Изъяновый Отбор

Потребовалось несколько полноценных часов, чтобы он смог подавить тревожность перед встречей со своим избранником. Однако теперь, когда эти глаза были устремлены на нём… Всё вернулось в тошнотворной спешке. Ёшка корчится, пока стальной взгляд Краткого, его утверждённого сопостельника, царапает словно когти. Больше всего на свете Ёшка хочет смыться, но может лишь послушно оставаться на месте. Симболары — ярые плотоядные, и Ёшка только что понял, что он — жалкое подобие хищника. Поведение Краткого определённо более уместное для этой роли. — Значит, это ты тот очаровашка, которого мне так расхваливали? — уныло проговаривает Краткий. — Ммм… Не плохо, полагаю. Ёшка сглатывает наблюдая за тем, как Краткий изучает свои когти, выдавливая их наружу и обратно. — С-спасибо, господин, — Ёшка бубнит подрагивая. — Хм, да ещё с манерами… На Ёшку падает тень когда Краткий подходит ближе. Наконец инстинкты «беги» в нём очнулись и Ёшка начинает пятиться назад. Одна грубая лапа хватает его запястье в тот самый момент, как он принялся поворачиваться. — …Трусливый, правда, — замечает Краткий. Ёшка пищит когда когти Краткого вонзаются в его запястье. Затем взор Краткого опускается и Ёшка, с холодным потом, мгновенно осознаёт что именно так привлекло его глаз. Прямо под бледно-лавандовой шерстью маленькие шрамы растянулись по всему предплечью Ё. — …Это ты сделал? — спрашивает Краткий. Ёшка без понятия, как можно оставить эмоции в своём голосе такими неоднозначными, такими… неопределёнными. Особенно в реакции на такое. Паника у Ёшки нарастает, зная, что для их ситуации это красный флаг. Симболары их вида, высшей пробы и совокупленные искусственным отбором, не должны иметь изъянов. — …Это было случайно, — ужасно лукавит Ёшка. — Как мило, — безмятежно отвечает Краткий. — Начинаешь наши отношения со лжи. Ёшка теперь откровенно трясётся, глаза нараспашку, смотрит в пустоту. Краткий грубо хватает Ёшку и заставляет их взгляды встретиться. Как только Ё смотрит в глаза Краткого, он с ужасом понимает, что за ними вообще нет эмоций. Вообще ничего. — Почему бы тебе не показать, как именно произошла эта «случайность»? Ёшка, услышав слова Краткого, моргает в недоумении. — …К-как? Это… Это было- — Ты знаешь, чего я прошу. От этого у Ёшки внутри всё переворачивается. Чем дольше они сохраняют зрительный контакт, тем больше Ёшка находит намёков на… что-то. Намёк на… О. О, нет. — …Вы… В-Вы же… не серьёзно… — скулит Ёшка. — Хммм? Это всё очень серьёзно, — объясняет Краткий. — Я не могу позволить тебе попадать в эти «случайности», если мы собираемся спариваться, так? Я должен знать как с ними справляться. — …П-простите, господин… — Так-то лучше. Краткий отбрасывает Ёшкину руку в сторону и делает шаг назад, выжидающе наблюдая. Ёшка пару раз моргает, а потом выпускает когти на противоположной руке. Он, не глядя, режет своё предплечье, оставляя скопление малиновых капель на острых кончиках. Они скапливаются на свежих порезах и начинают падать на пол. Краткий кивает, будто смотрит какую-ту видео-инструкцию. — Хм. Понятно… — призадумался Краткий. Ёшка слишком шокирован чтобы говорить и может только наблюдать за тем, как к нему приближаются. В этот раз лапа Краткого держала за запястье намного нежнее, пока он изучал раны. — Значит, ты отбитый в этом плане. Ёшка всхлипывает, надвигающееся отвержение уже тяготит его. Как бы Ёшка ни старался, от шрамов не излечиться. Теперь они будут стоить ему ещё одного- — Хорошо, что я в это внёс свой вклад. — Ч-что? — чуть не взвизгнул Ёшка от удивления. — Я внёс свой вклад. — Я… Э, Я услышал, н-но- — Сделай это снова. Ёшка замолкает и Краткий вновь отходит. Таращась на него, Ёшка заново впивается когтями в свою руку, оставляя порезы медленнее и глубже. Кровь сочится из ран и брызги направляются в лужи, сформировавшиеся снизу. Ёшкино дыхание неровное, но в остальном не реагирует. Краткий приподнимает бровь. — …Я думаю, ты всё-таки тот самый. Ёшка моргает. — …Правда? Краткий опускается на колени, снова взяв Ёшку за запястье и облизывает его руку. Ёшка вздрагивает и ненавидит то, как его бёдра сжимаются от этого. Краткий слизывает кровь, пока та не запеклась, а затем помогает Ёшке спуститься со стола для досмотра, где он до этого сидел. — …Эм- — На колени, живо. — Ч-чего? — Не можешь следовать приказам, Ёшка? Выглядишь послушным. Маленький извращённый скачок сердца заставляет Ёшку быстро подчиниться команде Краткого. Когда он собрался снова взглянуть на Краткого, что-то тяжёлое швыряет его обратно на землю. Ёшка визжит, брезгуя, как его лицо измазывается в собственной крови. Вскоре он осознал, что Краткий прижимает его к полу одной ногой. — Убери своё месиво, — приказывает Краткий. — И побыстрее. Я не могу разбираться с твоими «случайностями» слишком долго. Ёшка сглатывает, безмерно дрожа, чтобы потом медленно раскрыть рот. Он начинает слизывать кровь, глотать её, стараясь вытереть пол начисто каждым лаканьем. Краткий любуется данной картиной и впервые ухмыляется. Ёшка, конечно, этого не видит. — Хорошо, хорошо. Хороший питомец. Краткий хвалит его также беспечно, как хвалят ребёнка, показывающий рисунок восковыми мелками. Ёшка вздрагивает, начиная чувствовать тошноту от глотаемой крови. А ещё в паху нарастает возбуждение. Когда лужа рассеялась, Краткий помогает Ёшке встать обратно, одной рукой держа симболара за щёку когда тот поднял взор на Краткого. Кровь заляпана вокруг Ёшкиного рта и он выглядит одурманенным. — Теперь… Ёшка только хотел спросить, что имеет ввиду Краткий, как его губы внезапно врезаются в губы Ё. Ёшка скулит, будучи слишком чокнутым чтобы сопротивляться и тает в Кратком. Язык Краткого скользит по рту Ёшки, но не проникает, а счищает кровь, что была размазана вокруг. Посередине Ёшкиного хныканья Краткий, закончив, просачивается языком внутрь. Течка и потеря крови это ужасное сочетание. Ёшка чувствует себя так, будто накачан седативными, способный сфокусироваться только на ощущении исследующего его рот языка Краткого. Его собственный язык едва ли может делать что-то в ответ и лишь поглаживает другой, пока Ёшка придвигается ближе, цепляясь за Краткого, а ноги начинают подкашиваться. Краткий колеблется, но потом приближается в ответ, чтобы успокоить слетевшего с катушек симболара своими объятиями. Оно так и продолжается какое-то время, с Кратким и Ёшкой переплетёнными в друг дружке, покуда они обмениваются слюной и остатками телесной жидкости. В конце концов, как только Ёшка начал чувствовать, что потеряет сознание от недостатка кислорода, Краткий отстраняется. — Я решил, что ты достоин оплодотворения, — утверждает Краткий. Слишком формально для того, что только что произошло. Не говоря ещё о том, что формулировка данного заявления заставляет Ёшку трепетаться где-то между смехом и обмороком. — …Х-холошо… — невнятно пролепетал Ёшка. — Ф-фляг…ударю. — Надеюсь нет! — Краткий смеётся с собственной шутки из-за Ёшкиного произношения. — Но было бы мило посмотреть на попытки. — А? — Забудь. Краткий притягивает Ёшку к себе и в мгновенье ока окружение сменилось на изысканную спальню. Ёшка с трудом осознаёт происходящее кроме роскошной кровати, к которой его ведут. Зайти так далеко ощущается нереальным, а всё благодаря чему-то такому… постыдному. — Ложись, дорогой, — зазывает Краткий, уже укладывая Ёшку сам. Ёшка смещается в заветную позу словно марионетка на нитках. Его ноги свисают с края кровати и Краткий раздвигает их с одобрительно-прерывистым вдохом. Щёлочка Ёшки, образовавшаяся в момент когда Краткий пнул Ё в лужу собственной крови, уже заметно набухла. Краткий проводит по ней пальцем, заставляя Ёшку скулить и подрагивать. — …Миленько, — бормочет Краткий. — Ммнф… П-правда…? — Охо, да, не сомневайся во мне. Пожалеешь. Ёшка кивает и, наконец, оценивает ситуацию. А ситуация такова, что Краткий ужасающе огромен не только статью. Дрожь Ёшки обостряется когда эта толстая щупальца извивается прямо над своей целью. — Я не тот, кто долго играется со стряпнёй когда голодаю, — говорит Краткий почти с сожалением. — …Я скомпенсирую за это позже. — В-всё хорошо, дорогуша… — уверяет его Ёшка. — «Дорогуша»? Ох… Боюсь, однажды ты заставишь меня сделать что-то немыслимое. Глаза Ёшки лишь расширяются на эту угрозу, а сердце бьётся сильнее. Член Краткого трётся об Ёшкину прорезь и он примяукивает, стонет и дёргается от склизкой текстуры. — Готов? — спрашивает Краткий к большому изумлению Ёшки. Ёшка смотрит на Краткого с таким похотливым выражением, что оно вызывает вспышку удивления в глазах Краткого. — Мне это нужно, — шипит Ёшка. Краткий лыбится, слишком уж злобно. Беспощадным толчком бёдер он глубоко устраивается в щёлочке Ёшки, заставляя того визжать, пока он растягивается вокруг пульсирующего органа Краткого. Ёшка отшатывается, давясь слюной скопившейся в горле, часть которой выливается сквозь челюсть пока он булькает и кричит. Краткий, не теряя время, уже неоднократно толкается в Ёшку с яростной, бешеной скоростью. Ёшка мог поклясться, что уже видел проблески того света и раньше, но теперь он чувствует, как загробная жизнь разворачивается прямо у него на глазах. Щупальцеобразный член извивается глубоко в его тугой, запущенной кисоньке, заставляя Ёшку издавать такие звуки, на которые он не думал, что способен. Его пизда, хоть и девственная, потрясающе принимает Краткого. Она источает густую жидкость по всей окружности, и Ёшка списывает это на то, что Краткий, видимо, уже занимает для него определённую нишу. Краткий нависает над Ёшкой, рыча через стиснутые зубы, но больше ничего не издавая. Руки Ёшки неуверенно тянутся к нему и обволакивают его лицо. Краткий выглядит слегка ошеломлённым, но когда их взгляды встречаются, его глаза тут же затуманиваются желанием. Ёшка отвечает ему десятикратно, с той жаждой в глазах, которую не сможет удовлетворить даже Краткий. Нет, эта жажда по Краткому будет вечной. Ёшка обнимает Краткого и поддаётся вперёд, глубоко и горячо целуя того. Краткий рычит в поцелуй, кусая губу Ёшки и заставляя его открыть рот. Разжимая зубы, их языки встретились вновь, и Ёшка прижимается к Краткому пока они сосутся и ебутся словно наступает конец света. Тем временем у основания члена Краткого формируется узел. Для Ёшки рушился мир. Теперь ему было достаточно одного Краткого и ничего больше. Краткий и сам чувствует соответствующе. В конечном счёте Ёшка чувствует сокращение своей киски и глубоко в паху нарастает мощный, незнакомый, тугой жар. Задыхаясь в рот Краткого, он ловит оргазм, их языки наконец отстраняются чтобы оставить Ёшку хрипеть и жадно поглощать воздух между громкими стонами. Краткий, в потоке асфиксии, наконец исторгает из себя звук и его узел с тошнотворным лопаньем вонзается в Ёшку. Ёшка издаёт вопль и узел пульсирует, растягивая его и удерживая бёдра Краткого на месте. Вскоре, горячая сперма выстреливает прямо в матку Ёшки, и по позвоночнику пробегают мурашки предвкушения. Предвкушение выносить потомство для своего нового избранника. Краткий выдыхает и стонет когда он отходит от оргазма, обвивая руки вокруг Ёшки и притягивая того к себе. Он осыпает фиолетового симболара поцелуями, заставляя Ёшку хихикать. — Ты чертовски идеален, — бормочет Краткий. — …В-вы тоже, — признаётся Ёшка. А так и было. Это всё было так чудовищно идеально.