Одна забытая история

***

Тьма липнет, как смола, к крыльям из теней, Сквозь щели в камнях — ни звука, ни дня. Но знает демон: за гранью цепей. Ждёт солнце, что режет, как сталь, сквозь меня.

Трава в кулаке — уже вянет, как ложь, Но в сердце — пожар, что не выжечь тюрьме. Они отняли всё… но не смогут отнять Тот гнев, что клокочет в чернильной тьме.

Проклятье — не крест и не дверь на замке,

Я выжгу себе путь сквозь их «навсегда». Пусть верят, что труп мой распался в тоске — Я стану теней невидимой гранью,

Чтоб в праздничный час, когда смолкнет их смех, Их страх растворился в моём ликованье.

Но брат… эти глаза, что кричат изнутри, Как вырвать тебя, не убив до конца?

И чаши весов — на одной пустота, На другой — все те, кто поверил в меня…

Тик-так — не часы, а последний отсчёт, Тишина — это вой запертых голосов.

Я выберусь. Даже если потом Мне некому будет сказать: «Живой…»

***

Бенди возвращался обратно тем же извилистым путём, что и пришёл — через узкие туннели, едва заметные проходы и щели, в которые обычное существо не протиснулось бы. Но он не был обычным. Его тело, состоящее из жидких чернил, легко просачивалось даже в самые узкие расщелины, позволяя ему двигаться там, где другие застряли бы навсегда. Каждый изгиб туннеля, каждый тёмный угол были ему знакомы — он прополз здесь сотни раз, скрываясь, прячась, убегая. Наконец, он добрался до своей пещеры — мрачного, но привычного убежища, где мог остаться наедине со своими мыслями. Голова гудела, будто наполненная роем ос. Всё произошедшее казалось нереальным, словно сон, но трава, зажатая в его кулаке, и лёгкие ожоги на коже напоминали ему, что это было наяву. После долгих лет заточения он вновь почувствовал свободу. Солнце светило так ярко, что поначалу его глаза не могли привыкнуть . Он щурился, моргал, но всё равно смотрел вверх, впитывая каждый лучик. Трава покрывала землю под ногами, мягкая и живая, а воздух был свежим, не отравленным сыростью и плесенью, не затхлым, как в подземелье. Он был наполнен ароматами — цветов, деревьев, земли после дождя. И всё это у него так легко отняли. Гнев клокотал внутри, как кипящая смола.

«Никакое проклятье меня не остановит. Я всё равно выберусь отсюда!»

Пронеслось в его сознании с такой яростью, будто он кричал во весь голос. Конечно, он понимал: если просто сбежит, за ним тут же начнётся охота.

Но если все решат, что он мёртв…

В Подземелье скоро должен был состояться праздник — «Какой-то там век» заточения монстров. Очередная пропагандистская постановка, призванная напомнить, кто здесь хозяин, и подогреть тлеющую в сердцах подземных жителей надежду на освобождение. Бенди пригласили как музыканта — ирония судьбы, ведь именно там он и собирался разыграть свой последний номер. Смерть на глазах у всех. Его чернильная природа давала неоспоримое преимущество: никто не знал всех его способностей. Он мог принять любую форму, растечься по полу, стать частью тени ,и незаметно исчезнуть, оставив после себя лишь иллюзию гибели. Бенди прошёл на кухню, машинально бросив взгляд на вазочку с засушенными ромашками. Они ждали своего часа, безмолвные и беззащитные, как и он когда-то. Чайник на плите зашипел, выдыхая клубы пара. Демон сел за стол, разжимая кулак. Трава, принесённая с поверхности, уже начала вянуть, но он не мог заставить себя выбросить её. Это был единственный материальный доказательство того, что он действительно был там. Свобода так близко. Она манила, как опьяняющий дурман — солнечными лучами, шепотом ветра и звёздами, рассыпанными по небу, словно светлячки в тёмных водах Водопадья. Даже ненавистный дождь казался теперь частью чего-то прекрасного. И он не мог позволить этому шансу ускользнуть. Но… сомнения грызли его изнутри. Если он поглотит душу брата, от Сенджи не останется вообще ничего! Да, воспоминания болезненны, но они — всё, что у него есть. Даже сохранив его душу, Бенди до последнего надеялся, что сможет вернуть его. Но мёртвые не воскресают.

А ещё были Шарли и Кёрли… «Как он посмотрит им в глаза, зная, что обрекает их на веру в свою гибель?»

Они меня возненавидят. И будут правы. Я — настойчивый эгоист.

Чайник вскипел, резким свистком обрывая поток мыслей. Бенди автоматически залил кипятком ромашки, наблюдая, как лепестки медленно тонут в воде. Первый глоток обжёг губы, но не принёс успокоения. Тишина сжимала горло, давила на виски, заставляя слышать каждый удар собственного сердца. Тик-так. Тик-так. Нет, это не часы. Это его пальцы, нервно выстукивающие ритм по столу. Но этого недостаточно. Он резко вскочил, снова поставив чайник греться. Шум кипящей воды ненадолго заглушил пугающую тишину, но Бенди знал — скоро она вернётся.

«Надо больше звуков.»

Он рванул к шкафу, яростно перебирая содержимое. Баночки, коробки, инструменты — всё летело на пол. Времени мало, чайник вот-вот закипит, а потом — снова тишина, снова кошмар.

«Где они?!»

О, да!

Старые часы. Ручная работа, позолоченная оправа, римские цифры вместо обычных. Он хватал их дрожащими руками, лихорадочно вставляя батарейки.

«Тик-так.»

Звук раздался как раз в тот момент, когда чайник замолчал.

Бенди опустился на пол, прислонившись к шкафу. Часы в его руках казались единственной нитью, связывающей его с реальностью. Он не помнил, когда взял их в последний раз. Пыль покрывала стекло, стрелки замерли на 8:20. Он не помнил было это утро или вечер. Но он точно помнил ту тишину, от которой старался бежать всю свою жизнь.

***

Тишина всегда была его врагом. Холодные каменные стены. Цепи, впивающиеся в запястья. Темнота, прерываемая лишь редкими лучами света, которых он не мог достичь. Одиночество. Но хуже всего была тишина. Ни шагов, ни голосов — только его собственное дыхание. Он разговаривал сам с собой, кричал, но эхо лишь глумилось над ним, возвращая его же слова. Но приходили люди. В длинных тëмных рясах до самых пят. Они были почти вдвое выше Бенди и от них исходила неприятная аура. От их присутствия всегда было тревожно, он почти мог ощущать это напряжение в воздухе. Эти люди никогда не отвечали на вопросы. Они носили с собой кресты, которые направляли на демона и что-то яростно бормотали на другом языке. В процессе Бенди становилось плохо, он чувствовал как тело начинает гореть изнутри. Он часто терял сознание. Иногда они приносили еду, которая была на вкус просто ужасна, но голод делал своë. Он ненавидел этих людей. Почему они держали его тут? Зачем он им? Но на эти вопросы ответа никогда не было. Бенди не знал сколько времени сидел в этом месте, прежде чем рядом с ним поселили другого искусственно выведеного гибрида как и он. Как позже выянилось ещë и брата. Во всей этой темнице оказалось, что он был не один, он него был брат. Пусть они и были рождены искусственным путëм и являлись роднëй только по душам, но это было не важно. Они оба имели половинчатые души. Какая-то часть была фиолетовой, другая белой. Единственным отличием было то, что белая половиночка души у Бенди была больше, чем у брата. У того наоборот фиолетовая часть была больше белой. Братец находился в изоляторе дольше Бенди, потому стал официально считаться старшим братом. Но в один день в коридоре послышался шум. К ним в темницы вошли люди в тех же длинных рясах. Они освободили братьев от цепей. Тот, что был рядом с Бенди случайно выронил крест. Это был их шанс на спасение. Освободившись от ограничителей, он мог полностью пользоваться своей магией. До этого момента он ни разу ей не пользовался. Но в этот момент он почувствовал такую сильнуя ярость, казалось, что все негативные чувства, таившиеся внутри пробудились. И он даже сам не понял когда из пола материализовалось тëмное копьë. Оно насквозь проткнуло человека в длинном одеянии. Тот так и не поднял деревянной крест. Под ним начала медленно расползаться красная лужа. А чëрное и некогда твëрдое подобие оружия прямо на глазах стало таять, превращаясь в густую жижу. Бенди стоял в ступоре. Человек в последний раз прокряхтел и затих. Он только что убил человека? По телу разлилось приятное удовлетворение, словно только что отомстил за те мучения, что причинили ему с братом. Демон почувствовал прилив сил и уверенности. Демон во время пришëл в себя, когда услышал шаги в его сторону и чужие голоса. Резко выпрыгнув из-за угла, он повалил одного из людей. Его тело также пронзило насквозь. Глаза человека широко распахнулись и закатились в предсмертной агонии. Бенди было приятно наблюдать за их страданиями. Последний человек медленно пятился к выходу. Кажется что-то молил о пощаде или крестился, но и с ним Бенди церемониться не стал.

«Бенди!»

В себя он пришëл, когда кто-то стал трясти его за плечи. Взгляд медленно сфокусировался на фигуре перед ним. Белые растрëпанные волосы, почти такого же цвета кожа и обеспокоенные чëрные глаза. — Сенджи?.. Бенди сжал часы так сильно, что стекло треснуло. Но тиканье не прекратилось.

***

Бенди опустил голову на стол, его веки становились все тяжелее. Тиканье часов смешивалось с мерным шипением остывающего чайника, создавая странный, гипнотический ритм. Пальцы разжались, выпуская пожелтевший стебель травы, который медленно сполз на стол, оставляя за собой едва заметный след пыльцы. Темнота накрыла его постепенно, как теплое одеяло. Сначала пропали очертания комнаты, затем звуки — даже навязчивое тиканье часов растворилось в безмолвии. Когда сознание окончательно погрузилось в сон, Бенди оказался в знакомом коридоре подземелья. Каменные стены сочились влагой, а под ногами хлюпала мутная вода. Он знал этот путь — это был маршрут к его старой камере. Но что-то было не так. Воздух был густым и сладковатым, а на стенах, вместо привычной плесени, росли странные цветы с полупрозрачными лепестками. Они пульсировали, словно дышали, испуская едва уловимый голубоватый свет.

«Снова здесь?»

Раздался знакомый голос из темноты.