ТёмТёмыч и его семья

      Серёжу сковывал ужас.              Третьи сутки подряд он мучился практически непроходящей тошнотой и успел за это время обвинить в этом фактически всех: Яндекс.Лавку в отравлении, Артёма — в не вовремя поставленном в холодильник салате, Шеминова — за аппарат с паршивым кофе и даже ТёмТёмыча — за какие-нибудь опасные эксперименты, после которых тот забыл проветрить окно.              — Бать, ты лучше голову свою проветри, ага, — фыркнул Артём, вешая на стену очередной плакат с каким-то странным рокером — весь, блять, в отца пошёл своими интересами. — Один чёртов раз я решил поэкспериментировать с готовкой — так теперь ты мне при каждом удобном случае это припоминаешь!              — Ты буквально сжёг натяжной потолок и кухонный гарнитур! — возмутился Серёжа. — Ещё и сам гарью надышался!              Воспоминания пятилетней давности до сих пор вызывали у Серёжи панику. Особенно взломанная Артёмом заклинившая дверь, а позже — и бессознательный из-за дыма сын на его руках, реанимация и двухнедельное восстановление в больнице. Серёжа чудом тогда не поседел от страха, а вот у Артёма таких волос как раз прибавилось.              — Ой, он всё равно страшный был, родом небось ещё с семидесятых, так что я вам ещё одолжение сделал, — фыркнул ТёмТёмыч. — Но больше я никаких экспериментов не устраивал, так что нечего меня тут виноватить. И вообще, пап, ты сам говоришь, что себя плохо чувствуешь, я кому воду с лимоном таскал? Ты выпил её?              После нагоняя сына Серёжа впервые почувствовал, каково приходилось людям, которые сталкиваются как раз с его, Шевелевской, навязчиво заботливой натурой. Не зря сыну дали его фамилию, слишком многое он от него перенял.              На болезни и размышления у Серёжи времени не было: они с ребятами буквально на днях запускали новый проект, работа кипела буквально в три смены, а пару ночей Серёжа и вовсе не спал, продолжая работать над организационными моментами дома на пару с Артёмом. Пока сын в какой-то момент не схватил веник и не отходил пару раз «нерадивых родителей, я вас воспитывать, что ли, должен? А ну живо спать, вы мне живые нужны, зомбаков я в доме не приемлю и вообще-то я, блять, переживаю».              Удивительно, как сонный Серёжа не заметил тогда ругательство от сына, зато сердце от его заботы дрогнуло.              Собственно, даже после того, как Шевелев выспался, тошнота продолжала его мучить, а таблетки помогали от неё лишь на время. И всё бы ничего, пока катавшийся на стуле по офису Заяц не заявил:              — А вы там Тёмке братика не планировали?              Серёжу словно пронзило молнией. Резко в мыслях пронеслись воспоминания о беременности Артёма, подозрения на которую у Олеси упали… как раз из-за тошноты, блять!              Пулей Шевелев вылетел из кабинета, чуть не сбив по пути недоумённую Люду, и по пути в буквальном смысле наткнулся на мужа: тот лежал на полу, подклеивая лампы на какой-то очередной реквизит. Он так-то сценарист, блять, так какого чёрта Гаус вечно разрывался на все задачи подряд? Хотя и сам Шевелев не лучше, тоже любитель тянуть лямку за всех. Как у таких трудоголиков вырос сын-пофигист — вообще непонятно.              — Сука, и у него ещё совести хватает притворяться, что всё в порядке! — рыкнул Серёжа и чудом сдержался от того, чтобы не пнуть ящик с инструментами, хотя очень сильно хотелось.              Гаус с недоумением поднял голову и послал в сторону Шевелева беспокойный взгляд.              — Серёг, ты в порядке?              Смех. В ответ был лишь горький и отчаянный смех Шевелева, а потом — всё ж таки лёгкий пинок по ноге.              — В порядке ли я? В порядке? Ты серьёзно? Ты… ты… блять, ты… — у Серёжи аж захватило дух, сердце бешено колотилось от эмоций — и пусть казалось, что от злости, но на деле управлял им больше именно страх. — Опять по второму кругу косячим, да? Тём, ну мы же вроде предохранялись, ну твою-то мать!              В секунду выражение лица Артёма изменилось с недоумённого до испуганно-шокированно, и он вскочил с пола, вставая вплотную к Серёже.              — Погоди, ты… Ты… У нас будет ребёнок?              Гаус смотрел на Шевелева с волнением, трепетом… и восторгом. Невольно его рука поднялась к Серёжиному животу, но тот так резко отпрянул, что Артём даже дёрнулся.              — Ты… Ты… — процедил Шевелев, но всё-таки сдержал свой порыв стукнуть чем-нибудь мужа. — Мы Тёмыча-то еле-еле воспитываем, у нас времени на него не хватает, у семи нянек дитя без глазу. Куда нам ещё один ребёнок?              Серёжа медленно, но верно впадал в пучину отчаяния. В самом деле, они и с ТёмТёмычем не всегда могут совладать. А с приходом подросткового возраста так вообще превратился в шипучку похлеще дворовых котов. К тому же, у них сейчас столько работы, что им и с почти взрослым сыном порой некогда поговорить, из-за чего тот же Артём стабильно расстраивался, пусть и не всегда демонстрировал. Да и куда в их возрасте?.. Тёмыч-то в теории и сам уже может отцом стать! Главное, чтобы не додумался об этом раньше времени.              — У нянек дитя без глазу, ты серьёзно? — Артём осторожно, буквально крадучись, подошёл к нему ближе. Словно хищника приручал, ей-Богу. — Нашему сыну пятнадцать и в няньках он не нуждается. Сам со всем справляется, взрослый малый.              — Этот взрослый малый на днях застрял в пододеяльнике и заорал на всю квартиру, чтобы ему помогли вылезти, — фыркнул Шевелев. — Ростом уже с нас, а мозгами не вырос.              — Ну так это он в нас, — Гаус чуть улыбнулся и взял Серёжу за руку. — Лапа моя, ну ты чего?.. Даже если так получилось — справимся как-нибудь. С трудом, с криками и плачем, но справимся.              Шевелев сразу нахмурился.              — Не называй меня так… Здесь, — добавил он, испуганно озираясь. Уж сколько лет прошло, а всё равно иногда боялся проявления своих истинных эмоций при ласковых словах Артёма.              А Гаусу всё побоку было: он спокойно притянул Серёжу в свои объятия и погладил по спине в успокаивающем жесте.              — Серый, мы правда справимся. Да, может, мы не идеальные родители и порой вредим или даже очень серьёзно косячим, но в общем и целом у нас всё получается. Тёмка жив, здоров, вполне себе неплохо питается. Правда, на психолога я ему собираю с его трёхлетнего возраста. Так, на всякий случай.              — То есть, решил всю ответственность за нас спихнуть на психолога? — Шевелев фыркнул, уткнувшись Артёму в шею. — А ты хитрее, чем я думал. С кем я вообще в браке?              — Ты знал, с кем свою жизнь связываешь. Я так-то сопротивлялся, — хихикнул Артём.              — Ага, зато потом умудрился достать всех фотографиями нашего медового месяца. И при каждом удобном случае талдычишь, что я — твой муж.              — А я не могу не талдычить, потому что люблю тебя, — заявил Артём и отпустил Серёжу. — Мы правда справимся. Будет мелкий, будет здорово…              Угомонившаяся было паника снова поднялась на восстание в мыслях Шевелева. Справятся они, как же!.. Да если Серый сейчас расскажет о своей возможной беременности Шеминову — тот с него шкуру сдерёт!              — Да пошёл ты… Сука, светодиоды эти ебаные клеить! — Шевелев всё же пнул пенопластовый реквизит и быстрым шагом направился на выход из офиса, напрочь игнорируя обеспокоенные возгласы мужа.              Твою-то мать. Залетели они по полной программе.              

***

      Каково же было изумление Серёжи, когда на купленном на панике и впопыхах тесте на беременность оказалась всего-то одна полоска. Ему бы успокоиться наконец, но тревога, возвысившись до небес ранее, спадать никак не желала. Зато росла уверенность в «фальшивом тесте», и его так и подмывало сделать ещё и ещё. А тут и Шеминов со своим проектом так заморочился, что в итоге Шевелеву некогда было не то что снова сгонять в аптеку — даже доставку оформить. Так что очередные тесты (в этот раз штук двенадцать махом) он приобрёл уже на следующий день. А до этого успел не один раз сорваться на своих Артёмов.              — ТёмТёмыч, еб твою мать, ты опять разбросал свои ботинки?! — Шевелев пинками заткнул сбитые кроссовки куда-то в шкаф. — Сколько раз можно говорить так не делать! Ну пришёл, разулся — и сразу ставь на место!              — Пап, я всё равно сейчас пойду к пацанам, — пожал плечами сын, допивая чай. — Так что нет смысла их убирать.              — Да, конечно, давайте потонем в сраче нахуй! — возмутился Серёжа и с грохотом хлопнул дверью их с Артёмом комнаты. ТёмТёмыч же закатил глаза.              — Ну конечно, а как всякие конфеты втихаря есть и запихивать фантики куда ни попадя — так это норма, — фыркнул себе под нос парень и посмотрел на встревоженного поведением Серёжи Артёма. — Па, чё это с ним?              — Да… Переживает он просто, — Гаус махнул рукой и встал из-за стола. — Пойду, попробую успокоить.              — Ага, только давайте я сначала уйду, а потом ты отправишься к этому чёртовому дракону, — ТёмТёмыч сразу вскочил из-за стола. — Потому что моей нежной подростковой психике негоже будет смотреть на смертоубийство отца от руки второго отца. Так что это вы без меня, пожалуйста, — и с этими словами парень выскочил в прихожую и полез искать свои кроссовки. — Вот и на кой чёрт так их пихать надо было…              Очередные тесты снова давали отрицательный результат, но тревожного и мнительного даже спустя столько лет Шевелева это не успокоило ни разу, как и ходивший за ним как хвост Гаус со своими обнимашками, мятным чаем и словами поддержки, от которых хотелось почему-то просто взвыть. На следующий день Серёжа, наплевав на все рабочие моменты и окончательно разъярив Стаса, смотался на УЗИ и приём в первую попавшуюся клинику, в которой нашлось место. И каково же было удивление Серёжи, когда беременности в организме не обнаружили и с результатами направили ожидать приёма у врача. Тошнота же продолжалась, так что пару раз его чуть было не вывернуло в той же самой клинике из-за аромата хлорки.              — Вы в последнее время не нервничали? — задумчиво спросила врач, заполняя документы. — Вообще характер вашей тошноты больше похож на стрессовый.              «В последнее время». Ха, у него вся жизнь нервная, и что теперь? Или это из-за обозлённого Стаса и его мегапроекта организм Шевелева начал давать сбои?              Да уж, главное, чтобы ТёмТёмыч ничего не узнал: обстебёт же шутками про пенсионеров. Серёга на его месте сделал бы именно так.              Выданный рецепт на лёгкий антидепрессант удивил изрядно. Но смириться с этим фактом оказалось гораздо легче, чем осознать, что его тревога была напрасной и никакой беременности вовсе не было. Особенно когда ненавистная тошнота наконец начала проходить.              — Получается, беременности в самом деле не было и ты себя просто накрутил. Ну, бывает, — выдохнул Артём и отложил в сторону распечатки УЗИ. — Стас в этом виноват. Серьёзно, он непомерную нагрузку на нас возложил. А если бы ты реально был беременным? Это же угроза выкидыша могла быть…              — Угу… — задумчиво произнёс Серёжа, не особо вслушиваясь в то, что говорил Гаус.              Шевелев находился где-то в лабиринтах своих мыслей и постоянно смотрел в стену куда-то сквозь Артёма. Чай в его кружке давным-давно остыл, а он ведь к нему даже и не притронулся. От своих раздумий он отвлёкся, только когда Гаус сам подсел к нему, вытащил кружку из застывших пальцев и приобнял.              — Серёж… Пошли-ка в комнату. Всё равно чай остыл. Пойдём… — он поднял Шевелева и увёл в их спальню, усадил на кровать, а сам встал на колени перед ним и взял за руки.              Артём безмолвно требовал ответа в том, что с Серёжей происходило и из-за чего он заблудился в собственной голове. А Шевелев же и сам не знал. Хотя, точнее — боялся знать.              — Просто вся эта ситуация — это какой-то пиздец, Тём, — признался Серёжа и тяжело выдохнул.              — Пиздец, — согласился Артём. — И Стасу надо притормозить и не ездить на всех как на ломовых лошадях, а нам — хотя бы спать нормально, тут Тёмыч был прав.              — Не в том дело, — пробубнил Шевелев и опустил голову. — Точнее, в том, но… блять.              Признаваться страшно. Признаваться больно. Хотя прекрасно знал, что Артём отреагировал бы более чем адекватно…              Гаус же молча ждал, прекрасно зная, каких усилий порой требовалось его мужу, чтобы рассказать что-то особенно глубинное и по каким-то личным причинам запретное.              — Я просто… со всей этой мнимой беременностью как не в себе оказался, — выпалил Серёжа.              — Слишком боялся, что не справимся? — предположил Гаус. — Смогли бы всё, точно уверен. Но теперь тебе не надо об этом волноваться.              — А я хотел бы… Волноваться.              Страшное признание вылетело так резко, что Серёжа и сам не успел его обдумать. Вдвойне боязно было поднимать взгляд на мужа и увидеть какую-то не такую реакцию.              Но Артём смотрел на него с лёгкой улыбкой и некоторым смирением, словно бы и так давно обо всём догадался.              Вот же жук египетский.              — Да, окей, блять. Я за это время успел свыкнуться с мыслью о том, что нас снова ожидают пелёнки, распашонки, отрыгивания молока, ноющие дёсны и очередные детские истерики, — выпалил Серёжа. — Ты сам небось обо всём догадался.              Артём встал с колен и уселся рядом с ним, притянув Шевелева в полуобъятие.              — Не в таких деталях. Но догадывался о чём-то подобном, — Гаус повернулся к нему лицом и поцеловал в щёку. — Сильно расстроился?              — Ну… так. Средне, — Шевелев пожал плечами. — Просто… Не знаю. Я уже начал планировать, куда нам здесь поставить кроватку, чтобы Тёмкин от криков мелкого не просыпался, сколько отложить денег уже сейчас на покупку одежды для него… И я будто немного убедил себя в том, что вот эта зигота мелкая где-то в животе, — Серёжа задумался. — У тебя в своё время так же было?              — Похожее, да, — кивнул Артём, приобнимая его крепче. — Я просто сидел и втыкал мысленно: блин, серьёзно, внутри меня сейчас растёт то, что будет человеком? Офигеть!              Гаус рассмеялся, и губы Серёжи тронула робкая улыбка. В голове пронеслись воспоминания о беременности Артёма. Тот период был наполнен разными событиями: как хорошими, так и не очень, но такое ежедневное наблюдение за тем, как будущая жизнь постепенно росла в животе Артёма, восхищало. Особенно когда мелкий начал пинаться и любил это делать по ночам, словно уже тогда был самой настоящей вредной совой — по примеру своего отца.              А сейчас этому мелкому уже пятнадцать и ростом выдался не меньше Серёжи. Как быстро летит время…              — Слушай, если ты хочешь второго, то мы можем его сделать, — вдруг заявил Гаус, в секунду разрушая только воцарившееся в мыслях спокойствие. — Я не против совсем.              Шевелев сразу дёрнулся из объятий и резко вскрикнул:              — Чего?! Нет! Я и в этот раз чуть не поседел от шока, когда решил, что залетел! Никаких киндер-сюрпризов! Никаких лялек! И вообще, я боюсь рожать! Идёшь ты!              — Так, эй! — Артём засмеялся, ничуть не обидевшись на такой возмущённый перфоманс, и пощекотал его бок. — Я уже рожал, теперь твоя очередь!              Серёжа взвизгнул и отодвинулся от него на край кровати, чудом не свалившись — спасибо, Артём вовремя сориентировался и таки обхватил его, прижимая к себе ближе.              — Я тебя к себе вообще на километр не подпущу, если будешь так говорить! Сам залетай! И будешь Тёмычу сам всё объяснять, я умываю руки!        — Да вы что, совсем с ума тут посходили? — дверь в комнату открылась, и к ним зашёл явно удивлённый, но не недовольный ТёмТёмыч. — Детей собрались делать?       — Нет, это недавно выяснилось, что братика или сестрички у тебя в ближайшее время не предвидится, — объяснил Артём. — Хотя я уже рассчитывал…              Шевелев дал Гаусу шутливый подзатыльник.              — Так, во-первых, я свою приставку возможному мелкому всё равно бы не отдал, даже если бы он был самой очаровательной очаровашкой и моим любимым членом семьи, — заявил парнишка. — А во-вторых, какие вам вообще дети, вы сами как дети! И вообще, я у вас единственный самый любимый пирожочек! — и гордо поднял голову.              Ну весь в отца! Точнее, даже в обоих.              — Ага, пирожочек. С капустой тушеной, гадость такая, — самодовольно заметил Серёжа, на что получил возмущённый возглас Артёма:       — Эй, не обижай нашего сына! А то опять защекочу.              Естественно, Шевелев мигом ринулся из супружеских объятий на другую сторону кровати, но Гаус живо притянул того за ногу назад и обнял. ТёмТёмыч усмехнулся:              — Так, у вас ваши обычные брачные игрища и вы вроде не разводитесь. А то я уж подумал из-за папкиных истерик, что вы на старости лет решили на вольные хлеба отправиться. Он же ещё любитель кричать про развод.              — Это кто тут ещё истерит?! — возмутился Серёжа. — Ты буквально дня три назад орал на всю ивановскую и устроил очную ставку из-за пропавшего куска своего сыра!              — Потому что папа Артём не желал признаваться, что это он сожрал мой сыр! — фыркнул парень. — А вообще, вы сами виноваты, я ваш сын и вы меня так воспитали.              — Наш сын потрясающе переваливает на нас ответственность, — Артём обнял Серёжу крепче. — Это умение даже немного восхищает.              — Вы посмотрите на них, тискаются они! — ТёмТёмыч всплеснул руками. — Ладно, раз вы вместе и милуетесь спустя столько лет брака, то я спокоен. Хотя я до сих пор удивлен, как наша семейка еще не стала постоянным посетителем психиатров с постоянными криками и стремлением папы Серёжи при каждом папином косяке развестись.              — О, а ему как раз антидепрессанты прописали. Первый лечить психику уже пошел, — хихикнул Артём.              За что и получил подушкой по голове от вырвавшегося из его объятий возмущённого Серёжи, на что Гаус лишь засмеялся. И, конечно же, не остался в стороне — так что теперь подушка полетела уже в самого Шевелева.              — Так тебе! В отместку!              — Да ты оборзел! Доиграешься — и реально с тобой разведусь! — крикнул Шевелев и накинулся на мужа, заваливая его на кровать и делая вид, что душит. — Тебе крышка!              — Спасите меня! — визжал Гаус, пытаясь скинуть Серёжу с себя, но куда там! Раскачался, блин, силищу обрёл неимоверную.              — Господи, мои родители — идиоты, даруй им хоть немного адекватности… — наигранно взмолился ТёмТёмыч и резво со звонким смехом выскочил из комнаты, когда в его сторону полетела подушка сразу от обоих родителей.              Она приземлилась аккурат у входа, никоим образом не задев парня, и тот ликующе заорал из прихожей:              — Ю-ху, я выиграл! Лу-зе-ры!              — Раз родился у лузеров — то и сам лузер! — парировал Артём, снова притягивая разомлевшего смеющегося Серёжу в свои объятия. — От осинки не родятся апельсинки!              — Я приёмный! — послышалось из комнаты.              — Мечтать не вредно, — хихикнул Шевелев, всё-таки расслабляясь в крепких руках Артёма.              — Вы не оставляете мне ни единого шанса! — наигранно всплакнул ТёмТёмыч, хлопая где-то на кухне холодильником.              — Мы тебя тоже любим! — крикнул Артём.              Громкий топот — и через несколько секунд в дверном проёме снова появилась немного растрёпанная темноволосая голова.              — Я вас тоже люблю, — признался ТёмТёмыч и вдруг вытянул вперёд руку с пачкой йогурта. — Но в отместку за сыр я забираю у вас компенсацию.              Напевая какую-то новомодную песню себе под нос, ТёмТёмыч ушёл обратно. Серёжа лишь хмыкнул в ответ:              — Ещё ведь не поздно сдать его в детдом?              — Не дождётесь! — послышалось из комнаты. — Если задумаете сделать мелкого — предупредите меня, я тактично свалю из квартиры.              — Никаких мелких в этом доме! Вы что, хотите седых волос на моей голове?! — возмутился Шевелев.              — Даже если я забеременею? — со смехом крикнул ТёмТёмыч. — Бать, а как же внуки?              — Никаких внуков в моём доме! — вскочил Серёжа и побежал в комнату к сыну.              — Это съёмная квартира, бать!              — Да мне без разницы! Никаких родов до двадцати пяти минимум! — послышался голос Шевелева уже откуда-то из прихожей. — Тебе надо получить образование! Встать на ноги! И вообще…              Слушая шутливые пререкания Серёжи с сыном, Артём счастливо улыбался, понимая, что даже если бы Серёжа был беременен — они в любом случае справились. Без вопросов.              И ТёмТёмыч сам бы научил мелкого играть на плэйстейшен и обыгрывать их отцов.