Моя мятная зависимость

      cigarettes after sex — apocalypse      

Лениво открыв глаза, я осознаю, что меня разбудил едкий запах сигарет. Пробуждаясь дальше, понимаю, что я проснулся посреди ночи, а Юнги рядом нет. Мой взгляд устремился на приоткрытую дверь балкона, откуда веял прохладный ветер, покачивая длинные шторы. Тихо встав, я выглянул из-за двери, где увидел чудо с отросшими мятными волосами. Юнги медленно покуривал сигарету, вдумчиво рассматривая ночной город. По небу были рассыпаны миллионы звёзд, а яркие огни города и мертвая тишина сообщала о том, что нужно спать. Но Мин любит ночь. Он часто выходил в это время на балкон, курил сигареты и думал о своем. Я к этому привык, но все равно хотелось, чтобы Юнги хотя бы раз позвал меня вот так ночью постоять с ним и в тишине рассматривать ночной город. Я бы даже не выкидывал его сигареты, как это делаю обычно, ведь эта привычка медленно убивала молодого продюсера. Обычно я просто засыпал без него, но в этот раз желание побыть с любимым человеком одолела меня. Я тихо подкрался к нему и, обняв за талию, удобно положив голову на широкие плечи. В эту же секунду мне ярко ударил запах никотина со вкусом мяты и дыни. Этот едкий дым заполнял полностью лёгкие моего человека, уничтожая внутри. Я ненавижу эту привычку Юнги, но конкретно этот сладковатый запах мне нравится. Вся его одежда пропитана едким запахом никотина, но порой мне даже это нравится. Если зависимость Юнги — сигареты, то он и есть моя зависимость. Я изо всех сил обнимал Юнги, в надежде, что его тело согреет мои ледяные руки, всё-таки летние ночи далеко не теплые. В ответ на мои действия я услышал хриплое: —Иди спать, холодно же сейчас. Но он даже не догадывался, как грел меня одним только голосом. Его низкий тембр сводил меня с ума, заставляя в голове прокручивать эту бедную фразу, тем самым «согревая» себя. — Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя. Ты такой тёплый. Пусть ты и прикидывается холодным, но ты невероятно нежный человек, мой Юнги.  Я сам не понимал, к чему это внезапно сказал, просто несуразный поток мыслей неожиданно вылился наружу. В ответ услышал тихий смех и я уверен, что он покраснел, но Мин сделает все, что бы скрыть это. — Смотрю, тебя на слащавую дрянь потянуло, — снова идёт пауза, а после еле слышный смех, — так, значит, я не холодный, а нежный, да? — Именно… После этого я начал ещё больше прижиматься к любимому Юну и тереться носом об его мощные плечи, с надеждой, что он повернется. Но, как всегда, этот «я холодный и безэмоциональный, но на самом деле мягкий» Юнги делает вид, что ничего не понимает, и приходится в лоб просить. — Юнги… можешь… повернуться ко мне? Мне холодно, — я говорю это робко и аккуратно, будто боюсь спугнуть бездомного кота, которого хочу накормить. В ответ Юнги медленно, словно не хотя, повернулся ко мне и начал смотреть прямо в глаза. Отросшая мятная челка мешала полностью взглянуть в эти бездонные тёмные глаза, но это не создаёт мне проблему обхватить пухлыми ладошками его острые скулы и, убрав чёлку, продолжить рассматривать своё «произведение искусства». Сразу же Юнги выкинул сигарету, а жилистые худые руки Мина устраиваются на талии под футболкой, задерживая взгляд на моих губах. В его взгляде ярко читалось: «Я хочу тебя поцеловать», но я никогда не был против. Я полностью отдался ему и только ему я полностью доверяю. Обветренные губы Юнги накрывают мои пухлые губы, прижимая ближе к себе, от чего я теряюсь в фейерверке чувств. В эти минуты и проявляется его нежность. Он всегда аккуратно и с трепетом меня целовал, медленно расцеловывая сначала верхнюю губу, потом нижнюю, не спеша углубляя поцелуй, наслаждаясь каждым мгновением. Его большие ладони начали исследовать моё тело, начиная от спины, потихоньку перемещаясь к рёбрам, задерживаясь на талии, вызывая этими жестами миллионы мурашек по всему телу. Осознав, что я сейчас раскусил холодную оболочку хёна, я начал, как дурачок, улыбаться, в ответ получая усмешку Юнги. — Чего ты смеёшься? — сам того не осознавая, Мин начал теряется носом об мою щеку, а я в такие моменты боялся сделать лишний вдох, дабы его не спугнуть. В ответ я начал прижимать его к себе и мягко шептать: — Юнги… мой Юнги… я люблю тебя. Прикрыв глаза, я начал вслушиваться в его сердцебиение, но шепот хёна прервал меня: — Я… я тоже люблю тебя, — сильно засмущавшись, Юнги уткнулся в мою шею, обняв крепко за талию и прошептав в конце: — ничего не говори, пожалуйста. А я и не собирался. Он такой нелепый и искренний. Обняв Мина за плечи, я начал перебирать пряди выкрашенных волос, смотря на небо. Начинало рассветать. Все казалось мне каким-то медленным, умиротворённым, нежным. Хотелось вот так всегда стоять, обнимать Юнги и следить за бордовым диском, который начинал подниматься над линией горизонта. Я уже не помнил, как Юнги отнес меня на кровать, укутал в одеяло и, сильно обняв, закончил нашу короткую ночь, погрузившись в крепкий сон.