Огни Spinner's End

Выходные закончились — как, впрочем, и всё хорошее в этом мире. Настал понедельник, а с ним вернулась необходимость вспомнить о своих прямых обязанностях и вернуться к рутине. Гермиона сидела за кухонным столом, мрачно глядя в чашку с кофе, словно в омут судьбы. Горячий напиток пах терпко, почти спасительно, но действовал слабо: больше всего на свете ей сейчас хотелось бы свернуться клубочком на диване у камина и проспать в доме Снейпа до весны. Снейп, устроившийся напротив с «Ежедневным Пророком», выглядел так, будто эта перспектива его не удивила бы вовсе. Он изредка поднимал глаза от газеты и бросал на неё короткие, чуть насмешливые взгляды — будто видел её насквозь. А может, действительно видел. — Вы смотрите на меня, как на провинившуюся ученицу, — не выдержала она, помешивая ложкой кофе. — Привычка, — невозмутимо ответил он, не отрываясь от чтения. — К тому же вы сами ведёте себя соответствующе. Она фыркнула, но без злости. За последние два дня их разговоры превратились в странную смесь сарказма и тихого взаимопонимания, которое словно родилось само собой. За окном по-зимнему моросил дождь. Туман тянулся от реки, обволакивая старые стены дома, и казалось, будто сам мир не торопится просыпаться. В доме было тепло, пахло кофе, можжевельником и чуть-чуть — чем-то металлическим: Снейп, не прекращая разговор, помешивал в котелке бордовое зелье, стоявшее прямо на плите. — Я думала, вы варите зелья только в лаборатории, — заметила Гермиона, наблюдая, как он добавляет щепотку сушёного корня. — В лаборатории, — отозвался он спокойно, — варят ради результатов. Здесь — ради удовольствия. Она усмехнулась: — Как мило. Никогда бы не подумала, что слово «удовольствие» и ваше имя могут существовать в одном предложении. — Всё бывает впервые, — сдержанно заметил он. Гермиона сделала глоток кофе, чувствуя, как горячая горечь возвращает её в реальность. Аврорат не ждёт. Драко, вероятнее всего, уже обрывает всю Каминную сеть, пытаясь выяснить, куда она исчезла. Он, пожалуй, один из немногих, кто знал о её маленьком «паломничестве к фонарикам», но уж точно не представлял, что его крестный жив. Снейп, между делом, как-то небрежно упомянул, что давным-давно взял Нерушимый Обет с Сириуса и старших Малфоев — чтобы сохранить тайну своего выживания. Гермиона не удивилась. Это было… в его духе. Сухо, рационально и без права на ошибку. Она посмотрела на него — спокойного, собранного, занятого своим зельем — и ощутила странную благодарность. Эти два с небольшим дня были для неё почти отпуском от самой себя. Он ничего не обещал, не учил, не сочувствовал — просто был. И этого оказалось достаточно. — Я поеду после завтрака, — сказала она, неуверенно глядя в окно. — Разумеется, — спокойно ответил он, помешивая зелье. — Но я надеюсь, вы не откажетесь от моего предложения? — Какого именно? — Взаимовыгодного сотрудничества, — Снейп обернулся и чуть прищурился. — Мне нужны глаза и руки в Министерстве. Человек, который понимает, что делает, и умеет держать язык за зубами. Гермиона моргнула. — Вы предлагаете мне стать вашим… соратником? — В некотором смысле, — он чуть усмехнулся. — Я делаю открытия. Вы — помогаете легализовать их. Взамен получаете доступ к результатам и возможность использовать их для ваших аврорских нужд. — Это звучит почти как сговор, — заметила она. — Почти, — согласился Снейп. — Но с моральной точки зрения — вполне приличный. Она покачала головой, не сдержав улыбки. — Знаете, профессор… Вы ужасно скучали без возможности руководить и раздавать указания, правда? — Безусловно, мисс Грейнджер. Это мой главный талант. Они оба засмеялись — тихо, беззвучно, но искренне. Снаружи по крыше барабанил дождь, и Гермиона поймала себя на мысли, что возвращаться в Лондон не хочется совсем. Но внутри, впервые за много лет, не было той старой тяжести. Теперь там теплилось что-то другое — лёгкое, как пар от чашки кофе. *** Аврорат встретил Гермиону привычной суетой — шелестом бумаг, магическим гулом, витающими в воздухе свитками, сонными кадетами и запахом выдохшегося кофе. Мир снова был серым и квадратным, с чёткими правилами, начальством и дресс-кодом, словно кто-то выключил магию, которой дышала ночь на Самайн. Первым, конечно, на неё набросился Малфой. Взъерошенный, с мешками под глазами и неизменным выражением человека, у которого весь отдел снова поставили в тупик. — Грейнджер! — гаркнул он почти с порога. — Где тебя носило? Я уже хотел организовать поисковую операцию! Отвоёвывать тебя у кикимор! Гермиона, как ни в чём не бывало, прошла мимо, щёлкнула парой кнопок на кофемашине и, дожидаясь, пока та оживёт, устало вздохнула. — Каких кикимор, Драко? — Болотных, разумеется, — буркнул он, вырывая у неё чашку прямо из рук. — Которые тебя утащили на три дня, пока я тут, между прочим, в одиночку спасаю честь Аврората! Он сделал глоток и сощурился. Взгляд стал внимательным, проницательным — Гермиона почти почувствовала, как его Легиллименция легко скользнула по поверхности её мыслей. Она не возмутилась. Не хотелось. Сил на возмущение не осталось. — Бегство от реальности пошло тебе на пользу, — наконец заметил он. — Нашла что-то интересное? Гермиона отпила глоток уже из второй чашки, глядя куда-то мимо него. — Скажем так, — произнесла она тихо, — я устроила встречу с прошлым. И оно… меня не разочаровало. А ты, что же? Малфой не стал уточнять. Он подошёл к окну, сцепив руки за спиной, и долго смотрел на кружащиеся за стеклом осенние листья. — А я, — сказал он после короткой паузы, — был на кладбище. Навещал Асторию. Повисла тишина — плотная, звенящая, как струна. Шум авроратского коридора за дверью будто растворился. Гермиона медленно поставила чашку на стол. — Прости… — Не нужно, — ответил он тем же тоном. — Просто… Самайн. Всё всплывает. Он отвернулся к окну, и Гермиона заметила, как кончики его пальцев едва заметно дрожат.На какое-то время в кабинете повисла взаимная тишина. Смерть жены была и оставалась для Драко болезненной темой. И неважно, сколько лет прошло, порой Гермионе казалось, что он так себя и не простил. И одними беседами о важности отпускания здесь вряд ли обойдется. В их группе друзей шушукались, что между Драко и Луной Лавгуд медленно тлеет взаимная симпатия, но дальше нескольких походов на кофе у них пока дело не дошло. А тут еще и Самайн… Так невовремя. Она хотела что-то добавить, но в этот момент на её стол опустился тонкий конверт, доставленный внутренней почтой. Без печати, без адреса. Только инициалы, выведенные уверенным, до боли знакомым почерком: S.S. В груди у неё ёкнуло. — Что там? — спросил Малфой, склонившись через плечо. Гермиона поспешно спрятала конверт в папку с отчётами. — Рабочие материалы, — ответила она слишком быстро. — Пустяки. Он прищурился, но ничего не сказал. Только кивнул и отошёл, делая вид, что забыл. А она сидела, чувствуя, как под пальцами пульсирует тонкая бумага. От него. От Снейпа. «Мисс Грейнджер. Если вы действительно решили принять моё предложение, у меня есть для вас первое поручение. Сегодня после заката в Мидфорде, у старого моста. Захватите своё любопытство и привычку задавать слишком много вопросов. S.» Гермиона перечитала письмо и улыбнулась. Будет интересно. Остаток дня прошёл как на иголках. Она механически писала отчёты, делала вид, что слушает совещание, кивала на вопросы, не слыша их. В голове вертелись только две мысли: ей это не снится и он действительно жив и пишет ей вот так — сухо, язвительно, как будто не прошло уймы лет. Она пыталась угадать: зачем он позвал? Может, просто устал от одиночества и решил испытать на практике свои новые исследования? А может… просто пожалел её. Депрессивную дурочку, которая разговаривает с котом и жжёт фонарики у реки. Но даже если так — Гермиона не возражала. Пусть пожалеет. Пусть позволит быть полезной. Вечер был промозглым и прозрачным, как дыхание призрака. В воздухе стоял запах сырости и далёкого дыма. Под ногами шуршали листья, мост, ведущий через реку, казался старше самого времени — камни подернулись мхом, и ветер завывал в арках, словно кто-то тихо пел старинную песню. Гермиона бежала по парку, кутаясь в шарф. Руки мерзли, дыхание превращалось в облачко пара. И когда шаги раздались за спиной, она не вздрогнула — просто повернулась. Снейп, как и всегда, двигался беззвучно. Длинный плащ колыхался на ветру, на лице — ни тени улыбки, но в чёрных глазах мелькнул живой блеск, почти человеческий. — Мисс Грейнджер, вы опоздали на семь минут, — произнёс он сухо. — Старые привычки умерли вместе с войной, как я погляжу. — Простите, профессор, — фыркнула Гермиона, кутаясь в шарф. — Не каждый день получаешь задание от человека, которого считала мёртвым. Он усмехнулся краешком губ и без лишних слов взмахнул палочкой. Тёплая волна магии окутала её плечи, согревая до самых пальцев. — Не героизмом единым живы авроры, — заметил он. — Замёрзнуть в начале сотрудничества — как-то непрофессионально. — Сотрудничества? — переспросила она, чувствуя, как брови сами собой поднимаются. Он кивнул и сделал несколько шагов вдоль моста. Гермиона пошла рядом, глядя, как на воде отражаются огни фонаря — дрожащие, золотистые, как осенние листья. — Я работаю над зельем, — начал Снейп, голос его был ровным, почти задумчивым. — Зельем Отпускания Прошлого. Оно предназначено для тех, кто не умеет прощать ни других, ни себя. В теории, оно способно снять глубинную привязку к травмирующим воспоминаниям и вернуть магу внутреннее равновесие. Зелье сложное. Требует исключительной концентрации и… терпения. Учитывая, что вся ваша славная компания, включая мистера Малфоя и Поттера, с переменным успехом посещает психотерапевтические сеансы миссис Лаванды Уизли, я подозреваю, результат пригодится вам всем. Мне нужен ассистент. Она молча слушала. Его голос был низким, спокойным, с той самой хрипотцой, которая когда-то вызывала у студентов ужас, а сейчас почему-то казалась почти уютной. — Почему я? — спросила она тихо. — Потому что у вас прирождённая усидчивость и патологическая склонность спасать всех подряд, кроме самой себя, — сказал он, не меняя тона. — А ещё вы умеете слушать. Пусть даже пока — только других. Он остановился у перил, опёрся на холодный камень. Ветер трепал края его мантии. — И потом, — добавил он почти небрежно, — мне кажется, вы устали. От шума. От бесконечного геройства. От чувства, что должны быть сильной. Гермиона промолчала. Горло сжало, будто от ветра. Он попал в самую точку. — Я предлагаю вам сотрудничество, — сказал Снейп после короткой паузы. — Без лишних разговоров о «спасении» и прочей сентиментальности. Просто работа. Никаких эмоций. — Сомневаюсь, что у нас получится без эмоций, — тихо усмехнулась Гермиона. Он бросил на неё быстрый взгляд, в котором мелькнула тень улыбки. — Тогда будем считать это побочным эффектом. Они некоторое время молча стояли, слушая, как река глухо перекатывает камешки у берега. Туман ложился им на плечи, фонарь позади качался, словно дышал. — И что, — спросила она наконец, — нужно делать? — Приходите завтра, — ответил Снейп. — Вечером. Принесите пергамент, чернила и голову, свободную от глупых аврорских тревог. — Постараюсь, — кивнула Гермиона. Он чуть склонил голову. — Постарайтесь сильнее. Это зелье не терпит спешки. Она улыбнулась — впервые по-настоящему за долгое время. — Я согласна, профессор. Снейп посмотрел на неё пристально, словно проверяя, не шутит ли она, и, наконец, едва заметно кивнул. — Тогда до завтра, мисс Грейнджер. И, будто растворившись в тумане, повернулся и ушёл вглубь аллеи, оставив за собой лишь тонкий запах трав и дождя.