Сизо-зелёный туман

Он не помнил сколько лежал так, полураздетый, укрытый одеялом, кусая губы и стараясь не плакать, но набегающие слезы все равно то и дело приходилось вытирать. Алва был рядом: позаботился о сухом платке, дотрагивался волос, сжимал плечо, чтобы Дик чувствовал — он не один с этим ужасом. Рокэ что-то говорил утешающее. Его ровному спокойному голосу очень хотелось верить. Когда слезы переслали душить и Дик лежал тихо, закрыв глаза, Рокэ вышел из палатки и это было кстати. Успокоиться окончательно никак не получалось и, наплевав на это, Дикон приподнялся на локте, аккуратно убрал холодивший кожу компресс, натянул штаны и обулся. Побег не удался, у выхода из палатки Ричард был остановлен Алвой: — Куда вы? Дикон не знал как ответить, он вообще не мог сейчас ничего сказать, голос будто отнялся. Может быть он и вовсе едва ли сам понимал, куда хотел уйти. Но уйти хотел. Остаться одному, чтобы никто больше не узнал о его позоре, чтобы никто не видел его жалким и слабым. Сейчас, почему-то именно сейчас, когда Алва держал его за плечи, не удерживал, а осторожно едва касался, Дикон ясно чувствовал, что случившееся с ним не было сном. Ему не привиделись ни грубые руки, пленивших его мерзавцев, ни боль о которой даже говорить было стыдно, ни звонкие хлесткие удары, ни его собственный страх, ни то, что случилось дальше. Дикон не знал как ответить, но Алва долго и терпеливо смотрел на него и под его взглядом каким-то чудом Ричард заставил себя вернуться из черных, пугающих мыслей в текущий момент и вспомнить где он. Вокруг них был лагерь, армия шла на войну, сегодня прямо сейчас было его дежурство и Рокэ задал вопрос на который нужно было как-то ответить. Алва сжал его плечи чуть более чувствительно, побуждая не отворачиваться и не закрывать глаза: — Вы слышите меня, Ричард? Я спросил: куда вы собрались? Что вы хотели? Дик мотнул головой. Из горла рвалось: "Ничего! Ничего не хотел. Чтобы этого не было. Никогда не случалось!" Дикон знал, что говорить, просить о таком бессмысленно, да и некого, раз Создатель допустил это. От этой мысли, тревожной, страшной слабость прошла по всему телу, Ричарду даже показалось, что он не устоит, но все же на ногах удержался. Дикон, взяв себя в руки, сосредоточился, глядя на Рокэ, и еле заставил себя слабо кивнуть: — Да, монсеньор, я слышу. — И отрицательно покачал головой, честно отвечая на последний вопрос, — Я не знаю. Алва, настойчиво развернув, отвел его обратно к постели, проследил, чтобы Ричард лег, велел никуда не дергаться и не уходить, и даже заставил Дика пообещать, что тот не сбежит, не уйдет никуда без предупреждения. Пришлось пообещать. Рокэ остался рядом и от этого Ричард немного расслабился. Больше не хотелось уходить. Присутствие Рокэ успокаивало, уменьшало все норовившую поднять голову панику. Алва сказал: "Надеюсь на ваше благоразумие", Ричарду бы тоже хотелось на что-то надеяться, но не был уверен, будто знает на что теперь. Алва отошел, но был в палатке у стола, что-то разводил и переливал, а закончив, помог Дику выпить горький, пряный отвар, придерживая чашку в его дрожащих руках. Дикон слышал, как потом, выйдя из палатки, Рокэ разговаривал с кем-то по-кэналлийски, лаяла собака, шумели люди, лагерь еще не спал, а у Дика глаза слипались, наверное, алвино зелье так быстро действовало. Ричард снова чувствовал, что эр рядом. Рокэ касался его волос, трогал прохладными пальцами лоб. Он что-то говорил Ричарду, кажется обещал, что все будет хорошо и все пройдёт. Дик хотел ответить, сказать, что слышит, но почувствовал, что еле ворочает языком и засыпает. Алва заметил это, велел: спи, и Дик послушался, окончательно проваливаясь в темноту. Ночью Ричард проснулся от кошмарного сна в котором его куда-то волокли, что-то горело, кричали люди. Чьи-то наглые, жадные пальцы впивались в руку у запястья и выше локтя. Хотя Дик не чувствовал прикосновений, во сне он знал, что его держат и не мог пошевелиться. Он помнил как подскочил, помнил свечу мелькавшую перед лицом и как Алва влил в него ни то касеру, ни то этого своего успокоительного настоя и все опять померкло. Дикон не знал сколько еще раз за ночь он просыпался, нервно вскидываясь, садился, ворочался, ложился обратно сам или его укладывал Рокэ, неизменно возникающий рядом. Окончательно проснулся Ричард в предрассветных сумерках, наверное, и раньше, было часа четыре утра. Лежал он укрытый двумя одеялами, придавленный ими и согретый. Даже выбраться удалось не сразу, он был в них словно замотан. Непонятно зачем это было сделано, летняя ночь и без того была теплой. В полумраке Ричард разглядел, что Алва спал на своей постели завернувшись в один только походный плащ. Дик чувствовал звенящую пустоту в сердце и в голове, но его все равно не отпускало натянутое зудящее непонятное чувство какое бывает, когда приближается опасность. Он ненавидел это чувство, преследующее его еще со времени, когда он узнал о гибели отца. С тех пор Дик больше всего боялся бояться. Решительность затопила его всего. Он знал, что ему нужно сделать. Было страшно, но другого выхода не было. Тихо встав, Ричард укрыл Алву одним из одеял со своей кровати, жаровня уже почти прогорела и он зачем-то подбросил в нее еще несколько кусочков угля. Он знал зачем. Цеплялся за простые дела, оттягивая неизбежный страшный момент. Дикон тихо ушел к реке и долго стоял на берегу Рассанны, собираясь с мыслями. Надо было решаться. Сейчас лагерь проснется и будет поздно. Самое сложное — сделать первый шаг, дальше проще. Вода журчала вокруг ног, все выше, сверху теплая в глубине ледяная. Медленно двигаясь, он уходил все дальше от берега. Река сомкнулась над ним, но его решению не суждено было исполниться. Все случилось слишком быстро: его крепко схватили и выволокли из воды. Дик отчаянно отбивался, он бы мог успеть, все могло бы получиться, но Алва был сильнее. — Хотите, чтобы я и вас посадил под замок?! - прорычал в ухо Алва, крепко держа его поперек груди, когда они оказались на берегу. От этих слов, точнее от того, что Дикон представил, как это могло бы быть, его скрутило пополам, болезненными пустыми спазмами так, что он едва смог остановить приступы сухого, нервного кашля. Он плохо соображал сейчас. Наверное нужно было встать, извиниться за свое поведение и причиненные неудобства, как-то объяснить свои нелепые действия, но Дик никак не мог заставить себя оттолкнуть руки Алвы, выбраться из крепких объятий. Рокэ держал его уже не так цепко, ладонь одной руки и вовсе лежала у Дика на виске, пальцы касались лба, чуть запрокидывая ему голову, будто Алва хотел заглянуть ему в глаза. Рокэ заговорил первый: — Вы напуганы и не понимаете, что творите, поэтому сейчас, как ваш эр, я думаю за вас. Никак иначе. — Рокэ говорил медленно, тоном не терпящим вопросов и возражений, — Сейчас мы вернемся, вы переоденетесь в сухое, снова выпьете то, что я вам налью и постараетесь уснуть. Отдохнете и проснетесь к вечеру. Я обещаю вам, лекарство подействует, вам станет легче. Вы услышали меня, Ричард? Дик не был напуган, нет. Он чувствовал, что ему становится безумно страшно, когда снова вспоминал о случившемся. Едва ли можно было верить, что у Рокэ есть какое-то волшебное средство, которое можно выпить и не чувствовать душевной боли, но Ричард вообще не знал во что ему теперь верить. — Ну хоть кивни. — Совсем другим тоном, тише, спокойнее, неожиданно попросил Алва. Его пальцы на виске Дика дрогнули будто поглаживая, отчего захотелось довериться ему и этим уверенным касаниям. Дик честно пытался внять его словам: нужно встать, попросить прощения, вернуться в палатку и дальше сделать, как эр сказал, но... Ричард думал все слезы закончились вчера, но новый приступ жалости к себе захлестнул его с еще большей силой, чем раньше. Алва все держал его, обнимая за плечи, Дикон беззвучно выл и пытался, правда пытался успокоиться! Получилось не сразу, но когда истерика стихла, Рокэ помог оруженосцу умыться и отвел обратно. В палатке Дик действуя скорее механически, чем осознавая, что нужно сделать, как и было велено переоделся в сухое, Алва тоже сменил рубашку, он ведь вытащил его из воды, тоже забрался в реку, и поставил перед ним бокал с настойкой и неожиданно спросил: — Хотите смотреть? — Что-о? — Ричард в самом деле не понял о чем тот говорит. — Присутствовать при расстреле. — Ровным тоном пояснил Алва. Дик думал, что закричит, но только еле слышно прошептал: "Нет...", сел на кровать, тут же встал, заметался от стола ко входу и обратно. Он не хотел даже думать об этом, он не сможет спокойно стоять и смотреть, он не выдержит! Кажется, он все-таки закричал и черная волна страшных мыслей захлестнула его снова. Следующее что он помнил, как сидел с фляжкой воды в руках, рядом стоял Алва, держал его за плечо, водил рукой, будто разминая, почти не касаясь, гладил по спине, слезы наконец закончились, а на душе было холодное мертвенное спокойствие. Дикон отстранено подумал: хватает же у Рокэ времени возиться с ним, а больше никаких других чувств не было, только это тихое удивление. Еще Дик как-то уж очень спокойно подумал, что хорошо бы это его чувство значило, что приступы истерики прошли, и теперь он всегда бы чувствовал только одно — тяжелую усталость и безразличие. В палатку заглянул Эмиль, эр Рокэ вчера задолжал ему тренировку. Эмиль внимательно посмотрел на Дика, кивнув ему, спросил: — Дикон, ты в порядке? Выглядишь будто вообще не спал сегодня. Ричард поднялся, то есть вскочил, ответив быстро, скороговоркой, ни на кого не глядя: — Со мной все нормально, не беспокойтесь, эр Эмиль. — Он в порядке. — бросив на него быстрый взгляд неожиданно подтвердил Алва, и кивнул Эмилю: "Идемте", а Дику пододвинул бокал и махнул в сторону постели, напоминая о том, что сказал на реке. Ни пить из бокала, ни ложиться снова спать Дик не стал, а тоже пошел за Алвой и Савиньяком, потому что смертельно не хотел оставаться один, и никто его не остановил. Они дошли до уже порядком вытоптанной полянки с одиноко стоящим деревом, которою все использовали для тренировок и спаррингов. Дик остановился за деревом, но Алва, естественно, видел его и приспособил в том, в чем собирался тренироваться с Эмилем, как второго нападающего. Сначала от Дика было мало толку, так ему казалось, Рокэ приходилось по несколько раз объяснять, что от него требуется и медленно повторять связку, пока Дик пытался сообразить, а Эмиль терпеливо ждал, пока Ричард отреагирует на его движения правильным ударом, но вскоре сонное оцепенение отступило, тренировка увлекла и пошла бодрее, а когда солнце поднялось выше и они вернулись. Ричарда затянул уже привычный за много дней круговорот дел и поручений. Дик пытался не думать о том, что ночью его снова могут ждать кошмарные сны и как мог старался забыть и не думать о произошедшем вчера, отгоняя мрачные мысли, но независимо от его желания, холодный степной вечер медленно и неумолимо наползал на лагерь.