Я знаю, как ты пьёшь кофе по утрам

— Минхо! Где вы были? Стилисты ждут!       Он кивнул, пробормотал что-то о том, что просто размял ноги, и позволил увести себя в гримерку. Яркий свет ламп, знакомые руки, наносящие тональный крем, безразличная болтовня визажистов - все это было его миром. Миром масок и четких сценариев.       Но сегодня все было иначе. Пока ему поправляли волосы, он ловил свое отражение в зеркале и думал не о предстоящей съемке, а о том, как всего в паре сотен метров отсюда человек с карандашом в руке жил своей жизнью. И этот человек даже не подозревал, что стал объектом чьего-то тайного внимания.       На площадке Минхо работал на автомате. Улыбка, поворот, смена взгляда - его тело выполняло заученные движения, пока разум блуждал там, у кофейного окна. И странное дело - этот внутренний побег придавал его действиям новое качество. В его улыбке появилась легкая, едва уловимая дерзость, а во взгляде - заинтересованность, которую фотограф тут же с жадностью уловил.       — Великолепно, Минхо! Именно это настроение! Давай еще!       И он давал. Он играл роль «Минхо», звезды, но теперь это была игра с двойным дном. Он знал свой маленький, порочный секрет. Знание того, что он может быть кем-то другим - наблюдателем, тенью, охотником - наполняло его новой энергией. Это было опасно, унизительно и пьяняще.       Когда съемка закончилась, и он, наконец, сел в машину, он не полез в телефон, как обычно. Он просто смотрел в окно на мелькающие улицы, переживая все заново. Мгновение, когда их взгляды почти встретились, но Хан не увидел его. Ни айдола, ни поклонника, ни даже незнакомца. Просто пустое место.       Именно эта невидимость, этот полный провал в узнавании, стал для него наркотиком. Ему становилось мало. Он хотел смотреть снова. И он уже начинал прикидывать, какую еще ниточку из того цифрового следа можно потянуть, чтобы она привела его к Хану снова. На этот раз - возможно, ближе.