Бархат и Пепел / Velvet and Ashes

***

      Музыка в «Бархатном клубе» была такой громкой, что Энид Синклер чувствовала вибрацию басов через подошвы своих белых кроссовок. Воздух был густым от смеси дорогих духов, сигарного дыма и коктелей. Она скользила сквозь толпу, сияющая словно неоновая вывеска в этом обилии черных смокингов и темных платьев.       Сегодняшний вечер был главным событием сезона в мире лондонской арт-элиты — аукционом, на котором Лорд Себастьян Локвуд, арт-дилер и потомственный аристократ, собирался продать «Пепел в хрустале» — недавно обнаруженный шедевр забытой викторианской художницы Изабеллы Вэнс. Пока гости находились в главном зале, сам арт-дилер находился этажом выше. В своих приватных апартаментах он проводил закрытый показ для избранных. Тех, кто был готов предложить за картину восьмизначные суммы.       Для Энид это мероприятие было не просто тусовкой, но и наблюдением. Каждая улыбка, каждый случайно оброненный комплимент, каждый взгляд, задержавшийся на ней на секунду дольше положенного был мысленно задокументирован для новых постов ее блога «Порошковые тайны» который обожали сотни тысяч подписчиков.              — Милая! Твое платье сегодня просто великолепно! — крикнула она, проходя мимо Дивины, своей хорошей знакомой еще со времен учебы, которая на данный момент что-то горячо обсуждала с группой художников.       — Спасибо, что заметила, ты тоже сегодня потрясающе выглядишь! – крикнула та, сверкнув глазами и отправив воздушный поцелуй своей подруге.       Энид рассмеялась, делая мысленную заметку о том что Дивина в ударе. Возможно, из-за недавней ссоры с Йоко. Нужно будет поговорить с ней.       Пройдя несколько шагов Синклер удачно заметила Йоко Танаку. Девушка стояла у самой стены с бокалом шампанского, который она даже не притрагивалась пить. Йоко смотрела куда-то наверх, по узкой, почти незаметной лестнице, ведущей в приватные апартаменты Лорда Локвуда - ее главного соперника уже несколько лет. На ее лице была маска холодной отстраненности, а пальцы сжимали тонкую ножку бокала так, что костяшки побелели. Это насторожило Энид. Она была лучшей подругой Йоко еще со времен учебы, и уж она точно могла сказать, что такое настроение для Танаки было максимально не характерно.       Энид в очередной раз ушла в размышления. Что-то в нынешней обстановке напрягало её и наводило на странное предчувствие. Синклер работала журналистом уже несколько лет и этого времени ей было достаточно чтобы научиться замечать малейшие изменения в поведении людей и полагаться на своё чутье, с помощью которого смогла так быстро освоиться в профессии и раскрутить свой блог, узнавая информацию одной из первых. И именно это чутье сейчас подсказывало Энид, что что-то идет не так.       В этот момент мимо нее промчался молодой человек с напряженным лицом, которым был Ксавье Торп. Один из учеников ее прошлого учебного заведения и в настоящее время её хороший знакомый. Он сжимал в руке планшет, а на его белоснежной манжете, как кровь на снегу, ярко выделялась капля краски. Он что-то быстро бормотал себе под нос и через мгновение исчез в толпе, направляясь к выходу. Энид нахмурилась. Всего полчаса назад Ксавье, пьяный от восторга и шампанского, хвастался ей, что Локвуд лично пригласил его наверх, чтобы показать тот самый шедевр перед аукционом. Что могло так резко изменить его настроение? Она мысленно заархивировала эту деталь о резкой смене настроения парня. Возможно, профессиональная обида. К слову, краска на манжете была вишнево-красная. Не его обычная палитра.       Ее размышления прервал знакомый голос.       — Наслаждаешься зрелищем? – Энид обернулась и увидела Бьянку Барклай. Юристка стояла, как всегда, держа безупречную осанку. В ее руках был плотная папка с документами.       — Как всегда, – легко ответила Энид. — А ты? Кажется, ты единственный человек здесь, кто работает.              — Дела, – сухо улыбнулась Бьянка. Ее взгляд скользнул по лестнице задержавшись на долю секунды, после чего она продолжила. — Лорд Локвуд ждет документы к утру, нужно будет поторопиться успеть занести их. — Не успела Энид и ответить, как Бьянка уже поспешила к лестнице, отстукивая своими каблуками четкий ритм по мраморному полу.       Сев за барную стойку, Энид расслабилась и прикрыла глаза прокручивая события за последние 2 часа. Понимая что существенных поводов беспокоится пока что не достаточно, она решает просто понаблюдать дальше. Синклер привыкла доверять своим ощущениям в такие моменты, по опыту зная что шанс просто совпадения чего бы то ни было, практически равен нулю.       

***

      Спустя час вечеринка была в самом разгаре, когда Энид, смеясь над чьей-то шуткой, вдруг уловила едва заметное движение наверху. Дверь в апартаменты Лорда Локвуда приоткрылась, и оттуда мгновенно выскользнула леди Анабелла Локвуд, быстрая, изящная, словно тень. Ее лицо, обычно выражавшее собой образец аристократического спокойствия, было бледным, а в глазах читалась спешка. Энид заметила, что знаменитый бархатный шарф леди Локвуд, ее талисман, сегодня на ней отсутствовал. Обычно она никогда с ним не расстается.       Леди Анабелла быстро спустилась по лестнице, не глядя по сторонам, и растворилась в толпе, направляясь к служебному выходу.       Энид хотела было подойти к Йоко, чтобы поделиться наблюдением, но в этот момент с верхнего этажа доносилась какая-то приглушенная суета. Музыка внизу заглушала все, но Энид почувствовала смену энергии, что в ту же секунду подвердилось. По лестнице в спешке поднимались полицейские.       

***

      Уэнсдей Аддамс ненавидела суету. Особенно полицейскую. Она стояла в кабинете Лорда Локвуда, и ее черный, строгий силуэт был полной противоположностью цветовой гаммы комнаты. В помещении пахло дорогим виски и старыми книгами, пытающимися перебить сладковатый миндальный дух цианида. Лорд Себастьян Локвуд сидел в своем кресле из красного дерева, как будто просто задремал над вечерней газетой. Безупречный смокинг, ни морщинки. Только изящный бархатный шарф цвета запекшейся крови, слишком туго затянутый вокруг его шеи и неестественный взгляд, выдавал истинное положение вещей. Уэнсдей Аддамс стояла у стены, впитывая картину. На ней было черное платье строгого кроя, больше напоминавшее униформу, чем светскую одежду. Ткань, матовая и плотная, поглощала свет, создавая вокруг нее ощущение безвоздушного пространства. Единственным акцентом в этом монохромном образе была пара латексных перчаток, плотно облегавших ее длинные пальцы.       — Остановка сердца, – произнес инспектор Уитли, разводя руками. – По крайней мере, так выглядит, и учитвая шарф, застянутый на шее уже после смерти. Но лечащий врач все равно настаивал на вскрытии.       — Остановка сердца не заставляет жертву раскладывать на столе карты, – парировала Уэнсдей, не отрывая глаз от кабинета. — И тем более исключительно пиковых дам. Мне нужен полный список сегодняшних гостей. И проверьте вентиляцию. Убийца мог не входить в комнату.       Она сделала шаг вперед, и в этот момент в дверном проеме возникло пятно кислотного розового цвета. Это была девушка в пиджаке невыносимого яркого оттенка, со светлыми волосами, покрашенными на самых концах и уложенными идеальными волнами.       — Я же просил не пускать прессу! – зарычал Уитли.       — Я не пресса, инспектор, я ваш шанс узнать намного больше подробностей чем вы имеете, – девушка улыбнулась, сверкнув белоснежными зубами. — Думаю вам будет интересно узнать некоторые детали сегодняшнего вечера. - её взгляд скользнул по Уэнсдей с ног до головы. – Я Энид Синклер. А вы, должно быть, тот самый черный лебедь криминалистики. Слухи о вас ходят очень занятные. — Широко улыбнувшись и переведя взгляд на профиль Уэнсдей, сказала блондинка. — Это правда что вы собираете коллекцию волос с мест преступления и плетете из них макраме?       Уэнсдей медленно перевела взгляд на Энид. Он её взгляд был тяжелым и не выражал ничего, кроме леденящего презрения и понимания, что диалог с этим человеком будет столь же осмысленным, как попытка объяснить теорию относительности таракану.       — Ваше присутствие загрязняет место преступления, – произнесла она ледяным тоном. — А ваш парфюм перебивает запах миндаля, что может быть критично для установления типа яда. — сказала Уэнсдей, поняв что целостного и полезного диалога с этой глупой, на первый взгляд, блондинкой не выйдет.       Улыбка Энид не дрогнула, лишь в ее голубых глазах вспыхнул озорной огонек.       – Не обращайте внимания на парфюм. Я чувствую аромат гораздо более интересных вещей. Например, слуха о том, что ваши методы однажды чуть не отправили за решётку не того человека. Хотите прокомментировать для моего блога? - Съязвила Энид, пытаясь уловить на лице Уэнсдей хоть малейшую смену эмоций на её каменном лице.       Аддамс перевела взгляд на Синклер и сделала пару шагов, сокращаяя между ними расстояние до радиуса метра. — Один телефонный звонок, и ваш блог закроют за вмешательство в следствие. Источники высохнут, а ваша аудитория найдет себе новую игрушку. - Сказала Уэнсдей смотря прямо в глаза блондине, которая никак не отреагировала на угрозу, продолжая непринуждённо на улыбаться.       — Попробуйте. А я посмотрю, чья репутация пострадает сильнее. Моя, или того, кто пытается скрыть улику в деле об убийстве. Кстати, о улике.. частицу чего-то синего на ботинке Вы с улицы принесли? Или уже тут подцепили?       Уэнсдей непроизвольно опустила взгляд. На самом носе ее черного оксфорда действительно виднелось небольшое пятнышко ярко-синего пигмента. Она мысленно отметила наблюдательность блондинки, но внешне лишь похолодела еще больше.       Решив не обращать внимания на назойливую журналистку, Уэнсдей надела латексные перчатки и оглядела стол за которым сидел убитый. Ее внимание привлек бокал с недопитым виски и колода карт. Все 36 пиковых дам смотрели на нее с одинаковыми безразличными лицами. Она подняла одну из карт. На тыльной стороне, в самом уголке, виднелось крошечное, почти невидимое пятнышко. Не пыль, не грязь, а какое-то маслянистое вещество нежно-розового цвета. Цвета, который она уже видела сегодня... на губах Синклер. Пятно было ничтожно малым, но в стерильной логике места преступления оно заметно выделялось, связывая девушку с этой комнатой и с этой смертью. Слишком прямолинейно, чтобы быть правдой, и слишком конкретно, чтобы быть случайностью.       Уэнсдей медленно повернула голову и встретилась с взглядом блогерши. Та все так же улыбалась, смотря на брюнетку. В этот момент Уэнсдей поняла что самый главный хаос был не на месте преступления, а стоял в дверях в розовом пиджаке.       — Инспектор, – ее голос прозвучал резко, заставив Уитли вздрогнуть. – Выведите из кабинета эту мадам... Сирень. Ее присутствие и пустая болтовня сбивает меня с работы.       – Синклер, – поправила Энид, все так же улыбаясь. – Я видела достаточно, чтобы мой следующий пост взорвал интернет. «Смерть в бархатных объятиях: последняя игра лорда Локвуда». Звучит, да?       Уэнсдей повернулась к ней, и в ее черных глазах вспыхнул ледяной огонь.       – Окей, – наконец сказала Энид, делая вид, что сдает позиции. Она театрально подняла руки. – Я ухожу. Но... – сделав паузу для более драматического эффекта. – Прежде чем я пойду составлять пост на основе того, что уже видела... вам может быть интересно узнать, с кем Лорд спорил за полчаса до того, как его нашли. И почему его жена, леди Анабелла, выглядела так, будто видела призрака, когда сбегала сюда через служебный выход. Удачи с вентиляцией, детка.       Она развернулась, и мгновенно скрылась ха дверью, оставив после себя шлейф дорогих духов.       Уитли тяжело вздохнул, прикрыв глаза от усталости. — Нужно ее допросить. Судя по всему, она действительно может быть полезна.       – Нет, – отрезала Уэнсдей, ее взгляд был прикован к пятну на карте. – Не сейчас. Дай ей уйти, но направь за ней слежку.       Пока Уитли отдавал распоряжения, Уэнсдей снова наклонилась над столом. Ее пальцы в перчатках осторожно приподняли бокал с виски. Она поднесла его к свету. На дне, помимо остатков напитка, виднелся осадок – мельчайшие частицы, напоминающие песок. Она аккуратно перенесла часть образца в пробирку.       На последок она снова оглядела комнату. Ее взгляд упал на ковер у ножек кресла. Среди густого ворса темно-бордового цвета что-то блеснуло. Она наклонилась ниже. Это была небольшая булавка, на кончике которой был выгравирован крошечный, изящный символ, которым была стилизованная лилия.

***

      Энид вышла на ночную улицу, и холодный воздух обжег ее разгоряченные щеки. Эта готическая кукла в черном оказалась еще более невыносимой, чем о ней говорили.       Она достала телефон, быстро написав пару сообщений.       Сообщение для Йоко: Милая, у нас проблемы. Копы тут со своей черной гадалкой. Выглядит серьезно. Нужно поговорить. Где ты?       Сообщение для Бьянки: Очень надеюсь, что ты уже передала документы. Предлагаю встретиться завтра за завтраком в 10, знаю одно милое место :) Кое что обсудим.       Она отправила сообщения и задумалась, прислонившись к холодной стене здания. Ее взгляд упал на ее собственные кроссовки. На правом, тоже виднелось маленькое липкое пятно. Как от пролитого коктейля. Она вспомнила, как на вечеринке кто-то толкнул ее, и она едва не упала, расплескав свой напиток. Это был Ксавье. Расстроенный, бледный и с красной каплей на манжете.       Она закрыла глаза, пытаясь восстановить в памяти картину. Ксавье... он что-то держал в другой руке. Не планшет. Маленький, темный предмет. Коробочку? Футляр?       Энид резко открыла глаза. Детали складывались в мозаику, еще неясную, но уже интересную. Это дело точно стоило освещения в блоге, но становилось очевидно: чтобы раскрыть его, ей придется найти общий язык с той мрачной девушкой, чей взгляд обещал леденящие душу неприятности. Эта мысль заставила ее улыбнуться. Готическая затворница из Скотленд-Ярда, похоже, была единственным человеком в городе, способным оценить эту головоломку по достоинству. И к слову, Энид никогда не упускала возможности завести интересное знакомство.