Мейгор Жестокий... или нет?

Эйнис I. 22 год от З.Э. Эйнис Таргариен, выйдя из покоев своей тёти, остановился в узком коридоре, его сердце колотилось от смеси волнения и самобичевания. «Как я мог быть таким глупым», — была его первой мыслью, и он обхватил голову руками мысленно ругая себя. Его слегка растрёпанные серебристые волосы падали на лоб, а обычно ясные фиолетовые глаза были затуманены тревогой. Он был так поглощён мыслями о своём младшем брате Мейгоре, что совершенно забыл спросить отца о настоящей причине их поездки на Драконий Камень. Это был не просто визит — он чувствовал, что за этим скрывается что-то важное, но его мысли путались, и он упустил момент задать правильные вопросы. — Поздравляю, брат, — внезапно раздался голос Мейгора, выдернув Эйниса из размышлений. — О, спасибо Мейгор, прости что разволновался, — покраснев, ответил Эйнис, щёки вспыхнули от неловкости. Его высокий валирийский которым он владел с детства, всё ещё звучал неуклюже, особенно здесь, на Драконьем Камне. В Королевской Гавани он привык к андальскому окружению, где высокий валирийский использовался редко, в основном в разговорах с отцом.  «Пока я не прибыл сюда», — подумал Эйнис, и лёгкая улыбка тронула его губы. — Извиняться не за что, — Мейгор усмехнулся, ухмылка растянулась. — Ты же только что узнал о женитьбе. Я бы удивился, если бы ты не был ошеломлён. Эйнис попытался отразить ухмылку брата, но мускулы лица словно одеревенели. Лёгкая улыбка, которую он насильно выдавил, была жалкой пародией на уверенность Мейгора. Его отец не раз говорил, что ему следует быть увереннее в себе, но пытаться соответствовать этим ожиданиям было как тащить камень в гору – изматывающе и безнадёжно. Драконий Камень лишь усиливал чувство несоответствия. Свои покои он покидал редко; книги были его щитом от реальности, где каждый взгляд напоминал о его неполноценности. Общество требовало силы, которой у него не было. Сейчас, под изучающим взглядом Мейгора – такого уверенного, такого... таргариеновского – он чувствовал себя жалким самозванцем. Желание спрятаться в четырёх знакомых стенах было почти физическим. — Наверное… — тихо начал Эйнис, его голос был едва слышен, но он заставил себя продолжить. — Это всё так неожиданно. Я не был готов к такому разговору. Мейгор рассмеялся, его смех был глубоким и искренним, эхом отражаясь от стен. — Неожиданно? Брат, ты наследник Железного Трона. Такие разговоры — часть твоей жизни. Лучше привыкай. Эйнис кивнул, но его мысли всё ещё были в смятении. Мейгор был ему братом, но они только недавно начали по-настоящему узнавать друг друга. Их отец редко говорил о Мейгоре, и даже те рассказы были краткими, почти отстранёнными. Эйнис знал о своём брате больше из придворных сплетен. Ходило множество слухов о его младшем брате Мейгоре, и каждый из них разжигал в Эйнисе желание узнать правду. Но больше всего его занимала история о том, как Мейгор в возрасте всего четырёх лет завладел своим драконом — свирепым детёнышем, самым старшим из молодых драконов, не считая его любимой Ртути. Это само по себе не было чем-то необычным — многие Таргариены до Рока получали своих драконов в таком возрасте. Но не все слухи были такими вдохновляющими. Некоторые были нелепыми, даже возмутительными. Ходили сплетни, что Мейгор в три года убил кошку, что звучало абсурдно. Эйнис не верил в это — его брат был резким, порой пугающим, но не жестоким без причины. Однако другие имели под собой больше оснований. Например, что Мейгор начал обучаться фехтованию в три года под строгим руководством своей матери, Висеньи Таргариен, было правдой. Если быть честным, Эйнис завидовал своему брату. Не только его силе или уверенности, но и тому, что у Мейгора была мать. Проклятые дорнийцы отняли у Эйниса его мать, Рейнис, когда он был слишком мал, чтобы запомнить её лицо. Всё, что у него осталось, — это образы с картин и гобеленов, где она изображалась с мягкой улыбкой и серебристыми локонами, такими же как у него. Он часто смотрел на эти портреты, пытаясь ощутить связь которой никогда не знал. Висенья, мать Мейгора, была совсем другой — холодная, строгая, с глазами, которые, казалось, видели его насквозь. Эйнис чувствовал её неприязнь, хотя и не понимал в чём причина. Их общение ограничивалось редкими встречами в Королевской Гавани, и каждый раз он ощущал себя чужим в её присутствии. Называть Висенью матерью было бы для него непосильной задачей, а оправдать её ожидания, как это делал Мейгор, казалось почти невозможным. Мейгор, несмотря на свой юный возраст, уже нёс на плечах тяжёлый груз ожиданий. В свои десять лет он был крупнее большинства своих сверстников, почти догоняя пятнадцатилетнего Эйниса по росту. Его физическая сила и мастерство в бою были очевидны. Эйнис вспомнил их недавнюю дуэль во дворе Драконьего Камня. Мейгор с пугающей точностью находил бреши в защите Эйниса, словно тот был новичком. Их поединок длился несколько минут, и Мейгор одержал победу, хотя Эйнис не особо переживал из-за поражения. Он взял реванш позже, когда они соревновались в полёте на драконах. Его Ртуть была быстрее и проворнее чем Терракс, и Эйнис, к своему удивлению, почувствовал прилив гордости обогнав брата в небесах. — Тебе нужно перестать так много думать, брат! — раздался голос Мейгора, выдернув Эйниса из размышлений. Он обернулся и увидел младшего брата, стоящего в дверном проёме Башни Морского Дракона. — Может я и проиграл первую гонку, но я хочу реванша! — заявил он, хлопнув Эйниса по плечу с такой силой, что тот слегка покачнулся. — В своих мечтах, Мейгор! — ответил Эйнис, не в силах сдержать улыбку. — Хоть ты и победил меня во дворе, но в полёте тебе никогда не взять верх! Сердце Эйниса билось быстрее от внезапного прилива радости. В Королевской Гавани он часто чувствовал себя одиноким, окружённый людьми не разделявшими его страсть к драконам. Его друзья при дворе больше интересовались турнирами и сплетнями, а отец был слишком занят государственными делами, чтобы обсуждать с ним полёты или повадки Ртути. Но здесь, на Драконьем Камне рядом с Мейгором, Эйнис чувствовал себя на своём месте. *** Дрифтмарк и Драконий Камень, два острова расположенные в Черноводном заливе, находились так близко друг к другу, что порой казалось, будто их разделяет лишь короткий перелёт на драконе. Однако, несмотря на их географическую близость, эти острова были настолько разными, насколько это вообще возможно для двух клочков суши окружённых солёными водами. Летя верхом на своей великолепной драконице, чьи чешуйчатые крылья отливали серебром в лучах утреннего солнца, наследный принц Эйнис Таргариен мог ясно видеть контраст между этими землями. Дрифтмарк расстилался внизу пышными зелёными полями, усеянными золотыми полосами пшеницы и яркими пятнами цветущих лугов. Остров казался живым, дышащим плодородием, где каждый клочок земли был использован с умом и заботой. В отличие от него, Драконий Камень выглядел суровым и неприступным: его пейзаж был серым, почти монохромным, с редкими вкраплениями зелени пробивавшейся сквозь каменные пустоши. Из жерла вулкана, венчавшего остров, поднимались густые столбы дыма, словно дыхание древних драконов спящих в недрах земли. Этот дым придавал Драконьему Камню мистическую, почти зловещую ауру, которая, однако, не могла скрыть его мрачной красоты. На Дрифтмарке раскинулся Халл — оживлённый город служивший главным перевалочным пунктом на пути к Королевской Гавани. Его улицы были заполнены шумом торговцев, криками чаек и скрипом телег перевозивших товары из порта. Халл был городом контрастов: деревянные дома с соломенными крышами соседствовали с кирпичными зданиями, украшенными резными ставнями, а в воздухе витали запахи свежескошенного сена, солёной рыбы и смолы, которой пропитывали корабли. По сравнению с ним городок под крепостью Драконьего Камня казался почти игрушечным — маленький, но безупречно спланированный. Его улицы были вымощены чёрным камнем и устроены так, что дождевая вода стекала по хитроумным водостокам, унося грязь в море. В богатых домах, высеченных из того же чёрного камня, что и сам замок, имелись водопроводные системы подававшие горячую воду из подземных источников. Над одним из таких источников возвышался банный комплекс, украшенный мозаиками с изображениями драконов. Весь город, казалось, был продолжением самого острова, сливаясь с его суровым ландшафтом в гармоничной, почти сверхъестественной симфонии. Даже порт Драконьего Камня был чудом инженерной мысли, способным принимать корабли любого размера. Умелые ремесленники, многие из которых были потомками валирийских мастеров, создавали здесь оружие, доспехи и ювелирные изделия, не уступавшие по качеству изделиям даже далёкого Кварта. Халл, несмотря на свою значимость, не мог похвастаться такой же утончённостью. Это был типичный вестеросский город — шумный, немного хаотичный, но полный жизни. Его канализационная система, хоть и превосходила ту, что была в Королевской Гавани, всё же оставляла желать лучшего: в жаркие дни запахи порта и рыбных рынков могли стать почти невыносимыми. Дома здесь были проще, а улицы — менее упорядоченными, но Халл гордился своим портом, по праву считавшимся одним из лучших в Семи Королевствах. Порт Халла мог соперничать даже с легендарным Браавосом в искусстве кораблестроения. Его верфи, унаследовавшие традиции валирийских мастеров, некогда бежавших из разрушенной Валирии и осевших на Драконьем Камне, славились по всему Вестеросу. Когда-то эти мастера перешли под покровительство дома Веларионов, вассалов Таргариенов, решив, что их умения принесут больше пользы и прибыли на Дрифтмарке. Это решение оказалось мудрым: порт Халла стал производить галеры, превосходивших по качеству даже браавосийские. Особенно ценными стали корабли построенные после того, как Веларионы заключили торговую сделку с домом Старков. Поставки железноствола с Севера позволили создавать корпуса которые были не только прочными, но и удивительно лёгкими, что делало галеры Халла невероятно манёвренными и быстрыми. Эйнис всё ещё пытался осмыслить новость, которую сообщил ему отец. Его предстоящая женитьба стала для него неожиданностью, хотя он и понимал, что этот день рано или поздно настанет. В свои годы он уже не был мальчишкой, но мысль о том, что свадьба состоится так скоро, вызывала в нём смятение. Отец не удосужился даже предупредить его заранее. — Мне нужно поговорить с моей сестрой, — бросил он, и вскоре они уже летели на Драконий Камень, где их ждали последние приготовления. Теперь же Эйниса ожидал ещё один визит — на Дрифтмарк, к родственникам из дома Веларионов, чтобы обсудить детали предстоящей церемонии. Он знал, что его статус наследника требовал раннего брака, чтобы укрепить династию и обеспечить её будущее, но это не делало новость менее ошеломляющей. Сидя на спине своей драконицы, он смотрел на проплывающие внизу острова и размышлял о том, как его жизнь вот-вот изменится навсегда. Ртуть стремительно неслась над Черноводным заливом, её крылья рассекали солёный морской воздух с грацией, от которой у Эйниса, несмотря на привычку к полётам, захватывало дух. Вскоре перед глазами наследного принца Таргариена открылся древний замок венчавший остров. Крепость Дрифтмарка, подобно своему собрату на Драконьем Камне, была высечена из тёмного камня, но на этом их сходство заканчивалось. Если Драконий Камень казался живым воплощением мощи, то Дрифтмарк выглядел куда более приземлённым. Его стены, покрытые белесыми пятнами морской соли, выщербленные ветрами и временем, казались скорее усталыми, чем величественными. По сравнению с другими замками Вестероса, которые Эйнис видел сопровождая отца в его путешествиях, — от сияющего величием Утёса Кастерли до строгой красоты Штормового Предела — вотчина Веларионов выглядела скромно. Эйнис так увлёкся разглядыванием Дрифтмарка, что не заметил, как отстал от остальных. Ртуть, словно чувствуя задумчивость своего наездника, неспешно кружила над островом, позволяя ему любоваться зелёными полями и оживлённым портом Халла, раскинувшимся у подножия замка. Это был не первый раз, когда Эйнис терялся в своих мыслях. Склонность к мечтаниям была одновременно его слабостью и очарованием. Мысли в голове, подобно стайке рыб, ускользали в разные стороны увлекая его за собой. Он мог начать думать о красоте Дрифтмарка, затем вспомнить о валирийских кораблестроителях, а через мгновение уже размышлять о том, как его драконица Ртуть сравнится с Балерионом в бою. Осознав что задержался, он с лёгким стыдом направил Ртуть вниз, и вскоре драконица мягко приземлилась во дворе замка, рядом с Терраксом. Балерион, чудовищный по своим размерам, остался за пределами крепости — его крылья могли бы одним взмахом снести половину стены. Эйнис никогда не признавался в этом вслух, но в детстве он не раз просыпался в холодном поту, представляя, как огромные чёрные крылья Балериона накрывают его, словно тень самой смерти. — Отец, — неуверенно произнёс Эйнис, когда король Эйгон въехал во двор на своём чёрном жеребце, чья масть идеально сочеталась с цветом Балериона. Рядом Мейгор о чём-то оживлённо говорил со своей матерью, указывая на место где приземлились Вхагар и Терракс.  — Неужели ты так боишься свою будущую невесту? — с лёгкой насмешкой спросил Эйгон приподняв бровь. Эйнис почувствовал, как кровь прилила к щекам, и издал тихий стон прикрыв лицо рукой. Отец усмехнулся, и его низкий, глубокий смех эхом отразился от стен двора. Эйнис возблагодарил Семерых за то, что его придворные друзья остались в Королевской Гавани — иначе они бы дразнили его этой фразой до конца недели. — Прошу прощения, отец, я просто… немного отвлёкся, — с раскаянием произнёс Эйнис, опустив взгляд. Он терпеть не мог разочаровывать людей, особенно отца, чьё одобрение значило для него больше, чем он был готов признать. Он всей душой избегал конфликтов, инстинктивно выбирая путь человека, которого любят. Быть объектом страха казалось ему не только неприятным, но и неразумным. Друзья, в конце концов, были надежным оплотом, тогда как враги лишь сеяли разрушение. Улыбка всегда была его щитом. — Не стоит извиняться, сынок, — ответил Эйгон без привычной строгости. — О чём ты хоть думал? — слегка наклонил голову. Эйгон любил поддразнивать сына, утверждая, что это "закалит его характер", но с годами такие шутки звучали всё реже. Он видел, что Эйнис, несмотря на свою мечтательность, растёт в настоящего Таргариена — пусть и не такого сурового, как Мейгор, но с сердцем полным доброты и ума. — Просто сравнивал Дрифтмарк с Драконьим Камнем, — с энтузиазмом ответил Эйнис, радуясь возможности сменить тему.  — Я слишком часто ловлю себя на этом сравнении, — проговорил он, и в голосе зазвучала тихая, но отчётливая нотка тоски по прошлому. — Моя мать, твоя бабушка, наверняка отвесила бы мне подзатыльник за такие речи. Но Дрифтмарк действительно кажется мне… пресным. — он замолчал, взгляд унёсся куда-то вдаль, за пределы стен. — Хотя… должен отдать должное порту Халла. Это нечто особенное. Даже Браавосу есть чему позавидовать, глядя на их флот. — Эйнис заметил, как пальцы отца непроизвольно сомкнулись на эфесе Чёрного Пламени – жест, выдававший глубокую задумчивость. Эйнис порой забывал, что в жилах его родителей текла веларионская кровь. — Но ты женишься на леди Алиссе не из-за этого острова, — голос Эйгона обрел стальную твердость. — Не из-за его полей или кораблей. Ты берёшь её из-за крови. В её жилах течёт драконья кровь, почти такая же чистая как наша. Для наследника Вестероса она – идеальный выбор, чтобы сила нашего Дома и наших драконов пребывала в мощи. — он посмотрел на Эйниса с той смесью гордости и ожидания, которая всегда заставляла молодого принца чувствовать себя одновременно воодушевлённым и подавленным. — Я понимаю, отец, — прозвучал тихий ответ Эйниса. Это была правда. Важность чистоты крови для их рода он осознавал полностью. Будь у него сестра, он, по обычаю предков, взял бы ее в жены, как поступили его отец и тетки. Но сестры не было, и леди Алисса Веларион стала избранницей, призванной продолжить их род. Но размышления о браке все ещё метались в его сознании, как порывистый ветер бьющийся о скалы Драконьего Камня. Он не мог отогнать ощущение, что все происходит с головокружительной скоростью, слишком внезапно чтобы осознать. Пока Эйнис размышлял, Висенья и Мейгор закончили свой разговор и направились к ним. Впервые оказавшись на Дрифтмарке, Мейгор выглядел взволнованным, задавая матери вопросы о замке, порте и истории острова. Висенья отвечала с привычной сдержанностью, но в её голосе чувствовалась гордость за сына. Когда Таргариены наконец двинулись ко входу в замок Дрифтмарка, их уже ждал весь дом Веларионов. Во главе стоял лорд Эйтан Веларион, лорд Дрифтмарка и глава дома. По правую руку от него стояла его жена, леди Аларра Масси, чья сдержанная элегантность дополняла суровую харизму мужа. По левую — их дочь, леди Алисса, будущая невеста Эйниса. Эйнис не мог не признать, что Алисса была поразительно красива. Её светло-фиолетовые глаза сияли подобно аметистам, а длинные серебристые волосы струились по плечам, будто водопад из расплавленного металла. Её фигура была гибкой и грациозной, а в каждом движении чувствовалась грация. Она была воплощением драконьей крови, и даже тётя Висенья, известная своей красотой и властностью, в этот момент казалась лишь тенью рядом с ней. Эйнис почувствовал, как его сердце забилось быстрее, и поспешил отвести взгляд, боясь, что его замешательство станет слишком очевидным. Рядом с Алиссой стоял её старший брат, Деймон Веларион, наследник Дрифтмарка, чья уверенная улыбка и крепкое телосложение делали его похожим на отца. Его молодая жена, леди Нейрис Нарратис из Пентоса, выделялась экзотической красотой: её тёмные волосы и оливковая кожа резко контрастировали с валирийскими чертами Веларионов. По другую сторону лорда Эйтана стояли два его младших сына, Эйрон и Валарр, оба полные юношеского энтузиазма и явно взволнованные встречей с Таргариенами. За ними — Вейнар Веларион, младший брат лорда Эйтана, и его сын, а также множество кузенов и дальних родственников. В отличии от малочисленного дома Таргариенов, Веларионы были большой семьёй с многочисленными ветвями, хотя некоторые из них угасли за последние столетия. Все Веларионы преклонили колено перед королём Эйгоном, и по его сигналу лорд Эйтан поднялся. Его голос, глубокий и звучный, разнёсся по двору: — Дрифтмарк принадлежит вам, ваше величество. — шагнул он вперёд, держа в руках поднос с хлебом и солью — обычай гостеприимства. Этот обычай был знаком Эйнису до боли: каждый раз когда они посещали замки лордов Вестероса, их встречали хлебом и солью, обещающими защиту и безопасность. Эйнис, как всегда, с благодарностью принял угощение, хотя его мысли всё ещё были заняты Алиссой. Лорд Эйтан вскоре начал представлять свою семью. Он говорил долго, с гордостью перечисляя заслуги каждого, особенно подчёркивая достижения своего старшего сына Деймона, который уже прославился как искусный мореход. Эйнис слушал вполуха, стараясь не смотреть на Алиссу слишком долго, чтобы не выдать своего волнения. Лорд Эйтан предложил устроить экскурсию по замку для Эйниса и Мейгора, но принц вежливо отказался, сославшись на усталость после долгого полёта на Ртути. Если лорд и был разочарован, то не подал виду, лишь кивнул с улыбкой. Эйнис почувствовал укол вины за свой отказ — он ненавидел огорчать людей, даже в мелочах. На вечер был запланирован грандиозный пир в честь прибытия Таргариенов, и Эйнис понимал, что ему нужно выглядеть наилучшим образом. Он предпочёл бы отдохнуть в своих покоях, привести мысли в порядок и подготовиться к встрече с Алиссой, чем бродить по сырому и холодному замку Дрифтмарка. ***   Пир в честь прибытия королевской семьи был устроен в большом зале замка Дрифтмарка. Зал был ярко освещён сотнями свечей, чьё пламя отражалось в серебряных канделябрах, а длинные столы ломились от яств: жареные кабаны украшенные яблоками, блюда с устрицами и крабами только что выловленными из залива, а также экзотические фрукты из Вольных Городов, доставленные кораблями Веларионов. Воздух наполняли ароматы специй и вина. Музыканты, одетые в пурпурные и лазурные цвета дома Веларионов, играли на лютнях и арфах мелодии, напоминавшие о море и далёкой Валирии, а гости — лорды, рыцари и их свита — наполняли зал гулом разговоров и смеха. Но до этого пышного торжества Эйнис вместе с отцом, тётей Висеньей и младшим братом Мейгором находился в личном кабинете лорда Эйтана Велариона. Это была просторная комната, стены которой были увешаны пурпурными гобеленами из Тироша, чьи замысловатые узоры изображали сцены морских сражений и триумфов Веларионов. Полки ломились от сокровищ, собранных за годы морской торговли: мирийские стеклянные статуэтки переливающиеся в свете факелов; резные шкатулки из Лисса инкрустированные перламутром; и даже великолепный шлем из Квохора. В углу комнаты стоял массивный дубовый стол, заваленный свитками, картами и книгами в кожаных переплётах, а над ним висел герб Веларионов — серебряный морской конёк на лазурном поле. Эйнис, рассеянно оглядываясь по сторонам, невольно восхищался богатством и вкусом лорда Эйтана, хотя его мысли то и дело ускользали к предстоящей свадьбе. Ранее, ещё на Драконьем Камне, Эйнис спросил отца чем тот занимался последние несколько дней. Эйгон, с присущей ему сдержанностью, рассказал, что он и Висенья провели два дня обсуждая детали его предстоящей женитьбы. На второй день они призвали лорда Эйтана на Драконий Камень, где всё утро прошло в переговорах о приданом, политических союзах и условиях брака. Теперь, в кабинете лорда Эйтана, настало время окончательно согласовать оставшиеся вопросы, и воздух в комнате казался тяжёлым от важности момента. Лорд Эйтан заговорил первым: — Итак, ваше величество, где мы должны будем провести свадьбу? — первым заговорил лорд Эйтан, внимательно смотря на короля.  — Вы бы хотели, чтобы она прошла на Драконьем Камне, как того требуют традиции Таргариенов? Задумавшись, Эйгон потрогал короткую подстриженную бороду. Его отрешенный взгляд блуждал по комнате, словно пытаясь отыскать ответ среди богатых украшений. — Драконий Камень — наш дом и крепость, — произнёс Эйгон, его бас был спокоен и весом. — Но остров тесен. Всех рыцарей, лордов и дворян Семи Королевств, жаждущих присутствовать на свадьбе принца, он не вместит. Требуется место, отвечающее значимости момента. Место, что станет демонстрацией величия Дома Таргариенов. Неожиданно в разговор вмешался Мейгор, чей голос, несмотря на юный возраст, звучал уверенно: — А как насчёт Септы Повиновения? Эйнис удивлённо посмотрел на брата. Мейгор редко говорил на таких встречах, и его предложение прозвучало неожиданно. При дворе ходили разные слухи о младшем сыне Эйгона: одни считали его необычайно зрелым для десятилетнего мальчика, другие шептались, что его поведение порой кажется слишком детским для серьёзных обстоятельств. Эйнис, однако, не находил в словах брата ничего странного — Мейгор всегда был прямолинеен и не боялся высказывать своё мнение, даже если оно могло вызвать удивление. Висенья, восседавшая с ледяным взором и королевской осанкой, мгновенно подхватила: — Это возвестило бы о начале новой эпохи, — её голос обрёл стальную весомость, заставив умолкнуть всех присутствующих. Лорд Эйтан, лишь на миг бросивший на Мейгора недоуменный взгляд, тут же склонил голову в знак согласия. Острый ум и непререкаемая властность Висеньи неизменно направляли совет в нужное ей русло. Эйгон, однако, покачал головой: — Септа Повиновения — хороший выбор, но она ещё не достроена, и работы там закончатся не скоро. К тому же, разместить всех лордов которые прибудут на королевскую свадьбу, будет непросто. — сделал он паузу, словно взвешивая варианты. — Я думаю, лучше всего написать Верховному Септону и устроить церемонию в Звёздной Септе Староместа. Это место подходит для такого события — величественное, священное, и достаточно просторное чтобы вместить всех гостей. Эйнис, как и все присутствующие, молча проглотил любые возражения, которые могли у него возникнуть. Слова Эйгона повисли в воздухе, и никто не осмелился возразить. Эйгон Завоеватель редко встречал сопротивление; даже Висенья лишь слегка кивнула, соглашаясь с решением брата. Разговор плавно перешёл к другим вопросам: приданое Алиссы, список приглашённых лордов, выбор музыкантов и даже детали свадебного пира. Эти темы, хоть и важные, быстро начали утомлять Эйниса. Он понимал, что должен внимательно слушать, чтобы в будущем уметь справляться с подобными обязанностями, но его мысли ускользали прочь. Вместо обсуждения приданого или количества бочек вина которые нужно заказать из Арбора, Эйнис думал о своей невесте. ***   Позже вечером, когда первый день напряжённых обсуждений подошёл к концу, знатные гости и члены семей Веларион и Таргариен собрались на роскошный пир устроенный в честь укрепления союза между двумя великими домами. Великолепный зал Дрифтмарка был залит тёплым светом сотен факелов и канделябров. Огромные окна зала выходили на бурное море, и шум волн разбивающихся о скалы, едва доносился сквозь гул голосов и звон кубков. Зал был достаточно просторным чтобы вместить всех обитателей замка удостоенных чести присутствовать на этом торжестве, а также свиту короля прибывшую из Королевской Гавани. Во главе длинного стола вырезанного из векового дуба и украшенного тонкой резьбой в виде морских волн, восседал король Эйгон Таргариен, чья властная осанка и спокойная уверенность подчёркивали его титул правителя Семи Королевств. Его серебристые волосы сияли в свете свечей, а глубокие и проницательные глаза внимательно следили за собравшимися. Слева от него сидела Висенья, его сестра и жена, чья холодная красота и острый взгляд заставляли даже самых смелых лордов чувствовать себя неловко. Справа от короля расположился Эйнис, наследный принц, чьё сердце билось быстрее от близости его невесты, леди Алиссы Веларион. Будущая королева была одета в платье глубокого бирюзового оттенка, расшитое серебряными нитями повторяющими узор их знамени с морским коньком, которое гордо развевалось над столом рядом с алым стягом Таргариенов с треглавым драконом. Рядом с Висеньей сидел Мейгор, остальная же часть главного стола была занята старшими представителями дома Веларионов: лордом Эйтаном и леди Аларрой Масси, матерью Алиссы, чьи глаза сияли от гордости за дочь. За другими столами, расставленными по всему залу, сидели младшие ветви дома Веларионов, а также рыцари, мелкие лорды и их семьи, чьи голоса сливались в оживленный гул. Леди Алисса, сидевшая рядом с Эйнисом, казалась ещё прекраснее чем в их последнюю встречу. Её длинные волосы цвета тёмного серебра, были уложены в сложную причёску украшенную жемчужинами. Тонкий макияж подчёркивал изящные черты лица, а глаза словно морские пучины, сияли мягким светом. Платье, струящееся как волны, идеально подчёркивало фигуру, и Эйнис не мог отвести взгляд, поражённый её природной красотой, столь характерной для валирийцев. Валирийцы славились как самые прекрасные люди в мире, и Эйнис всегда гордился этим наследием. Его покойная мать, королева Рейнис, считалась воплощением красоты своего времени, и теперь он видел в Алиссе ту же утончённую грацию. Множество благородных дам при дворе стремились завоевать его внимание, но Эйнис всегда держался с ними дружелюбно, не позволяя себе задуматься о браке. Всего несколько лет назад он был мальчишкой игравшим с детьми лордов в Королевской Гавани. Теперь же, стоя на пороге взрослой жизни, он был рад что его невестой стала именно Алисса — ни одна другая женщина не могла так идеально дополнить принца Таргариенов. Когда пир начался, зал наполнился звуками музыки и разговоров. Лютнисты и арфисты расположившиеся в углу зала, играли мелодии, а слуги вносили блюда от которых исходил аромат жареного мяса, свежих фруктов и экзотических специй. Король Эйгон и Висенья обсуждали недавнюю охоту на Арборе, и Эйнис с удивлением отметил, как непринуждённо они общаются — скорее как брат и сестра, чем как муж и жена. Лорд Эйтан то и дело вставал, чтобы провозгласить очередной тост за союз домов, его голос гремел перекрывая шум зала. Сияющая от радости Леди Аларра обсуждала детали предстоящей свадьбы, с энтузиазмом описывая идеальное платье для Алиссы, которое, по ее словам, должно было затмить все наряды виденные ранее. Сидевший неподалеку Мейгор выглядел непривычно потерянным. Эйнис знал, что его младший брат вырос в одиночестве, без друзей-сверстников, и теперь это было особенно заметно. Мейгор оглядывал зал, словно не зная куда себя деть, пока Эйрон Веларион, младший брат Алиссы, не решился заговорить с ним. Их беседа началась неловко, но вскоре они увлеклись обсуждением техники владения мечом и тонкостей управления драконом. Эйнис невольно позавидовал их лёгкости, ведь его собственные попытки завязать разговор с Алиссой терпели крах. Они с Алиссой робко пытались найти общие темы, но каждый раз беседа угасала, оставляя их в неловком молчании. Эйнис чувствовал как жар заливает его щеки, и думал: "С каких пор говорить стало так сложно?" Обычно он легко находил общий язык с лордами и дамами, но сейчас слова будто ускользали от него. Когда слуги внесли первое блюдо — жареного фазана с фруктами и специями, — Алисса сделала новую попытку: — Вам нравится фазан, мой принц? — её голос был едва слышен, и Эйнис уловил в нём ту же нервозность что терзала его самого. — Да, миледи, он превосходен, — ответил он, стараясь улыбнуться. — А что вы думаете о пиршестве? Фазан был действительно восхитителен, а свежие сливы и виноград выращенные на острове, добавляли блюду сладости. Эйнис подозревал, что лорд Эйтан потратил целое состояние на закупку специй у торговцев из Халла чтобы поразить гостей. Но его мысли снова вернулись к их неловкой беседе. "Почему мне так сложно продолжить разговор?" — в очередной раз спрашивал он себя, не понимая почему общение с Алиссой вызывает столько затруднений. — Это так вкусно, — тихо ответила она, глядя на спелые сливы на своей тарелке. — Они такие сочные и красивые. Эйнис подавил вздох. Они оба пытались, но разговор снова застопорился. Их взгляды встречались, но каждый раз они быстро отводили глаза, словно боясь задержаться. Зал вокруг них гудел от смеха и разговоров, но между ними повисла неловкая тишина. Эйнис, благодарный за возможность отвлечься от тягостной тишины с Алиссой, чьи серебристые волосы мерцали в свете свечей, улыбнулся и ответил: — Вообще-то, я думал о Дрифтмарке. Этот остров… он завораживает. Его мягкие холмы, зелень, морской бриз — все это так отличается от  Драконьего Камня. Его прежние мысли о Дрифтмарке были не слишком лестными — угрюмая, вулканическая мощь Драконьего Камня была ему ближе, — но Мейгор спас его от светской неловкости, и Эйнис ухватился за эту возможность. Эйрон Веларион, младший брат Алиссы, тут же подхватил разговор, его глаза загорелись любопытством: — В самом деле? Что вы думаете о нашем скромном острове? Эйнис мало что знал об Эйроне. Тот редко появлялся в Королевской Гавани, и, судя по всему, его воспитание прошло в относительной изоляции, вдали от интриг и суеты двора, подобно тому, как рос Мейгор. Однако Эйрон и Мейгор быстро нашли общий язык, их беседа о мечах, кораблях и драконах текла легко и непринуждённо. Эйнис невольно позавидовал их свободе общения. Сам он не разделял страсти к воинским искусствам или мореходству, но драконы всегда будили в нем интерес. — Здесь очень красиво, — продолжил Эйнис, отгоняя мрачные мысли. — Зелень, царящая на острове, — приятное отличие от Драконьего Камня. Пологие холмы придают Дрифтмарку мягкую красоту в отличие от суровой дикости нашего дома. Его искренний ответ вызвал одобрительный кивок Эйрона: — Хм, да, принц Мейгор сказал то же самое. Он говорил, что Дрифтмарк кажется ему местом, где можно дышать свободно. Эйнис отметил, как Мейгор, несмотря на свой юный возраст — всего на год старше Эйрона, — держался с удивительной взрослостью. Возможно, именно эта зрелость позволяла ему так легко находить общий язык с Эйроном, казавшимся младше своих лет. — Что ж, значит это правда, — сказал Мейгор с лёгкой улыбкой, и Эйрон звонко рассмеялся от его заразительного энтузиазма. — Лично я считаю остров не заслуживающим внимания! — заявил Эйрон, его глаза загорелись мечтательной решимостью. — Когда стану взрослым я отправлюсь в кругосветное плавание! Буду сражаться с пиратами, открывать новые земли, может даже найду затерянные острова в Закатном море! Неожиданно справа от Эйниса раздался голос Алиссы, ясный и неожиданно резкий: — Возможно, когда ты наконец сможешь побить оруженосца, отец позволит тебе. Эйнис и Мейгор чуть не поперхнулись от удивления, сделав по глотку арборского золотого, чей сладковатый вкус только усилил комичность момента. За весь вечер Алисса говорила едва ли громче шёпота, и её внезапная колкость произнесённая с непривычной уверенностью, застала всех врасплох. Эйрон разинул рот, его лицо побледнело как полотно, а Алисса, осознав, что сказала это вслух, покраснела и прикрыла рот рукой, её глаза расширились от смущения. Мейгор изо всех сил пытался сдержать смех, но вскоре его прорвало и громкий хохот разнёсся по залу. Эйнис оправившись от шока присоединился к нему не в силах удержаться. Их смех, звонкий и искренний, заставил Алиссу покраснеть ещё сильнее, а Эйрона — побледнеть ещё больше. Контраст между братом и сестрой был поразительным. Эйрон с его юношеской порывистостью казался полной противоположностью сдержанной, но неожиданно остроумной Алиссы. — Должен сказать леди Алисса, это было весело — выдавил Мейгор когда к нему вернулось самообладание. — Хахаха, — Эйнис все ещё смеялся, но уже тише, пытаясь взять себя в руки. Он бросил взгляд на Алиссу, чьи щеки пылали, и подумал что смущение делает её намного милее. Эйрон, вспыхнув от гнева, свирепо посмотрел на сестру: — Я смогу победить, Алисса! Вы, леди, умеете только шить и танцевать и ничего не знаете о дворе! — выкрикнул он, его голос дрожал от обиды. Вскочив из-за стола он стремительно выбежал из зала. Вспышка гнева Эйрона заставила замолчать все разговоры за главным столом. Гости в тихом шоке наблюдали как юный Веларион исчез за дверью. Лорд Эйтан, отец Эйрона, тут же поднялся, его лицо потемнело от раздражения: — Эйрон, стой! — прогремел он, но мальчик уже скрылся. Эйтан повернулся к королю Эйгону, рассыпаясь в извинениях: — Прошу прощения ваше величество за поведение моего сына. Он молод и горяч, но это не оправдание. Эйнис заметил, как Висенья, сидевшая с каменным лицом, бросила в сторону двери неодобрительный взгляд. Король Эйгон, напротив, казался скорее позабавленным, чем раздражённым. Его глаза, обычно суровые, теперь искрились лёгким весельем. Эйнис и Мейгор, все ещё посмеиваясь, поймали суровые взгляды Эйгона и Висеньи. Публичного осуждения не было, но Эйнис предвидел, что им предстоит воспитательная беседа о правилах приличия и сдержанности. Однако в этот момент он решил насладиться редким мгновением веселья. Мейгор был прав — это было забавно, и смущённая Алисса залившаяся глубоким румянцем, выглядела очаровательно. Она тихо произнесла, опустив взгляд в стол: — Простите, ваша светлость. Эйнис, все ещё улыбаясь, поспешил успокоить ее: — Не за что извиняться, миледи. Это было… весьма забавно. Взгляд короля Эйгона смягчился, и он с ухмылкой добавил: — Я тоже счёл это забавным. Молодёжь должна быть дерзкой, иначе какой из них толк? Зал взорвался приглушённым смехом, и даже леди Аларра, мать Алиссы, не смогла сдержать улыбки, хотя её глаза выдавали лёгкое беспокойство за сына. Алисса, чья смелость удивила всех, опустила глаза, но в её взгляде мелькнула искорка гордости за свою находчивость. Эйнис почувствовал тепло в груди — его невеста оказалась не только красивой, но и способной дать отпор, и это вселяло в него надежду на их будущее. Он вдруг понял, что их брак может стать не просто политическим союзом, но настоящим партнёрством. Пир продолжался до глубокой ночи, до часа совы, когда вино лилось рекой, а многие гости, опьянённые арборским золотым, едва держались на ногах. Лорд Эйтан провозглашал тост за тостом, его голос гремел, перекрывая шум зала, а леди Аларра продолжала обсуждать свадебные планы, теперь уже с меньшей энергией, но с той же страстью. Эйнис, не любивший напиваться, весь вечер украдкой наблюдал за Алиссой, ловя каждое её движение, каждый взгляд. Ее неожиданная вспышка остроумия добавила ей в его глазах нового очарования. Он заметил, как она, оправившись от смущения, начала осторожно улыбаться, отвечая на вопросы леди Аларры и даже вступая в разговор с другими гостями. Её голос, хоть и тихий, был полон достоинства, и Эйнис начал видеть в ней не только будущую королеву, но и женщину, с которой он мог бы разделить свою жизнь. Когда гости начали расходиться, Эйнис вызвался проводить Алиссу до её покоев. У дверей ее комнаты Алисса остановилась и, слегка покраснев, тихо сказала: — Спокойной ночи, мой принц. И… простите ещё раз за ту сцену. Эйнис улыбнулся, чувствуя, как его сердце бьётся быстрее: — Спокойной ночи, миледи. И не извиняйтесь — я рад, что вы такая… настоящая. Она подняла на него взгляд, и на мгновение их глаза встретились. В её взгляде было что-то новое — не только робость, но и искренняя теплота. Дверь закрылась за ней, и Эйнис, все ещё улыбаясь, направился к своим покоям. По пути его догнал Мейгор, хлопнув брата по плечу: — Должен сказать, я не ожидал от неё такого, брат. Эта леди — не просто украшение. — Не могу не согласиться, — ответил Эйнис, все ещё под впечатлением. — Это совершенно не похоже на ту Алиссу, которую я знал в Королевской Гавани. — Ну, если она так ведёт себя в семье, то я беспокоюсь за тебя, — поддразнил Мейгор, подняв брови с притворной серьёзностью. Эйнис рассмеялся, легонько толкнув брата в плечо: — О, ха-ха, Мейгор. Посмотрим, как ты сам будешь справляться когда придёт твоё время. Мейгор фыркнул, но его глаза искрились весельем. Братья продолжили путь по коридорам, обсуждая события вечера. Эйнис чувствовал, как в его груди разгорается надежда. Ему не нужна была просто красивая жена. Его отец выбрал для себя сильных, способных королев — Висенью и Рейнис, — и Эйнис начинал верить, что Алисса может стать такой же. Ее остроумие и смелость, пусть и проявленная в момент неловкости, показали, что она способна быть не только королевой, но и настоящей спутницей.