. Иначе... Оно же убьёт. С губ Жени срывается вздох, и он поднимает голову Вани со своего плеча, оставляя нежный поцелуй на лбу. Ваня ресницами хлопает, в надежде избежать нового потока слёз. – Дина совсем не оправдала твои ожидания? – спрашивает осторожно Женя. – Нет. Я начал с ней общаться, и в голове промелькнула мысль, что, возможно, такой же была бы и Ника в нашем возрасте. Они и внешне чем-то похожи. Я и поверил, что у нас может быть дружба, но у Дины были другие планы. – А я... Я оправдал твои ожидания? – спрашивает Женя не в силах поднять взгляд. Он лишь скользит руками по его предплечьям. – Я сразу понял, что ты не просто глупый хулиган, который отстраняет всех от себя чисто из принципа. Я рад, что ты изменился. – Но ты же отстранился. – А это был твой коварный план? – с усмешкой спрашивает Ваня, скользя немного пьяным взглядом по лицу Жени. В голубых глазах виден блеск от уличного освещения... Но Боков считает, что от совсем иного. – Нет. Я сглупил. Прости, если отпугнул тебя тогда в кабинете, – в голосе Жени скользит сожаление, и он усиливает хватку на предплечьях Вани, показывая, как сильно он сожалеет. Но вовремя отпускает, совсем не желая навредить. Ваня в шоке выдыхает. Боков извиняется? Сожалеет? Удивительно. – Ты не отпугнул. Скорее, я сам испугался своей реакции и своих чувств. Я избегал тебя, и это было действительно глупо. Но мне тебя до жути не хватало. И не хватает, Жень. – Ты мне нравишься, – срывается в унисон с губ обоих, и они замирают. Щёки покрываются румянцем, а губы медленно, но верно расплываются в улыбке. Это похоже на что-то невероятное. В душе наконец поселяется покой. Женя прижимает Ваню к себе и шепчет: – Мне тоже тебя не хватало. А после осторожно касается его губ своими. Ваня расслабляется и обнимает в ответ, отвечая на столь желанный поцелуй. Губы Вани с солёным от слёз привкусом, но такие мягкие и нежные, что сердце на миг замирает. Пока в квартире шумно, и гости наслаждаются алкоголем и весельем, на балконе – спокойно, нежно и потрясающе красиво. Они наслаждаются тем, что обрели друг друга. Две потерянные души.