Сборник: Жизнь под одной крышей

      В голове Киллуа, словно назойливая муха, вновь кружилась мысль. Почему ноги Гона выглядят так безупречно? Почему Гон вообще настолько красив? Ему идет абсолютно все: будь то штаны или длинные шорты, которые он, правда, носил не так часто, как Киллуа, привыкший к ним с самого детства, но особенно ему шли короткие шорты. Еще в детстве у Киллуа промелькнул вопрос: удобно ли Гону щеголять в них изо дня в день? Гон лишь пожимал плечами, уверяя, что ему комфортно и ничуть не смущает. Повзрослев, Фрикс дал более развернутый ответ, сказав, что так как его температура выше, в коротких шортах было прохладно. На работе, конечно, строгий дресс-код: черные джинсы и берцы — тут не поспоришь. Но дома и на улице, извините, комфорт превыше всего. Пока Гон объяснялся, Киллуа мысленно соглашался с ним. Что на Фриске всё смотрелось безупречно, даже если на нем будет надета лишь футболка. — Киллуа, у тебя все хорошо? — спросил Гон, стоя на кухне с кружкой кофе. Он искренне не понимал почему его парень сидит на корточках около него. — Я думаю. — Я-ясно…       Позже, когда они лежали на диване, Киллуа, даже обнимая Гона, не мог отвлечься от своих мыслей. В конце концов, он своевольно устроился между его ног, решив, что так думать будет гораздо удобнее. Мягкие ляжки оказались отличной подушкой и прекрасным антистрессом. Было завораживающе трогать их, мять в руках и по своей нежности они так напоминали аппетитные булочки, воздушный тофу или сливочный чизкейк, что у Киллуа предательски зачесались клыки. Не в силах сдержаться, он слегка укусил его за внутреннюю сторону бедра, отчего Гон вскрикнул и машинально сжал ноги. Киллуа едва не задохнулся…       Целый день он трогал его ноги: то лежал между ног, то на коленях, то с удовольствием сжимал их, пока беспощадно вдалбливался в брюнета, то нежно покусывал, словно самый мягкий свежий хлеб. Даже во время работы Киллуа, вместо того, чтобы присматривать за подчиненными, витал в мечтах. — Зак, — мечтательно протянул Киллуа, заложив руки за голову, — как думаешь, почему Гон такой…красивый? — ДА ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ?! МОЖЕТ, ПОМОЖЕШЬ МНЕ?! — взревел рыжий, едва поднимая неподъемную штангу над грудью. — А, точно, — спохватился Киллуа и с легкостью накинул еще один диск на пятнадцать килограммов с одной стороны, едва не отправив Зака к матери.

***

— Киллуа сегодня сам не свой, — заметил Джей, обедая с коллегами. — Да, точно, — подтвердил Филл. — Да идет он нахуй! Я на тренировке чуть кони не двинул! — воскликнул рыжий. — Что с ним? — Гономания, полагаю, — буркнул Зак, ковыряя вилкой брокколи. — Гоно- что? — Полагаю, его извращенный ум всецело занят Гоном. Спрашивает меня: «Почему Гон красивый?» Гон как Гон, ничего особенного, хотя, конечно, девчонки от него без ума. Ну и парни… ну и милые зверушки, наверное? Ну и э-э-э… всё в таком духе. — Зачем вообще это обсуждать? — поморщился Филл. — Это не наша головная боль. Если у Киллуа забита голова, то это его проблемы. — Кажется, он что-то бормотал про ноги. Или мне послышалось? — встрял блондин.       Зак и Филл обменялись понимающими взглядами. — Наверное, у него недотрах…       И с этим коллеги единодушно согласились. — Я так не думаю, — раздался голос Гона, отчего все подпрыгнули от неожиданности. — БЛЯТЬ! ОТКУДА ТЫ?! — М? Я с самого начала тут стою, — невинно захлопал ресницами брюнет, скрестив руки на груди. — Гон, что с Киллом? — спросил рыжий. — Всё… нормально вроде?       Зак недовольно скривился. — Да он меня чуть не прибил, Джея чуть не убил, Филла… Филла, к сожалению, чуть не пришил! — Разве это как-то отличается от обычного? — ДА! — взревели парни в один голос. — Ладно-ладно! Молчу. — Если ты сюда пришел, то и Киллуа придет, вот и посмотри на него! А лучше отойдите и потрахайтесь где-нибудь. — Это работа. А если вы на работе будете об этом говорить, заставлю вас сегодня весь день тренироваться с ним. Травмы и лечение будете оплачивать сами. — Гон! — раздался голос Киллуа в дверном проеме, и все тут же замолчали. — Я потерял тебя. Куда ты ушел? — Я разговариваю. — А меня почему не взял? — Ты думал. Я же рядом, разве нет? — Нет, ты далеко. — Киллуа, — осмелился рыжий подать голос, — ты не замечал за собой сегодня странностей? — А ну, повтори? — …когда дрочишь, че бормочешь?       Казалось, от этого резкого «вопроса» все остолбенели, а Гон даже покрылся румянцем, в отличие от Золдика, которого этот вопрос разбил, будто хрупкое стекло. — … — Не смотри на меня. — Хм. — Если ты хочешь трахаться, а Гон не хочет, заведи любовника, — произнёс Филл.

Гон ахуел знатно от таких невозможных слов. Кому он это говорит?? Киллуа?!

      Киллуа, молча, перевел взгляд на Гона. — Пьяный Гон - мой любовник. — Киллуа! — Ты же как выпьешь сразу стонать нач- — Это лишнее. — Пф! Гон, пошли отсюда. Потом с них дань соберешь, — у Киллуа аж глаз задергался. Он обнял брюнета за шею, и Гон невольно последовал за ним, прокручивая в голове слова друзей.       Теперь Гон стал остро ощущать на себе взгляды Киллуа. Не то чтобы раньше он их не замечал, скорее, привык, но сейчас… сейчас они прожигали его насквозь. От одного такого взгляда по спине пробегали мурашки, а щеки предательски алели. Если так продолжится, Гон точно начнет его избегать, а Киллуа, словно назло, станет еще более навязчивым. И тогда… тогда все неизбежно скатится к близости, после которой начнется этот порочный круг! Нет! Гон этого не выдержит!       «Надо разобраться с его головой! Так и становятся маньяками!» — стукнул Гон кулаком по столу.  — Гон, ты в порядке? — резко спросил Золдик. — А! — Не кричи, так и оглохнуть можно! — Извини..Хотя…Киллуа, нам надо поговорить. — Что-то случилось? Тебя что-то тревожит? Не хватает времени? Давай разберусь. — Оу…ну-у, да. Да! Меня кое-что беспокоит, — сложил руки на груди начальник. — И что-то же??? — Ты. — А?  — Ты ведешь сегодня себя странно, и даже Зак об этом сказал, хоть и в такой форме. — Мало что он сказал. Я тоже могу. — Тебя точно не беспокоит? — Ничего. — Точно-точно? — Точно.  — Я по запаху чувствую, что ты лжешь. — Ты не можешь этого чувствовать.       Гон с руками на груди выгнул острую бровь с прикрытии веками. — Я не вру. — Давай присядем, — улыбнулся Гон, увлекая на диван Киллуа за руку. Он робко свел колени друг к другу, утопая взглядом в бездонной синеве его глаз. — Скажи, о чем ты думаешь? — … — Ну? — О своем? — А если получше? — О…своем. — Киллуа.       Киллуа мог с Гоном делать что угодно и как угодно, но когда Гон смотрел на него такими добрыми глазами, ставя в тупик, Киллуа краснел как на дрожжах. — Я не хочу говорить об этом, когда ты так лупишься на меня. — Мне закрыть глаза? — Нет!       Гон хихикнул и перебрался на колени Золдика, машинально обнявшего его.  — Так лучше? — улыбался Гон, ехидно зыркая в голубые бегающие глаза. — М…угу… — буркнул Киллуа, утыкаясь носом во вкусно пахнущую шею, а в ладони сжимая ягодицу. Гон аж чувствовал как тот урчал ему под ухо, будто ласковый кот.  — Тебе не хватает обнимашек? Хе-хе. — Угу. — Сегодня…думаю можем перенести дела. Можем уйти пораньше!  — Было бы неплохо, — только сильнее прижал его Киллуа. — Тогда решено! — воскликнул Гон, он хотел тут же встать, но тот не позволил. — Давай отпускай меня, Киля. — … — Что-то ещё?       Диван в кабинете Гон был самым обычным, гостевым, чтобы можно было присесть троим. Однако чтобы лечь на него, нужно было ещё уместиться, не то что Киллуа, который из-за своего высокого роста не вписывался. Он приподнял нежно Гона и поволок на диван, нависнув над ним. — Ты чего делаешь? Дай встать!       Киллуа молчал хищно наблюдая за добычей. Он мог смотреть на Гона долго, мог смотреть часами на не раз излюбленные части тела, не раз искусанные, не раз молящие о ласке. Розовые уши Гона так и твердили Киллуа приступить к небольшой игре. Гон попытался вывернуться, но Киллуа крепко держал его, прижимая к себе. Его дыхание участилось, и Гон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он знал этот взгляд, эту жажду в глазах Киллуа. — Киллуа… не сейчас, — прошептал Гон, чувствуя, как щеки заливаются краской.       Но Киллуа не слушал. Он опустил голову и нежно коснулся губами шеи Гона, вызывая у него дрожь. Его руки скользнули под водолазку, лаская кожу. Гон закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Он любил эти прикосновения, любил Киллуа, но делать это лучше дома, а нигде придётся.       Вдруг дверь кабинета открылась, и на пороге появился Зак. Он замер, увидев эту картину, и покраснел, как рак. — Молодцы, что последовали совету, — пробормотал он и поспешно закрыл дверь.       Гон и Киллуа отпрянули друг от друга. Гон уставился на дверь, пытаясь скрыть смущение. Киллуа же был явно недоволен. Он бросил гневный взгляд на дверь, будто хотел ее уничтожить. — Тварь, — проворчал Киллуа, отворачиваясь от Гона.       «Спасен…еще бы немного и точно бы пошло бы не в то русло» — выдохнул Гон на лопатках.        Как только они приехали домой Гон завалился на диван, его вырубило моментально. Он мирно посапывал на диване в позе эмбриона, дабы отдохнуть от мирской суеты. Киллуа, примостившись на полу, не отрываясь, изучал его, как античную статую. Каждая черта лица, каждый изгиб тела – всё было для него источником неиссякаемого восторга. Он любовался вздымающейся в такт дыханию грудью, длинными, сильными ногами, чуть приоткрытыми припухлыми губами, напоминающие цвет персика. Запястья, с тонкими синими венами под смуглой кожей, казались хрупкими, но Киллуа знал, какую силу они скрывают. Он любил запах Гона – смесь ягод, солнца и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ему. Его фигура, крепкая и гибкая, была совершенством в глазах Киллуа. Даже непослушные пряди черных волос, раскиданные по подушке, вызывали у него нежность. Брови, чуть нахмуренные во сне, придавали лицу Гона задумчивое выражение. А глаза… когда они откроются, полные света и жизни, Киллуа знал, что потеряет остатки рассудка. Тихо поднявшись, Киллуа проскользнул в коридор и вернулся с небольшим пакетом из магазина. Внутри, среди прочих мелочей, лежали кружевные чулки, купленные спонтанно, поддавшись внезапному порыву. Он аккуратно приподнял ногу Гона и начал медленно, с трепетом, натягивать тонкий капрон. Кружево нежно касалось кожи, подчеркивая ее шелковистость.       Легким движением руки Киллуа коснулся щеки Гона, проводя пальцами по его мягкой коже. Тот слегка заворочался, но не проснулся. Тогда Киллуа наклонился и нежно поцеловал его в губы. Сладкий вкус сна смешивался с запахом свежести и солнца. Затем, повинуясь неудержимому желанию, он начал ласкать тело Гона, нежно вылизывая каждый сантиметр кожи, словно стремясь познать его до конца. Его движения были полны нежности и обожания, в них не было ни капли пошлости или вульгарности. Лишь чистая любовь и безграничное восхищение. Вкус кожи Гона пьянил, заставляя забыть обо всем на свете. Киллуа переходил от шеи к плечам, спускаясь ниже, к груди, очертания которой едва проступали сквозь тонкую ткань футболки. Он прижимался к ней губами, чувствуя, как учащается сердцебиение Гона. Когда руки Киллуа коснулись живота, Гон тихо застонал во сне. Этот звук, полный невинности и неги, словно подстегнул его. Он приподнял край футболки, обнажая гладкую кожу. Каждый поцелуй, каждое прикосновение становились все более чувственными и откровенными.       Закат окрашивал комнату розовыми оттенками, заливая комнату ласковым светом. На лице Гона появилась легкая улыбка. Он медленно открыл глаза и встретился взглядом с Киллуа. В его глазах читалось удивление, смешанное с нежностью и благодарностью. — И все же ты хочешь ласки… — прошептал он, обвивая его шею руками. Киллуа прижался к нему, утопая в любимых объятиях. В этот момент они были единым целым, двумя половинками, нашедшими друг друга в этом огромном мире. — Киллуа, а то, что я чувствую на своих ногах, это то, о чем я думаю? — …не знаю. — Я тебе чулки на голову натяну. — Побудь в них ещё немного. Они тебе идут… — М? — Гон изумленно поджал губы и уже был готов снять непривычную вещь, но такая откровенность Киллуа заставила умилиться и подыграть. — Э-э-эх, как скажете, господин Золдик~ Только будь нежнее~

Продолжение следует…