Лепестки Слез

Белый Корень начала медленно приходить в себя, голова всё ещё болела, но не так критически, раны больше не ныли, но слабость и истощение никуда не ушли, а к ним добавилась ещё и странная, тупая, тянущая боль в глубине живота. С огромным усилием приподнявшись на локтях, она тихо простонала от боли. Зрение всё ещё было помутненным, но сквозь туманную пелену, Корень смогла понять, что она уже не в лесу, а в какой-то хижине. Её попытки сориентироваться прервал звонкий, детский голос —Проснулась! Наконец-то! Гринлиф будет невероятно рад, что ты решила пока не уходить к богам и предкам, ха-ха! — это была ученица шамана, юная Провидица, она держала в руках какую-то чашку—Держи! Гринлиф сказал, чтобы ты это выпила, когда проснёшься! Это настойка из трав, они помогут тебе быстрее набраться сил для восстановления, пей, не торопись, горячее... Корень приняла чашку дрожащими руками, юная Провидица помогла ей начать пить, не облившись —Гринлиф скоро придёт, он расскажет, что случилось, а я пока разберу травы, если что-то нужно, ты только скажи! Всё дам Корень с трудом выдавила тихое —Спасибо... Провидица кивнула и убежала заниматься своими делами, а Белый Корень, тихо шипя от боли, пила отвар. Через три минуты тишины в хижину вернулся шаман, его ученица подскочила и побежала к нему —Гринлиф! Старик сердито уставился на неё и гортанно рыкнул —Опять ты за своё! Что я говорил про тишину в хижине? Девчушка виновато понурила голову и, перемявшись с ноги на ногу, буркнула —Прости.... Шаман весело дёрнул усами —Ха-ха-ха! Вот ведь дура чумная! Да иди сюда! —старик беззлобно хохоча, обнял ученицу—Ну как? Не развалила наши запасы без меня тут? Или мне опять посылать тебя куда подальше за травами? Как пациентка? Девчонка фыркнула, сдувая мех наставника со своего лица —Всё хорошо, она очнулась, я дала ей отвар, как ты и просил Гринлиф кивнул —Молодец... А теперь марш работать! Совсем от рук отбилась! Провидица тихо хихикнула и вернулась к травам. Шаман подошёл к кровати пациентки и присел —Ну-с... Как самочувствие? Уверен, что не очень, но спросить нужно.. Ожидая ответа, он начал ловко снимать повязки с мест порезов, проверяя их на наличие шрамов. Корень тихо выдохнула —Я... Да, я чувствую себя неважно... Голова болит, и живот... будто режут тупым ножем... Что произошло? Как ты нашёл меня? Гринлиф, не отрываясь от своего дела, ответил —Мальчишка Сквиф меня привёл, ты лежала там ни живая, ни мёртвая. Голову тебе проломили... Резали видимо много... Ноги переломали...—с каждым его словом тяжесть на душе у Корня становилась всё мучительнее—И... Ты это... Постарайся сейчас отнестись к произошедшему спокойно, в любом случае, мои слова и твои слезы уже ничего не изменят, держись... Корень онемела от ужаса ожидания, если Гринлиф, самый чёрствый и жёсткий шаман во всей долине, так взволнованно просит её сохранять спокойствие, значит всё действительно плохо. Женщина дрожащей рукой схватилась за сердце и крайне нерешительно кивнула, едва слышно прошептав —пожалуйста... скажи мне... не молчи... Гринлиф болезненно поморщился и тяжело выдохнул, положив руку ей на плечо и глядя куда-то в сторону —Не будет у тебя ребёнка... Не смог я его спасти... Мне искренне жаль... От услышанного мир мгновенно застыл, сердце оборвалось на полу-вдохе. Не может быть... Корень неподвижно застыла на пару мгновений, на её глазах навернулись слезы горя и бессилия, она бы хотела зарыдать, но шок и боль встали комом поперёк горла, даже дышать было тяжело. Грудь женщины судорожно сжалась в немом рыдании, бессильно сжавшись в комок, она горестно взвыла в колени. Ей казалось, что она потеряла всё. А что же скажет Черв, когда узнает? Гринлиф поднялся и, посадив свою ученицу рядом с пациенткой, пошёл заваривать настойку мяты, ромашки и мака, чтобы не дать Корею убить себя горем. Когда шаман все-таки заставил женщину выпить отвар, в дверь постучали. Провидица сорвалась с места и открыла. На пороге стоял Черв. —Здравствуй... Белый Корень здесь? Мне сказали, что она у шамана... С ней всё хорошо? Провидица прижала усики и громко крикнула —Гринлиф! Тут тебя просят! Шаман, ворча, приплелся и, увидев гостя, оцепенел —Ты... К Корню, верно, чужеземец? Бледный кивнул —Верно, я могу войти? Гринлиф задумчиво повёл усом —Ладно, ей сейчас нужна поддержка, но если ты будешь вести себя слишком навязчиво, я выпру тебя прочь, несмотря на твою божественную сущность. Черв благодарно кивнул и неторопливо вошёл в хижину. Проследовав за шаманом, он пришёл в комнату, где лежала Корень. От одного её вида на душе стало тяжело и тревожно. Она сидела, неподвижно глядя в стену, глаза, обычно полные тепла и энергии, были пусты. Осторожно подойдя ближе, он присел рядом с ней, положив руку ей на ладонь. —Здравствуй, любимая, как ты? Черв старался говорить спокойно, но в душе у него бушевала буря. Корень вздрогнула и медленно повернулась к нему —Ты пришёл... Её голос звучал болезненно, он едва ощтимо дрожал и был похож на тихий плач. Черв, натянуто улыбнувшись, осторожно приобнял её —Конечно, дорогая... Разве я мог оставить тебя..? —он болезненно сжался, стараясь держаться—Прости, что не пришёл раньше... Я... Я искал тебя везде и, не найдя нигде... Я очень переживал за тебя... —Черв... Её голос прозвучал абсолютно безжизненно. Черв вздрогнул так, будто его ударили. Он медленно поднял на неё взгляд, она смотрела куда-то сквозь него, будто совсем его не видела —Да... Родная..? Его голос звучал перепуганно и жалко, он уже не мог держаться, хоть ещё не знал, что ему предстоит узнать. Корень всё также продолжила —Я потеряла его... Мы потеряли его...—её голос начал перетекать в тихий горестный плач—Мы потеряли нашего ребёнка... Прости меня... Я не смогла... Умоляю... Прости... Сердце Черва сжалось. Он оцепенел, не слыша ничего, кроме её слез. Мгновение у него в голове была лишь тишина, быстро сменившаяся вселенской болью перемешанной с чистейшими гневом и ненавистью. Он ничего не сказал, он не знал, что он может сказать ей сейчас. Он поднялся и вышел к шаману, ядовито процедив —Кто... Гринлиф в недоумении посмотрел на Черва —Ты... О чем? Черв более грозно рыкнул —Кто это сделал?! Гринлиф горестно покачал головой —Если б я знал... Возможно, тот мальчишка, Сквиф, знает, кто это был, а я... Увы, я не знаю... Я пришёл, когда всё уже случилось Черв, прорычав что-то нечеловеческое, вышел из хижины с силой хлопнув дверью. Он отправился искать того парня. Корень, слышавшая этот стук, болезненно сжалась, это её вина, она сломала его... Черв обыскал всю деревню в поисках Сквифа и, когда нашёл его, продававшего какие-то ягоды, с силой прижал его к стене за плечо. Черв разразился чудовищным рёвом, полным ненависти, горя и гнева —Что ты знаешь?! Кто это сделал?! Какая тварь посмела покуситься на мою семью?! Отвечай!!! Сквиф панически сжался от ужаса —Э... Это священник..! Святой отец Джерард..! О-он... Он просил поговорить с ней, а-а... А потом была толпа..! Я-я... Я не знал! Клянусь! Я не желал ей зла! Черв с силой швырнул мальчишку на землю —Проваливай, если хочешь жить. Ты не знал, но ты стал одной из причин. Но ты сказал мне всегда, что я хотел слышать, поэтому проваливай. Сквиф с трудом поднялся и убежал. Черв направился в лагерь. Мирному существованию с мотыльками пришёл конец, с Черва хватит. ... Кочевники были почти готовы к отбытию, но вдруг на горизонте показался Черв, один. Лурьен, Херра и Мономона торопливо подошли к другу. Мономона застыла в ужасе, глядя на лицо Черва, она не узнавала его, этот гнев... Эта ненависть... Что произошло? Херра решила спросить прямо, видя состояние друга —Черв... Что с тобой? Где твоя..! —Херра. Собирай народ. У меня важное объявление. —Херра, помедлив пару секунд, пошла собирать кочевников, у неё было дурное предчувствие—Мономона, начни разгружать караван, мы остаёмся здесь. Лурьен, за мной. Лурьен в недоумении пошагал за Червом —Что происходит? Черв, что за объявление? Бледный холодно рыкнул —Мы готовимся к войне. Земли мотыльков станут нашими, каждый из них пожалеет о своём рождении. Лурьен шокированно замер —Что..? Но... Но зачем?! Мы не готовы к войне! Они ведь наши союзники! Черв, это безумие! Черв резко повернулся к нему —Безумие?! А калечить женщину, ждущую дитя, это не безумие?! Лурьен оцепенел и с трудом выдавил —Я... Я понимаю твою боль, но это не повод для геноцида! Черв вспыхнул от ярости —Не повод?!! О-о-о-о нет! Ты ни черта не понимаешь, Лурьен! Раз ты так говоришь, значит не понимаешь! Ответь мне на вопрос, а как бы ты поступил, если бы Мономону искалечили до полусмерти и убили твоего ребёнка, сломав её волю?! Пока ты сам этого не прочувствуешь на своей шкуре, не смей меня учить! Лурьен застыл, понимая, что разговоры бессмысленны, и осознавая весь ужас ситуации. Он пошагал за лидером, горестно вздохнув. Его друг мёртв. Черв вышел в центр, собравшегося народа и громко объявил —Мы начинаем войну с мотыльками!—народвзволнованно загудел, не понимая происхоляшего—Сегодня, они вероломно предали нас, уничтожив моё наследие! Мы пришли с миром! Три года жили бок о бок, даря свои знания, технологии и навыки! Мы считали их друзьями! Но эти неблагодарные отродья предали всё, что мы для них сделали! Сегодня утром простой народ и священнослужителм Лучезарности напали на мою невесту, убив нашего нерождённого наследника! Они отняли наше будущее! А мы отнимем у них всё, что им дорого! Народ одобрительно загудел, Черв продолжил —Враг превосходит нас числом и знанием этих земель, поэтому мы не станем объявлять войну прямо! Мы заручимся поддержкой Унн и нападем на рассвете, ударив по самым уязвимым частям поселения! Мы знаем их секреты не хуже, чем они сами. Теперь, начнём подготовку! А я и мои советники составим карту действий!К оружию, братья! Мономона застыла в немом неверии. Херра побрела за Червом, тот, не оборачиваясь, кинул —Отправляйся в деревню, приведи сюда шамана с ученицей и женщину, Белый Корень. Немедленно. Их эта война не касается... Херра понимающе кивнула и ушла в деревню. Толпа разошлась, начав подготовку, Черв направился к своему шатру. Месть неизбежна...