О перерождение геймера художника в мелюзину

Дверь поддалась не сразу. Замок был хитрым, с элементами пневматики, но Шеврёз решила проблему универсальным ключом — выстрелом из мушкета в замочную скважину. — Громковато для стелса, — заметил я, морщась от звона в ушах. — Мы уже у цели, — отрезала она, выбивая ногой тяжелую створку. — Теперь работает протокол "Штурм". Мы вошли внутрь. И тут же остановились. После вони канализации воздух здесь казался стерильным, но от этого было еще хуже. Пахло озоном, спиртом и чем-то сладковатым. Как в морге, где пытаются заглушить запах формалином и цветами. Это был огромный зал, переоборудованный под лабораторию. Вдоль стен тянулись стеллажи с колбами. В центре стоял гигантский аппарат, напоминающий самогонный станок в стиле стимпанк — куча трубок, манометров, шестеренок и стеклянный резервуар посередине. Но самым жутким было содержимое колб. В них светилась жидкость. Нежно-голубая, розовая, золотистая. Она пульсировала, словно живая. — Это... — Шеврёз опустила мушкет, глядя на полки. — Это воспоминания? — Ага, — я подошел к одной из колб. Зрение мелюзины показывало мне не просто жидкость, а образы внутри. Смех ребенка. Запах свежего хлеба. Боль от удара мизинцем о тумбочку. — Концентрированный "лор". Кто-то тут фармит экспу с мирных жителей. В глубине зала, за аппаратом, кто-то зашевелился. Человек в грязном лабораторном халате, с растрепанными седыми волосами и очками, в которых отражался свет ламп. Он что-то быстро записывал в журнал, бормоча под нос. — Коэффициент распада личности 40%... Нет, нет, слишком быстро... Нужно больше стабилизатора... Больше счастливых моментов... Шеврёз мгновенно взяла его на прицел. — Именем закона! Особый патруль! Руки за голову, отойти от стола! Мужчина дернулся, уронив перо. Он медленно повернулся. Его лицо было изможденным, глаза красными от недосыпа, но в них горел фанатичный огонь. — Патруль? — он скривил губы в усмешке. — Жандармы... Вечно вы приходите, когда я на пороге прорыва. Вы не понимаете! Я делаю благое дело! — Стирание памяти гражданам — это не благо, — холодно отчеканила Шеврёз. — Вы превращаете людей в пустые оболочки. — Я ИЗБАВЛЯЮ ИХ ОТ БОЛИ! — вдруг заорал ученый, его голос эхом отразился от стен. — Пьер, часовщик? Он потерял жену год назад! Он пил каждый день! Я забрал его горе! Теперь он чист! Он спокоен! — Он овощ, — вставил я свои пять копеек. — Вы не "почистили кэш", доктор. Вы снесли "Винду" вместе с системными файлами. Ученый уставился на меня. Сначала с непониманием, потом с жадным интересом. — Мелюзина? — он поправил очки дрожащей рукой. — Но... какая странная. Твоя аура... Она не из этого мира. Она... Он схватил какой-то прибор со стола, похожий на счетчик Гейгера, и направил на меня. Стрелка прибора бешено задергалась и уперлась в красную зону. — Невероятно! — он начал задыхаться от восторга. — Твоя память! Твоя душа! Она не привязана к Ирминсулю! Это "чистый код"! Внешний источник! Меня передернуло. Я не люблю, когда на меня так смотрят. Как на лутбокс с легендаркой. — Кэп, он сейчас агриться начнет. У него фаза перехода на вторую стадию. — Вы арестованы, — Шеврёз сделала шаг вперед. — Сдавайтесь, или я открою огонь. — Сдаться? — ученый рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет металла. — Когда у меня перед носом идеальный ингредиент для Проекта "Вечность"? Я смогу вернуть её! С помощью твоей души я смогу переписать реальность и вернуть свою дочь! Он ударил кулаком по большой красной кнопке на панели управления (почему у злодеев всегда есть большая красная кнопка?!). — Протокол защиты! Активировать образцы! Трубы загудели. Из боковых ниш выехали капсулы. Стекло лопнуло. На пол вывалились существа. Это были не люди. И не меки. Это были Химеры. Тела заводных меков, но вместо ядер у них были колбы с той самой "жидкостью воспоминаний". И эта жидкость заставляла металл изгибаться, обрастать какой-то органической плотью. — Мобы спавнятся! — крикнул я, отпрыгивая за стол. — Кэп, фокус по аддам! Один из монстров — мек-собака с человеческими руками вместо передних лап — взвыл голосом, полным боли, и бросился на Шеврёз. — Твою мать! — выругалась капитан, стреляя навскидку. Пуля попала твари в плечо, высекая искры и розовую слизь, но монстр даже не замедлился. — У них резист к физурону! — проанализировал я. — Это ментальные конструкты! Нужно бить магией! Ученый стоял на возвышении, смеясь как псих. — Взять их! А мелюзину — живой! Мне нужен её мозг! Я выхватил карандаш. Времени на раздумья не было. Я представил револьвер. Но не просто "Туз". Мне нужно было что-то, что бьет по площади. Что-то взрывное. В голове всплыл образ гранатомета из Destiny. "Anarchy" (Анархия). Или "Witherhoard" (Иссохшая Глыба). — Окей, док, — прорычал я, чувствуя, как фиолетовая энергия Бездны начинает жечь руку. — Хочешь моих воспоминаний? Держи! Я материализовал в руках тяжелую, уродливую пушку, истекающую тенью. — EAT THIS! (Жри это!) Я нажал на спуск. Сгусток темной жижи вылетел из ствола и шлепнулся под ноги наступающим монстрам. Секунда тишины. А потом лужа "Бездны" вскипела, превращаясь в черные шипы, которые пронзили роботов насквозь, разъедая металл и "воспоминания". — Что?! — улыбка сползла с лица ученого. — Это не Гидро! Это скверна! Ты... Ты чудовище! — Кто бы говорил, — я перезарядил свой призрачный гранатомет. — Шеврёз, прикрой меня! Я иду к боссу! Мы будем выбивать из него лут... и мозги!