Haibara Yuu

Первый раз это случается недели через две после начала учёбы. Хайбара — хороший ученик, и был таким всю свою жизнь. Он умеет быть хорошим: искренним, старательным, приятным в общении. И, если говорить начистоту, даётся ему это без особых усилий. Он любит людей. «Быть добрым по отношению к другим легко, если ты обращаешь внимание на хорошее, — говорила ему мама. — И с уважением к ним проблем не будет». Поэтому ему трудно понять, почему некоторым так нравится действовать учителю на нервы. — Сатору! — кричит Яга. — Для чего ты здесь, если не собираешься заниматься делом? Прошло всего лишь две недели с начала учёбы. Хайбара приехал в Токийскую магическую школу пятнадцать дней назад, и окружившая его в тот момент атмосфера умиротворённости подсказала ему, что утопающий в зелени кампус был местом достойным и благородным. Руководство держится в стороне. Учитель строгий. Ученики постарше достойны восхищения. Это печально известная, но в то же время глубоко уважаемая школа для подготовки магов. — Сатору! — продолжает кричать Яга. — Спускайся сюда! — У меня уши сейчас лопнут, — бормочет под нос Нанами. — Уверен, что это вот-вот закончится, — нервно говорит Хайбара. — Я прав, Гето? Но Гето лишь улыбается. Хайбаре жаль, что он сейчас не на больничном. Всё это длится уже слишком долго. Они собрались на тренировочной площадке: сам Хайбара, Нанами, Яга и Гето (к Гето на данный момент Хайбара относится лучше всего, хотя иметь любимчиков нехорошо; он единственный всегда ему улыбается, а также берёт с собой в город и угощает в лучших местных ресторанчиках, что приравнивает его чуть ли не к божеству), но не прошло и десяти минут с начала тренировки, как Сатору Годжо нарисовался на ветке стоящего неподалёку дерева, ухмыльнулся, а потом начал комментировать всё, чему Яга пытался их научить. — Спасибо, но я не нуждаюсь в комментариях в прямом эфире, — ворчливо говорит Яга. — Да ладно вам! По-моему, это смешно. — Ты не мог бы пойти в другое место? — настойчиво продолжает Яга. — В город, например? Перестать мешать одноклассникам? — Но учите-е-ель, — плаксиво говорит Годжо, — это же скучно! Сугуру здесь, Сёко куда-то свалила, мне абсолютно нечего делать, кроме как сидеть с вами и смотреть, как первокурсники тянутся целую вечность. Кстати, как долго это будет продолжаться? — Растяжка делает мышцы эластичнее, так что… — Да-да-да, — отмахивается Годжо. — Но я же просто сижу и смотрю. Что в этом такого? Мне нечем заняться. — Ты уже написал отчёты о своих миссиях? — Нечем интересным, — исправляется Годжо. Хайбара слушает их перепалку с широко раскрытыми глазами, не зная, удивляться ему или беспокоиться. Прямо сейчас Годжо улыбается им сверху вниз, откинувшись спиной на ствол дерева и сцепив руки за головой. Похоже, для него это в порядке вещей. Даже очки не снимает, когда разговаривает. Знакомы они с Годжо где-то неделю. Но Хайбара уже понимает, что Годжо — полная противоположность тому, кого Яга мог бы расценить как «хорошего ученика». Склонный к эксцентричным выходкам, он открыто выражает свои мысли — в отличие от более скрытной Сёко и сдержанного Нанами, — и поэтому его в какой-то степени легче понять. Годжо скривит лицо, если ему не понравится еда, уставится вдаль, если посчитает, что вы сказали глупость, и открыто выскажется, если будет не согласен с вами. Вот сейчас, к примеру, он так и будет держаться поодаль, отказываясь принимать участие в тренировке, так как счёл её идиотской. Хотя всё это, по мнению Хайбары, не объясняет того, почему Годжо до сих пор здесь. Разумеется, в мире существует миллион других интересных занятий. Но Годжо всё равно выбирает находиться здесь, несмотря на то, что считает происходящее скукотищей. — Годжо такой забавный, — говорит Хайбара. — Он всегда себя так ведёт? — спрашивает Нанами. — С тех пор, как поступил в эту школу в прошлом году, — потирая лоб рукой, отвечает Яга. Он так напоминает сейчас древний пергамент, что Хайбара испытывает резкий прилив сочувствия. — Да будет вам, учитель, — говорит Гето. — Это действительно его обычное поведение? — неуверенно интересуется Нанами. — И так всегда? — Нет, вовсе нет, — добродушно отвечает Гето. — Не всегда. Обычно он довольно сговорчив. Просто сегодня один из тех дней, когда у него слишком много энергии. Повернувшись, Хайбара видит на лице Гето спокойную, терпеливую улыбку. Его глаза искрятся весельем — и чем-то, что можно было бы назвать нежностью, если Хайбара себе ничего не напридумывал, — как будто для него это естественное положение вещей. Даже представить сложно, какой хаос творился в школе в течение их первого года совместной учёбы. — Сатору, — зовёт Яга, сжимая переносицу. Устало вздыхает. — Если ты собираешься находиться здесь, то спустись и помоги хотя бы поставить манекены. Будь как Сугуру. Его голос пропитан смирением. Насвистывая что-то, Сатору демонстративно отворачивается. Хайбара замечает, как на виске Яги пульсирует вена, и начинает яростно махать рукой. — Учитель! Я думаю, что уже достаточно растянулся, поэтому могу вам помочь всё подготовить! Нанами тут же бросает на него взгляд, полный отвращения, но Хайбара его игнорирует. Он не любит конфликты. Особенно в восемь утра. Он хороший ученик, а это значит, что он умеет распознавать напряжённые ситуации и разряжать их. Знает, что и когда лучше всего сказать. Однако, при всей своей интуиции, он понимает, что вряд ли сможет сказать что-нибудь Годжо и убедить его быть послушным. Никто не сможет, ведь даже приказов учителя недостаточно, чтобы повлиять на него и… Гето делает шаг вперёд. Не говоря ни слова, он идёт размеренной походкой от места, где стоял рядом с Нанами, к дереву, на котором сидит Годжо. Останавливается под ним, засовывает руки в карманы штанов и смотрит вверх. — Сатору, — мягко говорит Гето. — Спускайся. На него сверху вниз смотрит Годжо. Они обмениваются взглядами, смысл которых Хайбара не может расшифровать. Годжо, будто бы рассердившись на самого себя, что-то недовольно бурчит и спрыгивает с ветки на землю. Хайбара неверяще моргает. Смотрит на них во все глаза. С восхищением наблюдает за Гето, который тихо говорит что-то Годжо, но что именно он говорит — не разобрать. Годжо чешет затылок и бубнит что-то ему в ответ. Растянув губы в спокойной, искренней улыбке, Гето тянется, чтобы смахнуть налипшую грязь с поясницы Годжо. Тот сразу замирает. Чётко разглядеть выражения их лиц отсюда невозможно. Наклонив голову, Хайбара с любопытством смотрит, как Годжо прокашливается, бросает Гето несколько слов, а потом, сгорбившись, словно от обиды, уходит от них по каменной дорожке. Яга громко фыркает. — Ну… — говорит Нанами, — это было довольно просто. — Вот оно что, — измученно вздыхает Яга, скрестив руки на груди. Хмуро смотрит на Гето. Обычно он смотрит так на своих кукол, когда у них сносит крышу. Хайбара ощущает растущее беспокойство в груди и не понимает, откуда оно взялось. — Он слушает только тебя, не так ли? Услышав его, Гето удивлённо улыбается. — Нет, что вы. Не всегда. И тут что-то непонятное мелькает на его лице. Что-то паскудное. …Чего?