Гать

Тренировочные палочки слабо гудели в их руках, легче настоящих, их полированное дерево издавало мягкий, щадящий резонанс. Они ощущались как тренировочные мечи по сравнению со сталью — достаточно настоящие, чтобы требовать уважения, но при этом не лишающие конечности в случае ошибки. «И снова, воспринимайте их как ограждения», — объяснила профессор Маршалл, и в её голосе слышалась та самая особенная теплота, которая могла бы убедить вас купить путёвку или доверить ей все свои сбережения. Она демонстрировала свою хватку с лёгкой уверенностью человека, десятилетиями создававшего волшебство, которое казалось лёгким, а её улыбка была достаточно яркой, чтобы обеспечить энергией небольшой город. «Они направят ваше намерение, но смягчат ваши ошибки. Никаких случайных молний, ​​никаких внезапных взрывов». Её улыбка озорно расплылась в улыбке. «Обычно». Нед тут же схватил палочку, словно она вот-вот выскочит из его рук и развяжет Третью мировую войну. Феликс, сидевший у него на плече, встревоженно порозовел. «Обычно?!» — пискнул Нед, его энергия Джейкоба Баталона завибрировала на максимальной частоте. «Что ты имеешь в виду под «обычно»? Это не успокаивает! Это полная противоположность успокоению! Это всё равно что сказать: «Не волнуйтесь, самолёт падает только иногда!» Смех профессора Маршалла был чистейшим солнечным и озорным. «О, я заметил, что это помогает студентам сохранять концентрацию. Удивительно, насколько лучше становишься сосредоточенным, когда думаешь, что на кону твои брови». Питер чуть не подпрыгнул на цыпочках. «Погоди-ка, так тут есть реальная опасность? Это так круто! Не просто круто, а просто научно увлекательно! Соотношение риска и выгоды, должно быть, невероятное для магического образования! Как вообще можно рассчитать вероятность…» «Паркер», — сухо перебила Эм-Джей, даже не отрывая взгляда от осмотра палочки. «Дыши, пока не превратился в перышко». «Я не учащённо дышу!» — возразил Питер, но тут же подтвердил её правоту, заговорив быстрее. «Меня просто увлекает физика магического резонанса и потенциальные применения…» «Чувак, — вмешался Нед, — ты говоришь так, будто у Википедии родился ребёнок от канала Discovery». Гарри, излучая спокойствие, несмотря на свои девять лет, взвешивал палочку в руке, словно испытывая бейсбольную биту. Его изумрудные глаза – такие невероятно зелёные, что казалось, будто кто-то подсветил их сзади – изучали палочку с тем тревожным вниманием, которое заставляло взрослых забывать о его возрасте. «Она кажется… живой», – тихо сказал он, и в его голосе слышалась та тяжесть старой души, которая заставляла всех подтянуться. «Но спокойнее. Как будто она хочет, чтобы я всё сделал правильно, а не просто… делал всё, что хочу». Лицо профессора Маршалла смягчилось, он явно впечатлён своим инстинктом. «Потому что он действительно хочет, чтобы ты добился успеха, Гарри. Намерение в сочетании с техникой — вот в чём суть. Палочка усиливает твою волю, но также отражает твою ясность. Размытые мысли, размытая магия. Ясные мысли, чистая магия». Рука Питера взметнулась вверх, словно он пытался дотянуться до потолка. «О! О! Так это как кодинг! Мусор на входе, мусор на выходе! Если синтаксис в голове небрежный, волшебный компилятор выдаёт ошибки!» «Он что, только что сравнил магию с JavaScript?» — протянула Фелиция, её ухмылка была такой острой, что могла резать стекло. Она крутила палочку между ловкими пальцами, словно это был нож-бабочка, сама уверенность и непринуждённый бунт. «Это либо гениально, либо вызывает серьёзное беспокойство». «И то, и другое», — безжизненно ответила ЭмДжей, излучая ту тихую напряжённость, которая заставляла людей дважды подумать, прежде чем связываться с ней. «Определённо и то, и другое». Питер тут же встал в оборону, яростно жестикулируя. «Эй! Аналогии с программированием вполне допустимы! У магии есть правила, у кода есть правила…» «Питер, — с крайним раздражением перебила его Гвен, её голос был достаточно резким, чтобы перекрыть его бессвязную речь, — ты собираешься объяснять объектно-ориентированное программирование профессору магии. Может, вернёшься к, ну, не знаю, нормальному человеческому разговору?» «Но параллели просто поразительны!» — настаивал Питер. «Жезл — это как аппаратный интерфейс между вашим намерением-программой и магической операционной системой реальности…» «О МОЙ БОГ», — простонал Нед, и Феликс, уткнувшись лицом в его плечо, залился краской. «Он сейчас начнёт рисовать диаграммы. Кто-нибудь, остановите его, пока он не достал доску». Тихий смешок Гарри был тёплым, искренним и каким-то более зрелым, чем у кого-либо ещё в комнате. «Вообще-то, мне кажется, он что-то задумал. Это как стрельба из лука, да?» Он посмотрел на Питера своими тревожными зелёными глазами. «Постоянство формы — стойка, дыхание, плавное завершение. Нельзя просто дёрнуть тетиву и надеяться, что стрела полетит прямо». Лицо Питера засияло, как рождественское утро. «ТОЧНО! Видишь? Гарри всё понял! Форма, функция, последовательное исполнение…» «Не то чтобы я когда-либо стрелял из лука», — продолжил Гарри с легкой улыбкой, — «но, вы знаете... YouTube». Профессор Маршалл радостно хлопнула в ладоши. «Абсолютно верно, вы оба! Только вместо того, чтобы промахнуться, вы можете случайно вызвать небольшую грозу или превратить свою домашнюю работу в барсука». Глаза Питера расширились. «Подожди, мы можем превращать вещи в барсуков? Это потрясающе! Одно только сохранение массы…» «Паркер», — вмешалась Фелиция, все еще покручивая палочку, — «ты определенно тот ребенок, который случайно превратит свой рюкзак в медоеда». «Медоеды — на самом деле удивительные создания!» — резко ответил Питер. «А вы знали, что они невосприимчивы к большинству ядов и могут…» «НЕТ». Гвен подняла руку, словно останавливаясь. «Никаких фактов о животных. Мы здесь ради магии, а не National Geographic». «Но биологическое применение трансфигурации — это...» «ПИТЕР». На этот раз Нед, Гвен, Эм-Джей и даже Гарри запели хором. Из глубины комнаты взрослые наблюдали за происходящим с разной степенью веселья и ужаса. Бен Паркер, излучая чистую отцовскую энергию, усмехнулся и покачал головой. «Мальчик совсем не изменился. Всё ещё звучит так, будто проглотил энциклопедию». Мэй бросила на него взгляд, способный расплавить сталь, полный дерзости и раздражения. «Не поощряй его, Бенджамин. Я до сих пор не могу прийти в себя после того раза, когда он объяснял мне квантовую механику за ужином. Я целый месяц не могла смотреть на спагетти прежним взглядом». «Это было ОДИН РАЗ!» — крикнул Питер с другого конца комнаты. «Это повторялось каждую ночь в течение трёх недель!» — ответила Мэй. Джордж Стейси скрестил руки на груди и пробормотал: «Боже, по сравнению с этим ребёнком Гвен звучит как обычная. Это просто ужасно». «ПАПА», — простонала Гвен, и ее щеки залились краской. «Что? Ты как-то прочитал мне сорокаминутную лекцию о физике, используемой в баллистике. По крайней мере, энтузиазм Питера... познавателен». Уолтер Харди, скрываясь с невысказанной угрозой, бросил на Фелицию многозначительный взгляд. «А ты — постарайся никого случайно не проклясть в первый же день. Мы ещё даже не начали страховать свою ответственность». Фелиция ухмыльнулась в ответ, не раскаиваясь. «Никаких обещаний, старина. Но я постараюсь нанести непоправимый ущерб». «Обнадеживает», — невозмутимо ответил Уолтер. Аврора Синклер стремительно вышла вперёд, без малейших усилий овладев всем залом, и её присутствие заставило всех выпрямиться. «Дети, — объявила она, и голос её был идеально слышен, — может быть, мы могли бы сосредоточиться на основах, прежде чем обсуждать продвинутую теорию трансфигурации и биологию медоеда?» Филлип Уотсон, чей хаос едва сдерживался в профессорском корпусе, заговорщически наклонился вперёд. «Хотя, э-э, медоеды, знаете ли, удивительные создания. Очень... очень живучие. В каком-то смысле, как студенты-фокусники. Живучие и, э-э, потенциально разрушительные, когда... когда за ними не следят должным образом». Его жена Мэделин, проявив невероятное терпение, закрыла глаза и сосчитала до трёх. «Филипп. Пожалуйста, не подкидывай им идею стать волшебными медоедами». «Слишком поздно!» — прощебетал Питер. «Заметка: изучить магические заклинания превращения медоеда!» «ПИТЕР», — предостерегающе позвала Мэй сзади. «Простите, тетя Мэй!» Джордж Лидс в притворном отчаянии всплеснул руками. «Айя! Я отправил сына в школу магии, а он хочет стать медоедом! Что дальше? Он мне скажет, что хочет стать волшебным вертолётом!» Хелен Лидс, вся такая резкая, с материнской властностью, похлопала мужа по руке. «Дорогой, если наш ребёнок хочет стать волшебным медоедом, это всё равно лучше, чем когда он мечтал стать профессиональным стримером видеоигр». «Это был законный карьерный путь!» — запротестовал Нед, а Феликс побагровел от возмущения. «Ты хотел транслировать, как ешь хлопья», — резко ответила Хелен. «По восемь часов в день». «Обзоры хлопьев — это достойная категория контента!» «Боже мой», — пробормотала ЭмДжей, потирая переносицу. «Пожалуйста, давайте сосредоточимся на настоящей магии, прежде чем кто-то начнёт писать обзоры на завтрак?» Профессор Маршалл дважды хлопнул в ладоши, пресекая хаос. «Ладно, ладно! Хватит споров о хлопьях для завтрака. Давайте сосредоточимся на текущей задаче, хорошо?» Она сделала элегантный жест, её палочка плавно описала дугу. «Ноги на ширине плеч, рука с палочкой вытянута — не напряжённая, не вялая. Думайте об этом... уверенно, но расслабленно. Как будто вы дирижируете оркестром, а не регулируете движение». Гарри почти инстинктивно повторил её позу, отчего всё выглядело непринуждённым. Даже в девять лет он обладал той же поттеровской уравновешенностью, той непоколебимой уверенностью. «Чувствуется... правильно», — тихо сказал он, и его изумрудные глаза сфокусировались на лазерной напряжённости. «Как будто моё тело уже знает, что делать». «Отличный инстинкт, — лучезарно улыбнулся профессор Маршалл. — Это ваше магическое ядро ​​распознаёт правильную форму». Питер попытался подражать Гарри, но каким-то образом умудрился выглядеть так, будто вот-вот упадёт. Его неуемная энергия была слишком велика, чтобы стоять на месте — он подпрыгнул на носках, семнадцать раз поправил хват и пробормотал что-то вслух: «Ладно, на ширине плеч, всё. Рука с палочкой вытянута, но не жёсткая, всё. Почему у меня такое чувство, будто я сейчас выполню джаз?» «Потому что ты выглядишь так, будто сейчас выступишь в джазе», — сухо сказала Гвен, её поза была идеальной и точной. Благодаря своей естественной осанке она выглядела так, будто родилась с волшебной палочкой в ​​руках. «Я не похож на…» — начал Питер, но тут же увидел своё отражение в окне. «Боже, я выгляжу так, будто сейчас выплясываю джаз». «Прими джазовые движения, Паркер», — сказала Фелиция с улыбкой, её поза была непринуждённой, но безупречной. Благодаря её природной атлетичности всё казалось лёгким. «Может быть, это и есть твоя волшебная фишка — магия интерпретативного танца». «Не подкидывай ему идей», — предупредила Майкл Джексон, сосредоточившись на совершенствовании своей формы с методичной точностью. Нед так старался принять правильную позу, что заметно дрожал, а его нервное напряжение заставляло Феликса быстро менять цвет лица. «Я правильно всё делаю? Кажется, я сейчас упаду. Или меня вырвет. Или упаду и вырвет». «Ты слишком много думаешь, приятель», — мягко, с добротой в голосе, сказал Гарри. «Просто... доверься себе. Палочка хочет работать на тебя, а не против тебя». «Легко тебе говорить», — пробормотал Нед. «Ты выглядишь так, будто родился с магией». Улыбка Гарри была лёгкой, но искренней. «Поверьте, у меня много практики с ощущением, будто я не знаю, что делаю». «Итак, — продолжил профессор Маршалл, кладя по одному белому перу перед каждым учеником, — мы начнём с заклинания левитации. Только небольшие предметы, плавное контролируемое движение. Цель — левитация, а не запуск этих несчастных перьев на орбиту». Рука Питера снова взметнулась вверх. «Какова конечная скорость магически ускоренного пера? Ведь если мы говорим об орбитальной механике…» «Паркер, — перебила его Гвен, — клянусь Богом, если ты превратишь это в астрофизику...» «Но математика увлекательна!» «Математика всегда тебя завораживает, — без обиняков сказал Эм-Джей. — Ты считаешь, что математика, лежащая в основе тостов, завораживает». «Тост — это нечто захватывающее! Одна только реакция Майяра...» «НЕТ НАУЧНЫМ ТОСТАМ!» — крикнул Нед, и Феликс снова стал ярко-красным. Профессор Маршалл подняла руку, невольно рассмеявшись. «Мальчики и девочки, пожалуйста. Заклинание — Вингардиум Левиоса. Движение палочки — взмах и щелчок — вот так». Она продемонстрировала это с плавной грацией, и её перо плавно поднялось в воздух. «Вин-ГАР-диум Леви-О-са», — повторила Гвен с идеальным произношением, с её точностью Эммы Стоун, делая каждый слог кристально чистым. «Всё дело в ударении на первый и третий слоги». Питер прищурился, глядя на неё. «Ты говоришь так, будто репетируешь это уже несколько недель». «Может быть, так оно и было», — чопорно ответила Гвен. «Некоторые из нас верят в подготовку». «Выпендривайся», — пробормотала Фелиция, но в ее словах слышалось веселье. «Я не выпендриваюсь, я делаю всё тщательно. Вот в чём разница». «Да, разница в том, что хвастовство звучит круче», — ухмыльнулась Фелиция. Гарри внимательно посмотрел на перо перед собой своими пронзительными зелёными глазами, затем перевёл взгляд на палочку. «Намерение ведь важно, верно? Дело не только в словах и движении». «Именно так», — одобрительно кивнул профессор Маршалл. «Ясное намерение, правильная форма, правильное произношение. Думайте о том, чего вы хотите, а не о том, чего боитесь». «А что, если я боюсь случайно запустить пером в окно?» — нервно спросил Нед. «Тогда не думай об этом», — просто сказал Гарри. «Представь себе перо, плавно поднимающееся вверх. Как будто оно легче воздуха». Питер глубоко вздохнул, поднял палочку и... «Вингардиум Левиоса!» Его перо дёрнулось. Затем оно поднялось примерно на пять сантиметров. И тут же упало обратно, словно выбившись из сил. «ДА!» — Питер ударил воздух свободной рукой, и чистое возбуждение струилось из каждой его клеточки. «Ты видел? Оно двигалось! Оно действительно двигалось! Я же почти Гэндальф!» «Гэндальф никогда так не радовался, когда пускал в ход перышко», — сухо заметил МДж. «Гэндальф сражался с драконами и прочим», — невозмутимо сказал Питер. «Я начну с перьев и постепенно перейду к драконам. Это называется ставить разумные цели». «Ваши разумные цели обычно подразумевают взрывы», — заметил Нед. «Только иногда! И взрывы обычно случайны!» «Это не так обнадеживает, как ты думаешь», — пробормотала Гвен. Профессор Маршалл всё равно лучезарно улыбнулся Питеру. «Отличное начало, Питер. Магическая связь определённо есть. Теперь, во второй попытке, сосредоточься на поддержании левитации, а не на её принудительном действии. Магия течёт лучше, когда ты ею управляешь, а не пытаешься её подчинить». Питер серьёзно кивнул, затем снова поднял палочку. На этот раз он был спокойнее и сосредоточеннее. «Вингардиум Левиоса». Перо плавно поднялось, зависло на уровне глаз почти на десять секунд, а затем мягко опустилось обратно. «О МОЙ БОГ!» — взорвался Питер, дрожа от волнения. «Все видели? Это было как пятнадцать секунд стабильного зависания! Это... это практически профессиональный уровень, да? В смысле, для первого дня? Я же Моцарт левитации на перьях!» «Моцарт был музыкальным гением, — сказала Гвен. — Ты заставил перышко летать». «Перо, которое теперь ПАРАЕТ!» — резко ответил Питер, размахивая руками. «С помощью ВОЛШЕБСТВА! Это я сделал! С помощью МОЗГА!» «И твою палочку», — добавил Гарри с легкой улыбкой. «И моя палочка», — согласился Питер. «Но больше всего — мой мозг! Мой мозг теперь — настоящая магия! Это лучший день в моей жизни!» Бен крикнул сзади: «Лучше, чем в тот день, когда ты придумал, как делать веб-шутеры?» «ДЯДЯ БЕН, ЭТО НЕ ТАК», — крикнул Питер и помолчал. «Ладно, это один из лучших дней в моей жизни!» Следующей шагнула Эм-Джей, сфокусированная, словно лазер. Она подняла палочку с нарочитой точностью, сделала вдох и отчётливо произнесла: «Вингардиум Левиоса». Её перо не просто поднялось в воздух — оно затанцевало. Оно плавно поднялось, а затем начало кружиться и скользить по воздуху, словно маленькая балерина, кружась и опускаясь с безупречной грацией. В комнате стало тихо. Профессор Маршалл склонила голову, явно заинтригованная. «Это... невероятно, Мэри Джейн. Ты не просто поднимаешь перо в воздух, ты дирижируешь им. Это говорит об очень тонком понимании магического контроля». Выражение лица Эм-Джей не изменилось, но в её зелёных глазах мелькнула искорка удовлетворения. «Я думала об этом, как о постановке спектакля. Перо — это актёр, заклинание — это сценарий, а я — режиссёр, следящий за тем, чтобы всё попало по нужным точкам». «Это... действительно гениально», — неохотно признала Гвен. «Теория театральной магии». «Всё — театр, если правильно подумать», — сказал Майкл Джексон, продолжая управлять изящными движениями пера. «Магия — это всего лишь театр, где спецэффекты настоящие». Питер с нескрываемым благоговением смотрел на танцующее перо. «Это... это гораздо сложнее, чем то, что делал я. Ты как Стивен Спилберг в хореографии перьев». «Не сравнивайте меня со Спилбергом, — сказал Майкл Джексон. — У меня лучший вкус в освещении». Фелиция фыркнула. «О, это должно быть весело». Она с небрежной уверенностью подняла палочку, и её атлетическая грация заставляла даже магию казаться лёгкой. «Вингардиум Левиоса». Её перо мгновенно взмыло в воздух и повисло там. Абсолютно неподвижно, идеально сбалансировано, словно подвешено в янтаре. Никакого колебания, никакого дрейфа, просто... идеальный контроль. Она откинулась назад с фирменной ухмылкой. «Хм. Похоже, я от природы». «Конечно, ты права», — пробормотала Гвен, хотя в ее голосе слышалось восхищение, смешанное с раздражением. «Не говори так удивлённо, Стейси», — усмехнулась Фелиция. «Я во всём хороша». «И скромный», — заметил Гарри с сухим весельем. «Скромность переоценена», — парировала Фелиция. «Результаты говорят громче, чем скромный пирог». Профессор Маршалл одобрительно кивнул. «Естественный магический резонанс — редкое явление, Фелиция. Но не позволяй таланту обмануть тебя и заставить пропустить основы. Студенты, полагающиеся исключительно на инстинкты, часто сталкиваются с трудностями позже, когда магия становится более сложной». Фелиция пренебрежительно махнула рукой. «Ага, ага. Основа, техника, бла-бла-бла. Понятно». Сзади раздался голос Уолтера Харди, пропитанный нотками Пэдди Консидайна: «Знаменитые последние слова, парень. Гордыня предшествует падению». «Хорошо, что я не гордая», — сладко ответила Фелиция. «Просто точно». Гвен шагнула вперёд, и на её лице отражалась решимость. Она подняла палочку точным, выверенным движением. «Вингардиум Левиоса». Её перо поднялось именно так высоко, как она задумала, зависло именно там, где ей было нужно, и застыло там с несокрушимой стабильностью. Никаких взмахов, никаких танцев, никакого хвастовства — только идеальная, контролируемая магия. «Хрестоматийное исполнение», — похвалил профессор Маршалл. «Отличный контроль, Гвен. Такая точность — основа продвинутой магии». «Спасибо», — просто сказала Гвен, хотя в ее голосе слышалась тихая гордость. «Скучно», — театрально прошептала Фелиция. «Эффективно», — холодно возразила Гвен. «Иногда одно и то же». «Нет, — тихо сказал Гарри, прерывая их подшучивания, — это не так. Подход Гвен устойчив. Она может повторять это заклинание абсолютно одинаково каждый раз. Это не скучно — это надёжно. А в магии надёжность не даёт случайно превратить домашнее задание в барсука». Гвен благодарно посмотрела на него. «Спасибо, Гарри». «Кроме того», продолжил он с легкой улыбкой, «скучная магия не приводит к случайному возгоранию вещей». «Мне нравятся вещи, которые могут случайно загореться», — вмешался Питер. «Мы знаем», — ответили все хором. Нед шагнул вперёд, его нервная энергия заставляла его вибрировать, как камертон. Феликс на плече сменил цвет с оранжевого на жёлтый, потом на зелёный, а потом снова на оранжевый. «Ладно, — пробормотал Нед себе под нос, — не думай о неудаче. Не думай о том, что перо взорвётся. Не думай о том, что случайно вызовешь торнадо. Просто... плавно плыви. Приятно, спокойно, плавно плыви». Он поднял палочку мёртвой хваткой, от которой побелели костяшки пальцев. «Вин-гард-иум... Леви-о-са!» Его перо дрогнуло, качнулось в сторону, поднялось на три дюйма, снова опустилось, а затем внезапно взмыло к потолку, прежде чем снова медленно опуститься и зависло на уровне глаз. «ВОТ ЧЕРТ!» — закричал Нед и тут же захлопнул рот рукой. «Извините! Извините! Я имею в виду... чёрт возьми, я колдовал! Феликс, я действительно колдовал!» Феликс торжествующе пискнул и стал ярко-зеленым. «Потрясающе!» — рассмеялся профессор Маршалл, явно довольный. «Немного нестандартное исполнение, но результат отличный. Похоже, ваш магический стиль подразумевает… всплески энергии энтузиазма». «Это плохо?» — обеспокоенно спросил Нед. «Вовсе нет. У каждого волшебника свой стиль. Ваш, похоже, — это… взрывной энтузиазм». «Это самая нелепая вещь, которую я когда-либо слышал», — ухмыльнулся Питер. «Правда?» — Нед лучезарно улыбнулся. «Я магически гиперактивен! Это просто супер!» Наконец все взгляды обратились к Гарри. Девятилетний мальчик с невероятными зелёными глазами и тревожным видом человека гораздо старше спокойно стоял, разглядывая своё перо с той же пристальным вниманием, что и Том Уэллинг. «Никакого давления, бруклинский мальчик», — с усмешкой сказала Фелиция. Улыбка Гарри была лёгкой, но уверенной. «Я не слишком давлю». Он поднял палочку твёрдыми руками, его стойка была идеальной, без малейших усилий. «Вингардиум Левиоса». Перо плавно, без усилий поднялось и повисло в воздухе с такой точностью, что все остальные поначалу казались дилетантами. Никакого шатания, никакого показухи, никакого напряжения — только чистая, незамутнённая магия. «Конечно», — пробормотала Эм-Джей, хотя в её голосе слышалось одобрение. «Конечно, на фоне девятилетнего ребёнка мы все выглядим новичками». «Это... поразительно продвинутый контроль для первой попытки», — сказал профессор Маршалл, явно впечатлённый. «Гарри, ты когда-нибудь занимался магией?» Гарри покачал головой, всё ещё сохраняя идеальный контроль над парящим пером. «Нет, мэм. Просто… это кажется правильным. Как будто я вспомнил что-то, что знал раньше». В комнате воцарилась тишина. В его голосе было что-то такое, что-то старческое и знающее, что заставило взрослых сзади переглянуться. «Что ж, — сказал профессор Маршалл через мгновение, с теплотой и любопытством в голосе, — такие природные способности просто поразительны. Мы хотим убедиться, что вас будут соответствующим образом нагружать». Улыбка Гарри была в стиле Лили Эванс — скромная, но уверенная. «Наверное, я просто умею обращаться с перьями». «Не начинай с каламбуров про птиц», — предупредила Гвен. «Я не собирался придумывать каламбуры про птиц», — возразил Гарри. «Да, это так», — одновременно сказали Питер, Нед и Эм-Джей. Улыбка Гарри стала чуть шире. «...Может, один или два». «НЕТ», — хором ответили его друзья. «Ладно, ладно. Никаких шуток про птиц. Но не могу ничего обещать насчёт шуток про полёты, когда дойдём до мётел». Профессор Маршалл хлопнула в ладоши, восстановив порядок в классе. «Отличная работа, ребята. Судя по тому, что я видел сегодня, у вас всех сильный магический потенциал, и, что ещё важнее, вы хорошо работаете в команде. Это будет иметь решающее значение для вашего продвижения». «Кстати, о прогрессе», — сказал Питер, снова подпрыгивая на цыпочках, — «когда же мы научимся чему-нибудь действительно крутому? Например, когда мы сможем взрывать вещи намеренно?» «Или превратить людей в барсуков?» — с надеждой добавил Нед. «Или стрелять молниями из пальцев?» Это, естественно, сказала Фелиция. «Или призвать драконов?» — продолжил Питер. «Давайте сначала освоим летающие перья, прежде чем начнём призывать драконов», — рассмеялся профессор Маршалл. «Хотя я восхищаюсь вашим амбициозным стремлением». «Амбиция — это просто синоним плохого контроля над импульсами», — заметила Гвен. «Это говорит девушка, которая однажды пыталась арестовать голубя», — невозмутимо ответил Майкл Джексон. «Этот голубь явно что-то задумал!» «Он ел сэндвич!» "Подозрительно!" Из-за спины раздался голос Джорджа Стейси: «К вашему сведению, голубь не вёл себя подозрительно. У моей дочери просто проблемы с самоконтролем». «У меня нет проблем с контролем!» — возмутилась Гвен. «У меня высокие стандарты!» «То же самое», — усмехнулась Фелиция. Взрослые начали приходить, привлеченные звуками успешной магии и все более хаотичными шутками. Бен Паркер, сияя от гордости, лучезарно улыбнулся, глядя на парящие в воздухе перья, всё ещё летающие по комнате. «Ну, посмотрите. Никто ничего не поджёг, никто никого не превратил в барсука, и у всех до сих пор сохранились брови. Я называю это безусловным успехом». «Не сглазь», — пробормотала Мэй, вся дерзость и материнская тревога. «Мы только на первом уроке. Дай им три недели, и что-нибудь обязательно взорвётся». «Я слышал слово «взрыв», — тут же оживился Питер. — Мы говорим о взрывной магии? Потому что у меня есть теории о магических реакциях горения…» «БЕЗ ТЕОРИЙ», — твёрдо заявила Мэй. «Пока ты не сможешь заставить перышко лететь, не доведя меня до сердечного приступа». «Но, тетя Мэй, теоретические приложения...» «Питер Бенджамин Паркер, и да поможет мне Бог...» «Ладно, ладно! Никаких теорий! Пока». Аврора Синклер вмешалась в разговор, продемонстрировав всю свою театральную харизму: «Великолепная работа, дети. Просто великолепна. Вы сделали первые шаги в большой мир». «Она что, только что процитировала «Звёздные войны»?» — прошептал Нед Феликсу, и тот пискнул, возможно, от смеха. «Я цитирую то, что уместно в данный момент», — величественно ответила Аврора. «И магия действительно делает нас всех джедаями, в каком-то смысле». «Пожалуйста, не поощряйте их», — вздохнула Мэделин Уотсон, совершенно измученная. «Они уже планируют призвать драконов». «Я не собирался призывать драконов!» — возмутился Питер. «Я просто спросил, когда мы теоретически сможем призывать драконов! В научных целях!» «У тебя все в научных целях», — заметила Гвен. «Потому что наука удивительна! Магия — это, по сути, наука, которую мы пока не понимаем! Артур Кларк сказал...» «О боже, он теперь цитирует Кларка», — пробормотал Эм-Джей. «Кто-нибудь, остановите его, прежде чем он начнёт объяснять технологические применения теории заклинаний». Филипп Уотсон взволнованно наклонился вперёд. «Но это же так увлекательно! Пересечение магии и технологий! Возможности, ух, безграничны! Представьте... представьте смартфоны, работающие на левитационных чарах! Или заклинания перемещения, интегрированные с системами GPS! И как это, ух, повлияет на...» «Филипп, — с привычной точностью оборвала его Мэделин. — Пожалуйста, не поощряйте детей менять мир в первый же день». «Слишком поздно!» — бодро заявил Питер. «Теперь я точно всё переверну! Эм-Джей, нам нужно создать группу по исследованию магии!» «Жесткий пас», — тут же сказал МДж. «Да ладно! Мы могли бы назвать себя... Коалицией Волшебной Науки!» «Это худшее имя, которое я когда-либо слышала», — категорично заявила Гвен. «Инициатива по исследованию тайны»? "Худший." «Мистический...» «НЕТ», — хором ответили все, кто был в комнате. Джордж Лидс в отчаянии всплеснул руками. «Айя! Мой сын теперь хочет стать исследователем! Сначала медоедом, теперь учёным! Что дальше? Он хочет стать волшебным астронавтом?» «На самом деле, это неплохая идея», — задумчиво заметил Нед, заставив Феликса посинеть. «Космическая магия — это звучит потрясающе». «Не подкидывай ему идей!» — резко крикнула Хелен Лидс. «Я всё ещё не могу прийти в себя после того, как он захотел провести прямую трансляцию того, как ест хлопья в космосе!» «Это была уникальная возможность для контента!» — запротестовал Нед. «Это было невозможно и нелепо!» "Самый хороший контент!" Уолтер Харди многозначительно посмотрел на Фелицию. «А ты постарайся поменьше выпендриваться. Природный талант — это здорово, пока он не сделает тебя самодовольным». Фелиция уверенно и небрежно взмахнула палочкой. «Расслабься, старина. Я знаю, что делаю». «Знаменитые последние слова», — пробормотал Уолтер. «Я предпочитаю «уверенные утверждения», — ухмыльнулась в ответ Фелиция. Профессор Маршалл хлопнула в ладоши, привлекая внимание, и её властность прорезала весёлый хаос. «Хватит волнений на сегодня. Завтра мы разберём чары освещения и базовые заклинания изменения цвета. Сегодня вечером я хочу, чтобы вы все попрактиковались в хвате палочки и визуализации. Никаких попыток сотворить заклинание дома — мы прибережём магию для класса». «Ой», — одновременно сказали Питер, Нед и Фелиция. «Если дома нет магии, то дома не будет и случайных магических катастроф», — практично заметила Гвен. «Но случайные магические катастрофы звучат забавно», — с усмешкой сказала Фелиция. «Звучит дорого, — пробормотал Джордж Стейси. — И, вероятно, незаконно». «Только если тебя поймают», — любезно ответила Фелиция. «ФЕЛИЦИЯ», — в голосе Уолтера Харди слышалось явное предостережение. «Шучу! В основном». Гарри, молча слушал все эти шутки с тревожными зелёными глазами, наконец заговорил: «Профессор Маршалл? Что произойдёт, если кто-то случайно поколдует дома? Гипотетически». Все обернулись и посмотрели на него. В его тоне было что-то… не то чтобы чувство вины, но… понимание. Выражение лица профессора Маршалла смягчилось. «Ну, Гарри, случайные волшебства случаются с юными волшебниками постоянно. Это совершенно естественно. Важно немедленно рассказать об этом взрослому, которому доверяешь, чтобы мы могли помочь справиться с любыми... осложнениями». «Какие осложнения?» — тут же спросил Питер, его научное любопытство взяло верх над здравым смыслом. «Например, превратить мебель в спальне в скот», — сказал профессор Маршалл с улыбкой, намекающей на то, что подобное уже случалось. «Или случайно заставить все окна в доме петь оперу». «Что случилось?!» Глаза Неда расширились. «О да. Молодые волшебники невероятно изобретательны в своей непреднамеренной магии. У меня однажды был ученик, который случайно превратил весь свой завтрак в бабочек». «Что он ел?» — с научным интересом спросил Питер. «Тосты под строгим контролем до конца недели». Пока дети упаковывали свои тренировочные палочки и собирали вещи, возбужденная болтовня продолжала разноситься по комнате, словно словесные шарики для пинбола. «Это только начало», — заявила Фелиция, с небрежной уверенностью перекидывая сумку через плечо. «Начало чего?» — с подозрением спросила Гвен. «Всё», — ухмыльнулась Фелиция. «Мы добьёмся в этом деле потрясающего результата». «Мы будем в этом деле средненькими», — прагматично поправил Эм-Джей. «Возможно, чуть выше среднего, если Питер перестанет пытаться объяснить физику каждого заклинания». «Но физика же увлекательна!» — возразил Питер. «Тебя всё так завораживает, — заметил Нед. — Ты считаешь физику тостов захватывающей». «Тост — ЭТО УДИВИТЕЛЬНО! Реакция Майяра создаёт сотни различных вкусовых соединений посредством…» «НЕТ НАУКЕ О ТОСТАХ!» — закричали все в унисон. Гарри собирался последним, его движения были размеренными и спокойными. Убирая учебную палочку, он ещё раз оглянулся на класс, и его изумрудные глаза впитывали каждую деталь, словно он её запоминал. «Ещё два года», — тихо сказал он, обращаясь скорее к себе, чем к кому-либо ещё. «А потом настанет моя очередь для настоящего дела». «Два года пролетят незаметно», — мягко сказал Бен, обращаясь к нему с теплотой Тома Хэнкса. «Особенно если будешь продолжать учиться». Улыбка Гарри была лёгкой, но решительной, с чистой уверенностью, завёрнутой в девятилетнюю обертку. «Я планирую быть готовым». Когда все вышли из класса — дети все еще возбужденно болтали, а взрослые шли следом с выражением лица от гордости до легкого ужаса — профессор Маршалл смотрел им вслед с довольной улыбкой. Перья всё ещё плавно парили в пустом классе, свидетельствуя об успешных первых попытках и многообещающем будущем. Завтрашний день принесёт новые испытания, новые заклинания и, несомненно, новый хаос. Но сегодня? Сегодня был волшебный день во всех смыслах этого слова. И это было только начало. — Пламя в камине кабинета профессора МакГонагалл переливалось от оранжевого до изумрудно-зелёного, отбрасывая танцующие тени на каменные стены Хогвартса. Знакомый свист летучего пороха предшествовал появлению Авроры Синклер в пламени. Её элегантные черты лица оживлялись выражением профессионального удовлетворения. «Минерва, — голос Авроры ясно разносился по магической связи, ее театральная манера поведения каким-то образом умудрялась излучать властность даже сквозь огонь. — Я рада сообщить, что наши американские студенты провели на удивление успешный первый день в Институте». МакГонагалл подняла взгляд от стопки писем о зачислении, которые она просматривала, и её острый взгляд тут же остановился на сияющем в пламени лице Авроры. «Насколько впечатляющий успех? Работая с этой группой, я научилась корректировать свои ожидания, учитывая разные степени контролируемого хаоса». Смех Авроры был тёплым и искренним. «Управляемый хаос — отличное описание. Все пятеро учеников продемонстрировали сильные магические способности во время обучения базовым заклинаниям. Паркеру удалось достичь стабильной левитации со второй попытки, хотя он потратил немало времени, объясняя теоретическую физику манипуляции магической энергией всем, кто был готов его слушать». «Конечно, — ответила МакГонагалл с сухим весельем. — А остальные?» «Уотсон продемонстрировала поразительное интуитивное управление — она не просто подняла в воздух своё тренировочное перо, она отрепетировала это, словно танцевальное представление. Стейси продемонстрировала хрестоматийную точность, свидетельствующую о превосходных базовых навыках. Лидс успешно подняла его в воздух, несмотря на то, что я могу описать только как «энтузиазм и магические разряды». А Харди...» — Аврора сделала паузу с явным восхищением. — «Харди добилась идеального управления с первой попытки без видимых усилий». Брови МакГонагалл слегка приподнялись. «Естественный магический резонанс редко встречается у студентов любого происхождения». «В самом деле. Хотя профессор Маршалл особо подчеркнул, что талант без дисциплины часто создаёт трудности в дальнейшем, в углублённом обучении». Лицо Авроры стало задумчивым. «Возможно, самое важное — это то, насколько хорошо они действуют как единое целое. Они поддерживают друг друга в обучении, бросают друг другу вызовы и, похоже, раскрывают лучшие качества друг друга, а не соперничают друг с другом разрушительно». «А юный Гарри?» Улыбка Авроры смягчилась, и на её лице появилась неподдельная нежность. «Гарри наблюдал за всем сеансом с поразительной сосредоточенностью и задавал вопросы, демонстрирующие глубокое понимание теории магии. Профессор Маршалл отметил, что его теоретические познания, похоже, превосходят познания многих первокурсников. Что ещё важнее, его присутствие, казалось, укрепляло уверенность группы, а не создавало давления или отвлекало». МакГонагалл удовлетворённо кивнула. «Согласно отчётам, они прибудут в Хогвартс значительно лучше подготовленными, чем большинство новых студентов. Как теоретически, так и практически». «Значительно лучше подготовлены», — подтвердила Аврора. «Но более того, они прибудут сюда, став надежной опорой. С какими бы трудностями они ни столкнулись во время обучения в Хогвартсе, они будут решать их вместе. Такая основа бесценна для учеников, попадающих в незнакомую образовательную среду». «В особенности, — добавила МакГонагалл с тихой многозначительностью, — для студентов, чье магическое образование неизбежно привлечёт больше внимания, чем у большинства других». Выражение лица Авроры стало серьёзнее. «Присутствие Гарри осталось совершенно незамеченным другими студентами и сотрудниками Института. Меры защиты действуют эффективно. Он может продолжить своё теоретическое образование, не опасаясь публичного признания». «Отлично. Шесть недель систематической подготовки должны дать им именно ту основу, которая им понадобится». В тоне МакГонагалл чувствовались и профессиональное удовлетворение, и материнская забота. «Спасибо за подробный отчёт, Аврора». Когда каминная связь прервалась, и пламя вернулось к обычному оранжевому цвету, МакГонагалл с лёгкой улыбкой вернулась к письмам о приёме. Пять выдающихся американских студентов и один замечательный девятилетний наблюдатель начали образовательный путь, который пригодится им в предстоящих испытаниях. Будущее действительно выглядело многообещающим.