О перерождение геймера художника в мелюзину

Сначала вернулся звук. Ритмичный, тяжелый, властный. Тук. Тук. Тук. Будто кто-то вбивал сваи в мой череп. Или метроном отсчитывал секунды до вайпа рейда. Я разлепил глаза. Мир все еще плавал в кислотных тонах, но теперь к красному мясу стен добавилось что-то синее. Глубокое, насыщенное синее свечение, от которого веяло холодом и... властью? Я попытался пошевелиться. Тело ныло так, будто я вчера делал становую тягу весом в тонну, не разминаясь. Хвост безвольно лежал в луже какой-то слизи. Тук. Тук. Шаги приближались. Я прищурился, включая свое новообретенное "зрение художника". То, что я увидел, заставило меня вжаться в стену. Это был не просто человек. Это был ходячий шторм. Потоки гидро-энергии закручивались вокруг высокой фигуры, как плащ. Я видел, как капли воды в воздухе замирают перед ним, слоняя голову. — Охренеть графон... — просипел я. Из тени вышел высокий мужчина с длинными белыми волосами и тростью. Его лицо было бесстрастным, как маска, но глаза... Вертикальные зрачки светились в полумраке пещеры. Нёвиллет. Гидро Дракон. Верховный судья. В голове всплыл какой-то видос с лорного разбора, который я слушал фоном, пока фармил артефакты: "Перерождение Гидро Властелина, плачет, когда идет дождь, любит воду". — Ну зашибись, — подумал я. — Я только заспавнился, а ко мне сразу главный админ сервера пришел. Надеюсь, за читы не забанят. Он остановился в паре метров от меня. Его взгляд скользнул по размазанным по стене останкам монстра Бездны, потом задержался на мне. Я почувствовал, как он сканирует меня. Не глазами, а чем-то другим. Будто рентгеном просвечивает душу. — Мелюзина... — его голос был глубоким, ровным, идеальным для ASMR-стримов. — Здесь? Внутри Элинаса? Он сделал шаг вперед и плавно опустился на одно колено, чтобы быть со мной на одном уровне. Его одежда была безупречно чистой, даже несмотря на грязь вокруг. — Ты ранена, дитя? — спросил он. Я хотел ответить что-то крутое. Типа "Царапина" или "Жить буду". Но голосовые связки этого тела выдали какой-то жалобный писк: — М-ме... "Черт, сброс настроек до заводских," — зло подумал я. Нёвиллет протянул руку. Его перчатка коснулась моего плеча. От этого прикосновения по телу прошла волна прохлады, смывая боль. Хил? Бафф? Но затем он нахмурился. — Странно, — произнес он тихо, скорее себе, чем мне. — Твоя элементальная сигнатура... Она хаотична. И этот след... Бездна? Он посмотрел на мою руку, ту самую, которой я "стрелял". Кожа там слегка почернела, словно от ожога. — Ты сражалась с Примусом? Одна? Я собрал остатки воли в кулак. Надо показать, что я разумен. Что я не просто моб. — Он... агрился, — выдохнул я своим тонким голоском. — Я его... ваншотнула. Нёвиллет моргнул. Вертикальные зрачки чуть расширились. — "Агрился"? "Ваншотнула"? — он повторил эти слова, пробуя их на вкус, словно это был неизвестный сорт воды. — Это диалект древних? "Ага, диалект древних задротов из 21 века," — мысленно усмехнулся я. Он вздохнул и покачал головой. — Ты бредишь от истощения. Это нормально для новорожденной, оказавшейся так близко к скверне Отца. Он, видимо, решил, что я просто сошла с ума (сошел? блин, с этим полом будет сложно). Нёвиллет легко, будто я ничего не весил, подхватил меня на руки. Это было унизительно. Я, взрослый мужик (в душе), художник, ветеран консольных войн, сейчас сидел на ручках у аниме-мужика, как плюшевая игрушка. С другой стороны, идти я все равно не мог. Ноги — то есть лапы — были ватными. — Куда мы? — спросил я, уткнувшись носом в его жабо. Пахло дождем и дорогим парфюмом. — Домой, — ответил он просто. — В Кур-де-Фонтейн. Тебе нужен уход и... — он сделал паузу, глядя на мою руку, — наблюдение. Твоя сила необычна. Мы двинулись к выходу. Я смотрел через его плечо на удаляющиеся кишки каменного дракона. В голове мелькнула мысль: "Если это гача, то мне только что выпала лега в стартовом пакете. Осталось понять, как не сдохнуть в сюжете." — Эй, — позвал я. Нёвиллет чуть наклонил голову. — М? — Как там... дейлики? Сделал? — язык заплетался, сознание снова уплывало. Я почувствовал, как грудь Нёвиллета дрогнула. Кажется, он был в замешательстве. — Спи, дитя, — мягко сказал он. — "Дейлики"... мы обсудим позже. И я отрубился, под укачивающий ритм его шагов.