Омут чувств

— Да что ты понимаешь! Она не похожа ни на одну девушку, что я встречал! Цветок, расцветший в пустыне! Золотая слива посреди сорняков! Иволга в сорочьем гнезде! — Ну-ну, — хмыкнул Линвэнь. — Тебе точно не почудилось, что ты ей понравился? — Не смешно, дражайшая Цзе. Конечно, понравился. Уж я-то в этом разбираюсь, — самодовольно хмыкнул Пэй Мин. — То, что она вежливо улыбнулась тебе, не значит, что она прыгнет в твою постель, — послышался отдаленный голос Линвэнь. Она ушла вглубь архива, залезла на лестницу и стала забирать свитки с верхней полки. — Я же сказал, что мы давно общаемся, — отмахнулся Пэй Мин. — И вообще, почему она не должна меня выбрать? Я — идеальный кандидат, — Пэй Мин откинул волосы назад. — Буду дарить подарки, любить её. Сделаю, что угодно. Если она скажет жениться, то я женюсь. Послышался грохот. Пэй Мин, до этого расслабленно развалившийся на кушетке, подскочил и увидел богиню литературы, погребенную под грудой свиткой. — Линвэнь, что с тобой?! Боги, когда ты в последний раз ела, раз грохнулась в голодный обморок? — Это не голодный обморок, апчхи! — чихнула от пыли богиня. — Я в порядке, помоги мне подняться. Пэй Мин помог ей выбраться из-под груды свитков. Пока он отряхивал её одежду от книжной пыли, Линвэнь пощупала его лоб. — Эй, ты чего? — отпрянул Пэй Мин. — Проверяю, не сошел ли ты с ума, — серьезно сказала Линвэнь. — В смысле? — непонимающе спросил генерал, помогая Линвэнь собирать свитки. Богиня закатила глаза. — Ты и жениться, старина Пэй?! Я даже боюсь смеяться, чтобы не умереть от веселья. — А что такого? Ты всегда знаешь, что я готов на всё, чтобы получить женщину. — Именно, — Линвэнь легко хлопнула его по лбу свитком. — Суть в том, чтобы ты получил женщину, а не она тебя. Ты менял женщин чаще, чем покупал новую одежду, и никогда не обещал никому жениться, — напомнила Линвэнь. Её взгляд стал более внимательным. Оглядывая старого приятеля, она будто просчитывала что-то в голове. Пэй Мину даже стало неловко. — Да что такого? И не сравнивай её ни с кем, она — особенная, такой больше нет. Поэтому я готов идти на всё. Я её уважаю и готов следовать всем традициям. Когда любовь пройдет, разойдемся по-мирному и будем друзьями, как всегда бывало, — отмахнулся Пэй Мин. Линвэнь оценочно осмотрела приятеля, который ещё не понимал полностью, куда угодил. Судьба одурачила и известного сердцееда генерала Пэя. Тут два исхода — или богиня его бросит, оставив с разбитым сердцем, или их необременительная связь завяжется в крепкий и долговечный узел. Последнее казалось Линвэнь настолько невероятным, что она снова чуть не выронила свитки. — Как ты думаешь, сколько продлится ваша связь? — испытующе спросила Линвэнь. — Не знаю, надеюсь, как можно дольше, — с надеждой вздохнул Пэй Мин. — Если ты остепенишься, станешь преданным семьянином и об этом узнают смертные, ты можешь потерять последователей, — заметила Линвэнь. — Участь примерного семьянина вряд ли мне светит. А по поводу последователей… Знаешь, Линвэнь, я и так их потеряю в скором времени. Большую часть, уж точно. — О чем ты? — удивленно спросила богиня. — Я уже не так хорош, как раньше, — спокойно сказал Пэй Мин, смотря в сторону. — Рука не способна долго работать мечом. Да ещё и отнимается от любой царапины. Конечно, я не калека и по-прежнему силен. Но я уже не могу сражаться столько, сколько раньше и исполнять такое же количество молитв. — Разве дело в этом? Сунь Бинь для тебя пустой звук? Ты уже так давно на своём посту, тебе не нужно сражаться, чтобы удержать его. Просто найми побольше толковых служащих и продолжай исполнять молитвы. Пускай служащие сражаются, а ты будешь продумывать планы сражений… — Что это за бог войны, который не может дать отпор?! Так неправильно, — решительно качнул головой Пэй Мин. — Сунь Бинь был смертным генералом, ему не нужно было бороться с демонами. Найти толковых служащих, ха! Залезть на дерево, чтобы поймать рыбу — от этого будет больше толку, чем от твоей идеи. Линвэнь поджала губы и вздохнула, принимая его правоту. — Служащие — просто помощники, они не могут выполнять работу бога, — продолжал Пэй Мин. — Бог сам должен быть способен исполнять молитвы. Я уже не могу. Я не растерял умения и способен защитить себя, но сражаться на постоянной основе уже не в состоянии. Чем выеживаться изо всех сил и быть на вторых ролях, уж лучше сразу уйти с достоинством. Линвэнь потрясенно смотрела на него. У нее правда было много работы, но как она упустила, что старина Пэй собирается уйти в отставку?! — Значит, ты скоро уйдешь на покой? — тихо спросила она, прижимая к груди свитки. — Да. — Ты не жалеешь, старина Пэй? — Жалею, конечно. Но уже меньше, чем когда только осознал, что это необходимо. У меня будет меньше сил и мощи. Зато будет больше времени на женщин, — довольно улыбнулся Пэй Мин, чуть ли не облизываясь от предвкушения. — Буду познавать красоты мира и время от времени разбавлять размеренную жизнь сражениями. Денег у меня много, силы будут — все последователи все равно не уйдут. Ну и вряд ли мне когда-нибудь перестанут молиться о мужской силе и многочисленном потомстве, — засмеялся генерал, — с этого пьедестала меня никто не сдвинет. Так что, я спокойно буду отдыхать. При слове «отдыхать» Линвэнь перекосило. В её груди даже зашевелилась небольшая зависть к генералу Пэю. — Не думай, что мы перестанем видеться. Ты все ещё должна мне партию в маджонг, — хлопнул её по плечу Пэй Мин. — Когда разберусь с этим, — потрясла свитками Линвэнь перед его носом. — Может, сперва пообедаем? А то правда в голодный обморок свалишься. — Как скажешь, примерный муженек Пэй. Пэй Мин отмахнулся, а Линвэнь покачала головой, одарив товарища снисходительной улыбкой.

***

Юйши Хуан целый день была молчалива. Крестьяне её не тревожили, решив, что у неё много молитв. Им было невдомек, что богиня, до этого сотни лет ведшая одинокий образ жизни, надумала завести себе любовника. Прямо сейчас она думала не о проблемах земледелия, а о том, стоит ли ей добровольно шагать в это болото. У неё никогда не было отношений. Честно говоря, не особо-то и хотелось. Она привыкла к одиночеству и наслаждалась им. Оттого сложнее было что-то менять. Но при этом хотелось ещё раз ощутить сладкий вкус чужих губ, ту проникновенную дрожь и нежные прикосновения. В конце концов, она ведь может просто попробовать. Если ей не понравится, она в любой момент может уйти. В этом смысле генерал Пэй был идеальным. Он не будет настаивать и просто уйдет, когда она попросит. Сегодня было холодно. Дул промозглый ветер, взъерошивая гребни короткой травы и заставляя листья раздражительно шелестеть. Сумерки накрыли Поднебесную. Юйши Хуан сидела на постели, задумчиво расчесывая волосы. Генерал Пэй не связывался с ней. Он дает ей время подумать? Или сам передумал? Может, она сама должна позвать его? Нет, это будет навязчиво и неуместно. Если он захочет, то придет сам. Юйши Хуан убрала гребень в небольшой ящик у кровати. Её движения были рассеянно натяжными. Она, как морская дева, будто ходила по морскому дну, в окружении плещущейся воды. Юйши Хуан уже хотела лечь в постель, как тут её плеча кто-то коснулся. Она вздрогнула и испуганно обернулась. — Генерал Пэй! — выдохнула она в лицо улыбающемуся генералу. — Когда вы вошли? — Я не входил. Я пролез через окно, — сказал он, закрывал вышеупомянутое одной рукой. — Я даже ничего не услышала. Вы так бесшумно проникли в мое жилище. — Я же бог войны, я могу всё, — похвалился он и достал из-за спины букет свежих цветов сливы. Юйши Хуан не удержалась от улыбки. Приняв цветы, она поднесла их к лицу, вдыхая слабый, но приятный аромат. — Вы не спали? — спросил он. — Нет, — проговорила богиня, отворачиваясь и ставя цветы в вазу. В комнате царил полумрак. Юйши Хуан стояла у подоконника, делая вид, что поправляет букет. Она не знала, что сказать. Предлагать чай в такой поздний час странно. А что ещё делать, ей не приходило в голову. За размышленями она не заметила, что стояла так уже несколько минут. Пэй Мин подошел к ней со спины и положил руки ей на плечи. Юйши Хуан замерла, а потом перестала теребить цветы и обняла себя. Пэй Мин наклонился и прижался губами к месту, где шея переходит в плечо. Одна рука осторожно легла ей на талию, а другая обняла. Он поднялся с поцелуями чуть выше, к скуле. Юйши Хуан немного запрокинула голову. Пэй Мин, спокойно и нежно улыбаясь, без намека на лукавство, повернул её к себе лицом. Юйши Хуан едва доставала ему до носа. Пэй Мин наклонился и прижался к её губам. Он смаковал поцелуй, то углубляясь, то немного отстраняясь, прощупывая почву чужого желания. Богиня привстала на носочки, отвечая на поцелуй. Генерал усилил напор, проникая языком в чужой горячий рот. Юйши Хуан безрассудно отдавалась незнакомому чувству. Пэй Мин чувствовал страсть и желание такой силы, каких не испытывал давно. Будто путник, дорвавшийся до источника, он с головой окунулся в омут чувств. Он провел носом по её шее, вдыхая приятный запах. Генерал подхватил богиню на руки и посадил на кровать. Юйши Хуан поджала ноги, и её губы снова захватили в плен поцелуя. Не прерывая поцелуя, Пэй Мин придвинулся ближе, мягко понуждая богиню лечь на спину. Генерал навис над нею, подчинясь ведомому чувству любви, теплу и жару страсти и желанию плоти. Волнительное тепло румянцем накрыло Юйши Хуан. Она вкушала ласки и с радостью принимала их. Мужская рука потянулась к её поясу. Когда верхнее ханьфу снялось с её плеч, она осторожно потянулась к одеждам бога войны. Он помог ей, сам развязав пояс и сняв верхние одеяния. Тогда богиня потянулась к его волосам. Вынув шпильку и размотав ленту, она распустила волосы генерала, которые темным водопадом заструились по спине. Юйши Хуан погладила его волосы, задевая кожу на лице. Оставшись в одних штанах, Пэй Мин распахнул нижние одежды богини, открывая взору юное девичье тело. Юйши Хуан робко замерла, сжав губы. Пэй Мин видел, как взволнованно вздымается её небольшая аккуратная грудь, как она сжала пальцами края простыни. Его взгляд скользил по белому телу, изящно сложенному и нежному, как цветок лотоса. — Ты такая красивая, — прошептал он. Пэй Мин погладил её бедро и поднялся выше, к животу и груди. Богиня тихо простонала. Прижавшись горячим телом к ней, бог выцеловывал узоры на коже, нежно поглаживая и ублажая богиню. Юйши Хуан расслабилась и поплыла по течению. Ей казалось, что прикосновения не возникали извне, а будто были частью её самой. Они слились с её кожей в пульсирующем танце. Долгие терпеливые ласки возбуждали естество, испаряли отчужденность и побуждали раскрыться и отдаться целиком. Чужие пальцы обласкали её естество и чувственную жемчужину. Богиня запрокинула голову, приоткрыв рот, чувствуя, как внизу всё увлажнилось. Она познавала искусство любви и не спешила заканчивать урок. Генерал же терпеливо и скрупулезно вкушал сладость желанной женщины, исследуя все изгибы, как ученый монах исследует древние трактаты. Робкое подрагивание груди и бедер и запах соленой рыбы кружили голову, и приходилось сдерживаться, чтобы не дойти до пика прямо сейчас. Они долго бродили бок о бок и теперь вместе решили утонуть. Желание овладеть, заполучить захватило обоих. Юйши Хуан крепко обняла бога войны, сжав его мягкие шелковые волосы. Пэй Мин нежно поцеловал её в шею и, помогая себе рукой, вошел в драгоценные врата. Мягкие стенки инстинктивно сомкнулись от непривычного вторжения, но боли не было. От приятных ощущений богине хотелось мурлыкать, как кошка. Юйши Хуан простонала в чужое плечо имя генерала и скрестила ноги у него за спиной. — Назови меня так ещё раз, — попросил он. — Мин-эр, — прошептала богиня, смотря в темные, затуманенные страстью, глаза. Они сплелись в неведомом круговороте. Ритмичные толчки вперемешку со страстными поцелуями, прикусываниями кожи, жадными блужданиями по телу вызывали в голове генерала безудержное восхищение. Их долгожданный рывок до вершины был громким и неистовым в своей чувственности. Достигнув вершины наслаждения, они оба в унисон выдохнули и откинулись на подушки, горячие и уставшие от битвы на атласных простынях. Пэй Мин мог заниматься любовью всю ночь, входя в женщину более десяти раз за ночь. Но первые разы всегда были исступленными, обжигающими новизной и оттого заполняющими целиком и приятно выматывающими уже после первого акта. Увидев, что у податливой и нежной богини затуманен взор от прилива страсти и одновременно подрагивают от новых впечатлений ноги, он накрыл обоих одеялом, укрывая от невзгод и страстей внешнего мира. В голове взрывались фейерверки удовольствия. Он уткнулся носом в шею богини, представляя в голове их следующие долгие и страстные ночи. Юйши Хуан, томная от прошедших ласк, быстро заснула с счастьем на душе, думая, что оно того стоило.