ТёмТёмыч и его семья

      Дверь открылась с диким грохотом, и Серёжа, в это время разливающий на сковороду тесто для блинчиков, чудом не уронил половник со смесью.              — Твою мать… Что там такое? — напрягшийся Шевелев отложил сковороду и пошёл на звук.              В коридоре его ждала картина маслом: откинутый в сторону изорванный школьный рюкзак, откинутые в дальний угол ботинки и сын, сдирающий с себя разодранную куртку.              Господи, в какую заварушку попал их ТёмТёмыч?              — Тём? — испуг в голосе Серёже скрыть не удалось и он подскочил к сыну.              Тот резко развернулся, и от увиденного страх в сердце увеличился, кажется, стократно. Лоб и бровь истекали кровью, нос подозрительно опух, губа уже, кажется, чуть запеклась, но от неё по подбородку тоже стекали кровавые тонкие дорожки.              — Господи, Тёма! — Шевелев подскочил к нему и мягко взял сына за плечи, пока осматривал изувеченное лицо. — Так, ты… Так, сейчас я такси вызову, мы в травмпункт съездим… Только пойдём, я тебе лёд прилож…              — Ой, пап, отстань! — Тёма откинул руки отца и с шумом протопал до ванной. — Я в порядке!              — Ты-то, может, и в порядке, зато твой нос — не очень! — взволнованно произнёс отец, идя следом. — Вдруг он у тебя сломан?              — Ну и хер с ним, — буркнул Тёма и с грохотом закрыл дверь в ванную.              Вот же истеричка! Самое обидное — этим он явно в Серёжу пошёл. Сын психовал и отец с силой сжал руки в кулаки, мысленно уговаривая себя не вскрывать дверь и не орать слишком сильно.              Вторую задачу он с грохотом провалил.              — Тём! Ну вот что за выражения? И нечего мне тут дверью хлопать!              — Ты ещё хуже выражаешься! Отвали от меня сейчас!              Шевелев прикрыл глаза и медленно про себя просчитал до десяти и обратно. Злиться на ТёмТёмыча сейчас не было никакого смысла, да и озирался и паясничал он по большей части наверняка из-за того, что ему просто больно и парень на эмоциях, это следовало помнить.              — Тёмыч! Да ёпта… Давай хоть раны нормально обработаю! — Серёжа подошёл к ванной и тихонько постучал. — Пожалуйста. Не хочешь рассказывать, что случилось — ладно, не рассказывай, но дай хоть помочь тебе. Тём…       Видимо, чуть дрогнувший от волнения голос отца всё-таки повлиял, ибо в следующую секунду дверь ванной раскрылась, чудом не задев самого Серёжу, и продемонстрировала нахохлившегося злого Тёму.              — Хорошо. Только реально ничего не спрашивай!              Пришлось согласиться, иначе ТёмТёмыч вообще бы закрылся эмоционально и физически и тогда вообще выяснить у него что-либо будет очень трудно. Вот пошёл же, блин, в них с Артёмом!..              Обработку ран Тёма принял стойко и шикнул всего-то пару раз. На поверку бровь оказалась рассечена не так сильно, на губе тоже рана не сильно глубокая, просто большая, а вот за нос, который даже после приложенной Серёжей мороженой курицы оставался отёкшим, стоило обеспокоиться. Блин уже к тому времени уже явно сгорел к чертям, о чём свидетельствовал горелый аромат, но Шевелев не сдвинулся с места, пока до конца всё не обработал.              — Тёмушка, всё-таки давай в травмпункт смотаемся, — выдохнул он и закрыл аптечку. — Мне очень не нравится, как опух твой нос. Пусть лучше сделают снимок и скажут, что делать. Я ж не врач и не знаю, чем ещё тебе помочь. А ныть будет, будь здоров.              — Ладно, — вздохнул ТёмТёмыч. — Я согласен. Только пусть папа Артём отвезёт.              На счастье, срочно вызванный Гаус приехал с работы уже спустя полчаса. Оглядел избитого сына и даже слова ни сказал: сразу потащил его одеваться и ехать в травмпункт. Серёжа даже не успел ничего проговорить, даже не потребовалось, за что Артёму искреннее спасибо.              — С кем ты подрался? — спросил Гаус сына уже на подъезде к травмпункту.              — Не важно, — пробурчал Тёмкин.              Серёжа нервно сжал губы и старался держать себя в руках. Какой же упрямец их сын, а! В подростковом возрасте так вообще взбесился и из спокойного состояния выводил их буквально за пару секунд. Почти пятнадцать лет, самый пик гормональных бурь и диких реакций, которые выводили из себя даже относительно проработанного Артёма, и уж тем более резкого на слова Серёжу. Ладно, ТёмТёмыч хотя бы не сновал во всяких подозрительных компаниях — и на том спасибо.       — Ага. «Не важно», да. А потом к нам придёт кто-нибудь из полиции и скажет, что на тебя заявление накатали, — пробубнил Гаус. — Нам надо знать, что произошло и от чего тебя защищать. Даже если ты человека убил. Как мы сможем тебе помочь, если не будем знать случившегося? Мы же даже не будем знать, как это сделать.       Разумный аргумент. Жаль, Серёже он в голову не пришёл, а ведь всё так и есть. Как они ему помогут?..       — Ты всерьёз думаешь, что я кого-то убил?! — с таким искренним удивлением вскрикнул Тёма, что оба родителя сначала дёрнулись.       Артём тяжело вздохнул.       — Нет, не думаю. Но мне надо знать, что произошло. Даже если ты первый начал и ты виноват — хрен с ним. Мне нужно знать всю правду, во всех подробностях, чтобы я мог помочь в случае чего.       В зеркале заднего вида Шевелев заметил, как Тёмыч поджал губы. Явно размышлял, стоило ли рассказывать.       — Драку я начал первый, но у меня не было выхода, — буркнул парень. — Он Венерку обижал.       Опачки. А вот это максимально неожиданный поворот событий.       — Что? Венеру? Нашу, что ли? — Серёжа повернулся к сыну.       — Ну да, нашу мисс Загайскую, — выдохнул Тёма. — Пап, ну я правда не мог иначе! Я знаю, да, вы говорите, что любой вопрос можно решить посредством диалога… Но не монолога! А на диалог он не шёл и продолжал обижать Венеру. То толкнёт, то резинкой шлёпнет, то рюкзак резко стащит… Тётя Олеся уже замучилась ходить и беседовать с мамой этого козла, дядя Макс тоже. Учителя тоже пытались повлиять, но ему на всех плевать. В итоге дядя Макс сказал Венере, что иногда, видимо, стоит врезать. Ну я и… послушал. Потому что он прав в этом вопросе.       Дожили, их сын слушается в вопросах воспитания человека, который считал, что впившееся в ногу стекло можно примагнитить.              — И ты решил идти напролом? — возмутился Шевелев. — Ну серьёзно, Тём, это…              — Пап, — неожиданно так твёрдо процедил их сын, что Серёжа аж примолк от такого необычного для их Тёмы злого тона. — Он сегодня к Венерке под юбку полез, ещё и шлёпнул. Естественно, без её разрешения, но дело вообще не только в этом! Ей тринадцать, блять! Тринадцать! Она мелкая ещё совсем! Ребёнок!              В душе Серёжи аж всё сжалось от осознания случившегося. Твою-то мать, неудивительно тогда, что их мальчик кинулся защищать подругу. Наоборот, всё сделал более чем правильно. Он даже не будет ругаться, что их сын матом изъяснялся, у самого приличных слов нет. Страшно представить, какой кошмар устроит Максим, когда узнает, что кто-то лез к его дочери…       — …Пиздец, — только и смог высказать Артём. — Нет, сын, ты умница. Похоже, тут разговорами не поможешь. Но и оповестить об этом руководство школы точно стоит. Венера уже рассказала об этом родителям?       — Не знаю, конкретно об этом случае — вроде ещё нет, — Тёма пожал плечами. — Я её в музыкалку отвёл, чтобы она одна не ходила, и домой побежал. Даже с факультета по алгебре удрал. Не хотел, чтобы меня в таком виде к медсестре отволокли, полицию вызывали… Мы уже договорились, её обратно Лёшка с Серёжкой проводят на всякий случай. Хотя я тому придурку знатно накостылял.       Да близнецы Горох-Сапрыкины и так сами те ещё дети, кто там кого защитит? Хотя, Лёша же боксом занимался…       — Ладно, мы поговорим потом. Я думаю, что Макс и Олеся это так не оставят. За домогательства надо этому парню втык хороший дать, — выдавил Артём.       Спокойствие и хладнокровие Гауса было слишком наигранным, Шевелев просёк это в мгновение. Чересчур хорошо знал своего мужа и понимал, что тот с трудом держался, чтобы вместе с Максом не найти того самого обидчика и не устроить ему «тёмную». А зная Зайца, он бы не преминул возможности отомстить за любимую дочку. Там бы и Олеся с проклятиями подоспела и закрепила их чем-нибудь тяжёленьким вроде биты — с неё бы сталось. Так что их сын ещё более-менее спокойно разобрался с ситуацией. Даже немного гордость брала: своего мальчика они вырастили хорошим защитником.       В травмпункте, на счастье, переломов не нашли, даже трещины не оказалось. «Обошлось» сильным ушибом. Однако там им предсказуемо дали понять: сигнал в полицию об умышленном причинении вреда здоровью будет направлен, они обязаны это сделать. ТёмТёмыч попытался было взбелениться, но был остановлен спокойным Гаусовским: «Тём, мы разберёмся».       На обратном пути Тёма скрылся в свой подростковый панцирь окончательно и вообще перестал реагировать на слова и вопросы родителей, лишь продолжал себе переписку в телефоне и даже головы не поднимал.       — Артём Артёмович, у тебя телефон забрать? — нахмурился Серёжа. — Или ты думаешь, что мы тебя за драку не накажем?       — За драку мы его наказывать не будем, — отрезал Артём, не отрываясь от дороги. — Тёма немного не подумал, но в общем и целом он всё сделал правильно, он Венеру защитил. Может, мы бы её сейчас домой подвезли?       — Она с близнецами-горошинами домой дошла, — буркнул ТёмТёмыч. — Тёте Олесе обо всём рассказала, так что ждите вечером звонка с паникой, беспокойством за меня и желанием навести на того мудака порчу.       — Если эта порча поможет отвадить от Венеры идиота — пускай вдоволь наводит, — выдохнул Гаус.       Иванченко-Загайская действительно созвонилась с Серёжей ближе к вечеру и первым делом почему-то извинялась за травму у Тёмы, на что Шевелев очень аккуратно, но всё же поругался на девушку, и пообещал свою поддержку во всех вопросах — например, написать заявление на нерадивого мальчишку.       — Я этим и планирую заняться, и честно говоря, хочу вовсю использовать свою популярность, — заметила Олеся. — Потому что мне категорически не нравится, что в платной семейной школе учителя не могут разрешить конфликт с учеником. Кстати… Серёж, а ваш Тёма тоже сегодня весь вечер в телефоне сидит и не отрывается от переписки?       — Секунду… — мужчина выглянул из кухни и постучал в комнату к сыну. — Тём, войти можно?       После тихого «угум» он заглянул и увидел ТёмТёмыча, упрямо что-то пишущего в телефоне. Тот даже головы не поднял, когда Серёжа зашёл в комнату, лишь продолжал упрямо что-то печатать, пока Клёпа мурчала у него под боком.        — Кнопа, ты есть будешь? Приходи давай, там блинчики горячие, как ты любишь.       — Угум…       «Вот тебе и угум», — подумал Шевелев, но в итоге не стал ничего говорить при сыне и прикрыл дверь.       — Как ты и говорила — в телефоне… Думаешь, наши что-то замышляют?       — Скорее всего… — задумчиво протянула Олеся. — И знаешь, я вот не знаю: пытаться ли это как-то пресечь или всё-таки не надо…       — Может, и пресечь, — выдохнул Шевелев и зашёл на кухню, где Гаус уже трескал первую порцию блинов. — Знаем мы нашу детвору, полезут ещё…       — Даже если вы попытаетесь запретить — они найдут способ скрыть от вас всё, что угодно. Просто станут более осторожными, — услышал их разговор зашедший на кухню Гаус. — Вы будто сами подростками не были. Я просто попытаюсь поговорить с Тёмой ещё раз и дать ему понять, что здесь пусть включаются в работу и решают вопрос взрослые люди. А кулаки ситуацию не особо исправят.       — Искренне надеюсь, что он что-то да поймёт, — в голосе Олеси прямо сквозило обеспокоенностью. — Тёмчик, пожалуйста, очень уж убеди Тёмчика-младшего не бить больше никого. Я всё понимаю, но он сам пострадал ведь, маленький…       Этот маленький был уже ростом с Серёжу и уже в теории сам мог стать отцом, но Иванченко в этой тревоге Шевелев прекрасно понимал: всё равно для родителей дети всегда крохи, нуждающиеся в их поддержке…       …и эти крохи даже несмотря на уговоры Артёма плевать хотели на просьбы родителей не кидаться ни на кого с кулаками. Потому что решили послушать именно дядю Макса и его прошлые советы всечь.       Как выяснилось впоследствии, на следующий же день после происшествия с Венерой и дракой ТёмТёмыча друзья решили воспользоваться знанием пословицы «один за всех и все за одного» и дать понять засранцу, что приставать к девушкам — это отвратительное поведение, и вообще-то стоит слышать, если эта самая девушка выступает против.       После уроков сорванца окружила в парке школьного двора целая ватага ребятни. ТёмТёмыч, несмотря на подбитую бровь и опухший нос, решил ввязаться в авантюру снова и всем своим видом являл полную готовность биться до победного. Рядом с ним плечом к плечу встал худенький, но удалый Ваня Шастун с воинственным взглядом и сжатыми к битве кулаками. Следом в кругу стояли Лёша и Серёжа Горох-Сапрыкины — одинаковые и по одежде, и по агрессии в сторону обидчика их подруги. Павла тоже не осталась в стороне и возвышалась над всей ребятнёй не столько за счёт роста, сколько за счёт пылающей гордости и желания мести. Демид Шеминов так вообще чудом держался, дабы не кинуться на обидчика самым первым и не сломать ему парочку рёбер. Сама Венера стояла вплотную к Демиду с намотанными на руки цепочками — видимо, чтобы удары были более болезненными. Рядом с такой же кучей цепочек стояла и верная подруга и одноклассница Тёмыча Лиза.       Кто позвал в битву девятилетнюю Динару Горох-Сапрыкину — вообще неведомо, но милая худенькая девчушка отложила свой рюкзачок, предварительно достав из него маленькую, явно детскую, но всё же деревянную биту. К слову говоря, биту у неё потом отобрал пришедший им на подмогу Тео Позов — так, на всякий случай. Попросил ещё постоять в сторонке, пока они будут разбираться, но Динара с такой же очаровательной улыбкой попросила его завалить ебало и встала в круг вместе с друзьями, братьями и сестрой. Следом за ней привалили из начальной школы и мелкие Горох-Сапрыкины Вова, Костя и Артемий, которых тоже пытались оттащить в сторону, но разве ж получится их убедить, если эти хитрецы упрямством пошли в Серёжу Гороха?              То ли огромное количество обозлённых школьников, то ли собственный подбитый Тёмой днём ранее глаз повлияли на него, но парень явно испугался такой своры и попытался сбежать. Стоило ли говорить, что ему это не удалось от слова совсем? Как только была предпринята первая попытка прорвать кольцо, ребята дружно соединились вместе и сделали круг ещё теснее, встав вплотную плечом к плечу.       — То есть, как под юбку к девочкам лезть, так можно, а как ответственность нести — так ты трус? — первым фыркнул ТёмТёмыч, за что мигом получил нехорошую ответку.       Парнишка кинулся на Тёму и попытался его душить, но тут же был оттащен в сторону разъярённой Павлой и получил парочку тумаков от Лёшки, Вани и Динары. Дело чуть было не продолжилось массовой дракой, но откуда ни возьмись появились горланящие Макс и Олеся. Заяц быстро разнял ребят, но тем самым случайно дал парню возможность кинуться наутёк. Тот быстро перелез через школьный забор и удрал, оставляя обозлённых детей несолоно хлебавши.              — Да пошёл ты нахуй, я тебе устрою кузькину мать! — впрочем, Макс бесился не меньше них.              Как оказалось позже, Загайские всё-таки привели свою угрозу в исполнение и написали заявление в полицию на слишком обнаглевшего парня. Вчерашняя видеозапись из школьного коридора подтвердила слова о домогательствах, и за дело взялись уже более серьёзно. Родители собрались было забрать дочку из школы сами, да только две оставшиеся на факультатив одноклассницы проболтались, что Венера не только решила пропустить внеклассное занятие, но ещё и ушла с целой толпой друзей в дальнюю сторону школьного двора. Собственно говоря, именно там Загайские и увидели свою дочку, а вместе с тем — и толпу очень уж знакомых детей.              Хорошо, что хоть эти двое очень активных родителей притащились в парк без участкового, а то бы пришлось объяснять ему, почему дети решили устроить самосуд. А так — просто повозмущались и оттащили воинственно настроенную ребятню в дом к Шевелеву и Гаусу, поскольку их квартира располагалась ближе всего, и вместе с тем вызвали к ним всех родителей.       — Чем вы вообще думали, когда собирались вместе? — бесился Шевелев, глядя на эту огромную бурчащую свору детей в своей гостиной. — Вас каждого могли поставить на учёт! Каждого! Он виноват — вот пусть он и будет на учёте в полиции, а вы-то куда?              Когда Олеся позвонила им с Артёмом и сбивчиво объяснила ситуацию, Серёжа на мгновение подумал, что она нанюхалась каких-то своих благовоний. Потому что не хотелось верить, что его сын оказался замешан в каком-то «бандитском криминале», как выразилась Загайская. Пусть по приезде к ним домой всё оказалось не так уж и страшно и Олеся просто запаниковала, злость никуда от этого не девалась. Они же с Артёмом учили сына, что кулаками ситуацию не решить! Видимо, слишком плохо вели свои уроки жизни.              — Пап, ну если он никого слушать не хотел, даже учителей и родителей! — возмутился ТёмТёмыч. — Его надо было наказать!              — Так воспитательным процессом должны заниматься взрослые! — твердил Серёжа. — Но никак не сами дети, блин! Тёмкин, ты же уже должен понимать это в своём возрасте!              — Дети, вы меня, конечно, извините… Но вы всерьёз думали, что Олеся и Максим не пойдут дальше и не защитят свою дочку? Вы считаете, что им на неё наплевать? — вдруг припечатал Горох, и гудение и возмущение в комнате резко прекратилось.              Ребята с некоторым беспокойством и тревогой переглядывались друг с другом, и слишком были заметны и волнение в светлых Пашкиных глазах, и некоторая вина у ТёмТёмыча, поджатые губы Динары, задумчивые взгляды близнецов… Невольно сердце Шевелева кольнуло болью. Неужели они всеми не смогли привить детям самого главного правила: что ребята в этом мире не одни и всегда могут во всех вопросах положиться на своих родителей?..              — Извините. Мы знаем, что вы всегда поможете. И не плевать им на Венеру. Просто даже разговоры дяди Максима и тёти Олеси не сработали, и мы хотели решить ситуацию быстрее и надёжнее, — нахмурилась Павла. — Не ругайте остальных, это я всё придумала.              Девочка опустила голову вниз, являя пример самой виноватой и раскаявшейся. Горох и Сапёр с явной тревогой посмотрели на дочку, но тут резко вскочил с дивана ТёмТёмыч:               — Вот ещё! Это вообще моя идея была, чтобы всеми вместе морду ему набить!              Парадокс, но какая-то часть Серёжи Шевелева мигом успокоилась. По одной простой причине: слишком хорошо знал своего сына и понимал, что тот никогда бы не придумал план с массовой дракой. Ибо битвы на самом деле не любил и сам по себе был слишком уж добрым. Да и Гаус сильно вписал в его мысли постулат «всегда стараться договариваться». Собственно, именно поэтому Шевелев вчера и пришёл в большой шок, когда увидел побитого сына и узнал все подробности случившегося: это был первый раз в жизни, когда Тёма кинулся первым — и то, в отместку. Так что и сейчас слишком очевидна была правда: их ТёмТёмыч кого-то из их компашки защищал. Возможно, как раз Павлу и Венеру.       — Ну эй, вообще-то это я вас попросила! — вскинулась Венера. — Мне хотелось мести!              — Да нифига подобного, это мы договаривались, а потом вас подговорили! — прикрикнул Лёшка.              Начался очередной гвалт, в котором даже маленький Артемий Горох-Сапрыкин высказался в качестве зачинщика, и выносить это стало уже невозможно. Взволнованная Олеся переглянулась с таким же нервным Артёмом, Горох и нянчивший очередную малышку Сапёр синхронно тяжело вздохнули, Макс и вовсе махнул рукой, прекрасно понимая, что правды им теперь не добиться совсем. Вот же сдружились как крепко… Впрочем, наверное, это не так уж и плохо.              — О, ну всё ясно, теперь все прикрывать друг друга будут, — осёк детское галдение Гаус. — Это не так уж и важно. Важно другое. Вы молодцы. На самом деле молодцы. Лично мне очень отрадно видеть и знать, что вы такие верные друзья, готовые встать на защиту близкого человека. Это в самом деле похвально. Но я продолжу гнуть свою линию и напомню, что всегда, что бы вы ни делали, требуется думать о последствиях. Если бы вы избили сами этого парня, то перед законодательством именно вы несли бы ответственность. К тому же, как Серёга Горох и сказал, Олеся и Максим как родители обязаны защищать свою дочь от посягательств и они это уже делали. Не ваша это задача, а их. Вы дети и ваше дело — быть детьми, кайфовать и развлекаться, а не решать серьёзные проблемы, ещё и такими способами. Вы думаете, я бы и сам не хотел отомстить этому придурку? Хотел. И Макс с удовольствием бы это сделал. И Олеся. Но мы все — взрослые люди и понимаем, что таким образом окончательно эту проблему не решить. Есть ситуации, когда кроме драки выхода нет. Но это не тот случай. Многих хулиганов приструнила именно полиция, как бы то ни было странно. Потому что впервые в жизни по ушам достанется и впредь будет думать, прежде чем лезть к кому бы то ни было.              Монолог Артёма заставил всех находившихся в комнате замолчать и явно призадуматься. Очередные переглядки детей начинали всерьёз беспокоить. Теперь Шевелев точно не мог понять, действительно ли они поняли и приняли к сведению сказанное Гаусом, или же всё равно тайком доделают начатое?..              Но одну вещь Серёжа не мог оставить без внимания.              — Да, дети, и Артём это всё знает как никто другой. Ведь его в своё время приструнила именно полиция, когда он расклеивал объявления где не надо было и на целую ночь оказался в обезьяннике…              — Серёжа!!! Детям знать вовсе необязательно!              Всеобщий хохот сломал всю серьёзность ситуации, из-за чего гвалт возобновился снова. Конечно же, после этих слов никто не пожелал оставить сказанное Серёжей в покое. Вся ребятня от мала до велика захотела узнать подробности той истории и в итоге целый вечер доставала бедного Гауса и даже думать забыла о драке.              К слову говоря, того мальчишку полиция действительно приструнила, что для самого Шевелева было немного удивительно. Но, видимо, ещё и поданный из травмпункта сигнал об избитом Тёме и слова Венеры про драку с тем самым мальчиком сказались явно не в сторону обидчика. Да и подкарауливший его позже в тёмном углу Макс с угрозами сыграл роль — спасибо, что хоть не избил.              Во всяком случае, Венеру теперь тот парень обходил стороной и не лез вообще ни к кому. Но упёртый ТёмТёмыч считал, что причиной тому стало вовсе не заявление в полицию, а их дружный коллектив, который собрался вместе и явил собой верность пословицы «один за всех — и все за одного» — и даже драться не пришлось. Серёжа предпочёл согласиться именно с этой теорией.              Потому что ни за что в жизни не захочет поверить в устроенную воинственной Олесей для подростка порчу.              Ни. За. Что.