С этого дня, я начал тонуть

Деревяшкин неохотно разглядывает плитку помещения. Ноги чувствуют небольшой холод. Руки сжаты в крепкие кулаки из-за напряжённой обстановки, так как Ярик слишком громко дышит для такой тишины. Так решил Лёша, его это слишком сильно раздражает. Лишний звук выводит из себя, от чего становится некомфортно. – Шепелев, ты можешь не так громко дышать!? – шёпотом сказал Лёня, толкнув друга в плечо. Но тот будто и не пошатнулся, а только в ответ задел того, но басистый голос успел перебить новую ссору. – Дорогие юноши. Предупреждаю, скоро выезжаем. На этой неделе, прошу вас не забывать. Обязательный состав все запомнили? – спросил Романыч, а парни ответили уверенное «так точно». Мужчина кивнул сам себе, и вскрикнул, хлопнув в ладони резким движением: – А теперь, тренировку начинаем! – Сам Анатолий отправился в свой кабинет, и оставил парней одних. Сегодня, Деревяшкин планировал позаниматься по-максимому, чтобы подготовиться к спортивному лагерю, что будет самое главное в нём: соревнования. Они обязаны занять первое место. Брюнет только смирился со своими планами, всё хорошо обдумал, и начал разминаться. Порядок у Лёши один: голова, шея, плечи, руки, таз, колени и ноги. Обязательные выпады, и будет всё готово. Чтобы успокоиться, Лёша делает пару вдохов, выпускает лишний воздух из своих лёгких. Мозг заполнен ненужными мыслями, словно ураган и громкие молнии в густом лесу, а деревья горят ярким красным пламенем. Но резко, этот огонь превращается в серый пепел, когда его плечо кто-то задевает, и будто, это было сделано не случайно. Парень отшатнулся назад, и заметил Илюху. Напряжение сразу уходит, так как друга простить запросто, и не дать пизды тоже несложно. – Поаккуратней ходи-ка, а то в следующий раз от кого-нибудь пиздюлей получишь. – Усмехнулся Деревяшкин, а Яцкевич неловко посмотрел в кофейные глаза и прошептал тихое: «Извини.» Лёша выполняет последние упражнения. Мышцы разогреты, а энергия проходится по синим венам, как вода бежит по длинной реке. Руки поднимаются вверх, чтобы залететь «Ласточкой», живот втягивается, а тело резко и ловко запрыгивает в воду. Оно полностью погружается в прохладную жидкость, и на автомате и со скоростью руки гребут по водице. Парень рассекал воду, словно голодный хищник. Каждое его движение было отточено годами тренировок, каждое усилие направлено на достижение идеальной техники. Его худощавое тело, казалось, было создано для воды: узкие плечи, сильные руки, длинные ноги - всё работало, как единый механизм, превращая его в торпеду, устремлённую вперёд. Лицо выражало сосредоточенность, нахмуренные брови выдавали внутреннее напряжение. Лёша всегда был требователен к себе. Подняв голову для вдоха, он мимоходом бросил критический взгляд на Илью. «Разбрасывает руки, как мельница, - промелькнуло в голове Лёши. - Локти слишком низко, скольжения никакого. Так никогда не покажет приличное время.» Затем его взгляд скользнул по Ярику. «А этот опять забыл про дыхание. Дергается, как рыба на суше. Учится и учится, а толку будто и нету.» Лёша всегда был строг к другим, особенно по отношению к тем, кого считал своими друзьями. Но вот, он увидел его. Чёртового Саню. Высокий, с развевающимися кудрями, едва прикрытыми шапочкой для плавания. Лёша ожидал увидеть что угодно – неуклюжие движения, отсутствие техники, да что угодно, что можно было бы высмеять. Он видит его второй раз, и думал, что тот был на уровне их команды. Ну, или чуток выше. Но то, что он увидел, заставило буквально замереть на мгновение. Парадеев двигался в воде с грацией и силой, которой Лёша от него никак не ожидал. Его руки захватывали воду идеально, тело скользило ровно, дыхание было четким и размеренным. Каждое движение было безупречно, выверено до миллиметра. В голове Лёши промелькнул сумбур мыслей. «Пиздец... Челябинский атлет. Как он это делает, почему он настолько хорош в этом? Откуда у него такая ахуеная техника? Я потратил годы, чтобы достичь этого, но и он видно не мало. Но сука, какого чёрта этот Саня плавает лучше меня...» Впервые за долгое время Лёша почувствовал зависть в перемешку со злостью, какое-то неподдельное удивление. Это было непривычно. Да, парень безусловно считал себя не достаточно хорошим, тренировался и тренировался, но походу его самооценка в плавании понизится ещё ниже. Саша продолжал уверенно рассекать воду, не подозревая о том, какое впечатление он произвел на главного критика команды. Лёше оставалось только смотреть и молча признать, что он сильно недооценил этого кудрявого блондина. Лёша оттолкнулся от бортика, обдавая себя брызгами ледяной воды. В голове еще пульсировала картинка, как Саша легко и непринужденно рассекает водную гладь. От одной мысли об этом внутри поднималась волна раздражения и упрямого желания доказать себе и, в первую очередь, Саше, что он ничем не хуже. Сейчас Деревяшкин решил, что не будет тратить свою энергию на окружающих. Весь его фокус был направлен на свои движения, на ощущение жидкости, на достижение той самой идеальной техники, которую он только что видел у Сани. Лёня начал с дыхания. Четкие, размеренные вдохи и выдохи, чтобы не сбиться с ритма, чтобы не дергаться, как тот же Шепелев. «Вдох – скольжение, выдох – скольжение» – твердил он себе, как мантру. Затем, он обратил внимание на свои руки. Стал следить за каждым движением, стараясь максимально эффективно использовать каждый гребок. «Высокий локоть, захват воды, мощный толчок» – контролировал он себя, чувствуя, как напрягаются мышцы спины и плеч. Он старался представить, как двигается Саша, как его тело скользит по воде, почти не создавая сопротивления. Но, несмотря на все усилия, что-то не получалось. Лёша чувствовал, что по-прежнему тратит слишком много энергии, что его движения не такие плавные и экономичные, как у Парадеева. Он старался скопировать его стиль, но получалось лишь неуклюжее подобие. Внутри росло раздражение. «Да что блять не так?! Почему у меня не получается?!» Лёша остановился посреди бассейна, тяжело дыша. Вода казалась холодной и чужой. Он посмотрел на Сашу, который продолжал спокойно плавать, как будто ничего не случилось. В его движениях не было напряжения, лишь уверенность и грация. Внезапно Лёша понял. Парень пиздец как слишком старается. Он пытается скопировать другого, а не найти свой собственный стиль. Он слишком зациклен на технике, вместо того чтобы просто почувствовать воду. Вместо этого, Деревяшкин сосредоточился не на блондине, а на воде. Чтобы сами движения были чётче и ровнее. Парень выдвинулся как поезд, скользя по воде и аккуратно захватывая кислород в себя, делая выдохи и настраивая своё дыхание. Движения стали резче, получалось лучше. Каждые гребки он хорошо чувствовал, вода стала вторым телом и всё превращалось в единый механизм. Эмоции утихли и голова опустела во время процесса. Техника стала увереннее и определённо лучше, от чего ураган из мыслей потихоньку утихал. Но комплекс по поводу всей этой истории вырос.

***

В раздевалке, Деревяшкин на этот раз не спешил так сильно, как это было обычно. Лёша спокойно сидел и думал о своём, ему хотелось расписать этот день у себя в личном дневнике. Весь уставший Илья присаживается рядом с другом и смотрит в пустые глаза. – Норм треня была, – Начал Яцкевич, поправляя немного мокрую футболку на теле. – Ярик как топор в воде был. – Русый издал смешок, от чего Лёша тоже улыбнулся. Шепелев как обычно, вроде хороший пловец, но со своими причудами. Из конца раздевалки послышался басистый и громкий голос Ярослава с недовольством. Ну с какого члена он стал топором в воде? – Не, Илюх, а ты у нас роза среди навоза? – Опрокинул Ярик, и сам же засмеялся, да и были слышны смешки других ребят с команды. Русый лишь показал средний палец шатену и толкнул Алёшу в плечо, потому что-то был сам не свой. Ведь обычно, наш Лёха был громким хулиганом, который и начудит и удивит. В общем эмоциональный и весь такой смешной. Но в последнее время, будто поникший. Нужно это исправлять. – Ты чего такой грустный? Целый день с кислой миной ходишь... – Та не знаю Илюх, не в настроении сегодня. – Брюнет пожал плечами и встал, одеваясь и собирая свою сумку. Илья кинул на него грустный взгляд и встал вслед за ним, положив руку на чужое плечо. – Если что, я рядом. – Русый кивнул другу и похлопал плечо, оставив Лёшу с навязчивыми мыслями и с кашей в голове. На самом деле, Яцкевичу можно легко высказаться и довериться. Этот парень такой человек, что он всегда поймёт и всегда выслушает. Он не будет высмеивать, или что-то по типу этого. Илюша будет на твоей стороне, каким бы ты не был. Он добр и честен, абсолютно к каждому. И Деревяшкин понимал это, ценил своего друга, ведь таких людей на самом деле очень мало. Когда Лёша был полностью готов, он вышел с подвала, где находился сам бассейн. Сумка весит на плече, и рука поправляет коричневые волосы. Но вдруг, парня затягивают за угол дома и прижимают к стене. Это был высокий парень, чёрные волосы и ослепительные голубые глаза, которые прожигают своим твёрдым взглядом, заставляя скукожиться в маленький комочек. Этот парень быстро проводит по чужой щеке, сжимая шею. Алексей, не ожидав такого переворота событий быстро пихнул того в живот, тем самым оттолкнув незнакомца. Голубоглазый отшатнулся, но ловким движением взял два чужих запястья в свои руки и прошипел в самое ухо: – Слышь, будь паинькой, а то хуже будет. – Он быстро ударил коленом в чужое бедро, а Алёша издал больной стон, но сдаваться не вздумал. Брюнет скорее вырвал одну руку из захвата, и локтём въебал по ребру. Черноволосый промычал, но парень не успел что-то предпринять, как его хватают за шкирку и тянут на себя, толкая куда-то в сторону. – А ну съебался в страхе. – Прозвучал чей-то голос. А именно голос... Сани!? Он чё тут забыл. Лёша заметил макушку блондина с холодным взглядом. С ледяным взглядом. Другой пошатнулся и быстрым шагом убежав в сторону магазинов, проговорив тихое «Пидор». – Всё в порядке? – Спросил Саша, но Деревяшкин как-то хмуро посмотрел на Парадеева, будто тот даже и ничего не сделал для Лёши. – Защитник хренов, я и сам мог справиться. – Чётко выразился Алёша и фыркнул, развернувшись в сторону остановки. Парень как-то непонятно пошёл, будто понтуется и помощь ему была не нужна. Нет, ну а что? Не бедняжку ему из себя же строить. – Не хочешь - не дружи. – Прошептал себе под нос Александр и пошёл к дому.