На пороге перемен.

Инга сидела на кухне, согревая ладони о чашку, и смотрела, как за окном дрожит тонкая ветка, схваченная ветром. В этом движении было что-то вечное — и повторяющееся. Всё вращается. Всё колышется. Постоянно что-то происходит. И происходила Ксюша. Не напасть и не благо, а просто... просто событие? Инга не собиралась придавать ему больше значения, чем нужно. Но и обесценивать не хотела. Всё имеет право быть. Даже странная, тихая девочка, положившая руку на бедро, как будто это самое обычное движение в мире. Инга отставила чашку, встала и потянулась. Позвоночник щёлкнул. Было утро. Было прохладно. Было спокойно. Уже этого достаточно, чтобы считать день удачным. После недавнего разговора со Светланой о родителях Инга задумалась. По пути на работу она вдруг достала телефон и набрала номер. Голос матери — тёплый, светлый, с тонкими нотками удивления — сразу кольнул в сердце. — Как приятно, что ты сама позвонила, — сказала мама. И Инга почувствовала: ради этих слов стоило набрать номер. Позже она отправила Вите короткое сообщение: «Чаще звони родителям». В ответ получила ироничное и знакомое: — То же самое я говорю тебе. Что-то зачастили напоминать ей в последнее время. Витя вскользь упомянул и про работу, куда Инга хотела устроиться. Пока не вышло, но она не расстроилась — просто отложила это желание чуть дальше, туда, где оно сможет созреть. В школе тем временем потребовали заполнение документов, как только она вошла в учительскую. Все были к этому готовы морально, но вот Инга с этим ещё не сталкивалась. На помощь пришла Светлана, пообещавшая подсказать, как быстрее всё сделать. Между тем директор продолжал говорить что-то о конкурсах, об успеваемости, беря взамен время уроков, на которые она опаздывала весь рабочий день. Инга вошла в класс, когда урок уже шёл. Её появление не вызвало бурной реакции — просто все замолчали. — В следующий раз орать можно и потише. Вас с другого конца коридора слышно, — строго и недовольно проговорила Инга. — Всем здравствуйте, — опомнившись, она поздоровалась. Пятнадцать минут ушло на объяснение темы. После Инга дала ученикам маленькое задание, отмечая, сколько осталось времени. Она как могла не смотрела на Ксюшу, но та и не пыталась отводить взгляд. Лишь с появлением задания она уставилась в тетрадь. И то ненадолго — вскоре подняла руку. — Что такое? — устало произнесла Инга. Что такого может сделать Ксюша на уроке? Не глупая девчонка — не должна намекать на что-то в неподходящее время. — Я сделала. Инга на секунду зависла, а потом до неё дошло. Точно — задание. Гребаные документы с директором, что испоганили такое хорошее утро. — Ну ладно, — с сомнением произнесла женщина, идя к Ксюше. И вправду, когда она подошла, то увидела не просто исписанный, а прорешанный лист. Оперативно и быстро и совсем не похоже на Ксюшу. Посмотрев на Женю, что сидела рядом с ней, и увидев лишь половину заданий, Инга огляделась вокруг — все ещё решали. Значит, Ксюша справилась сама. Чудеса какие то. — Молодец. Правильно. Ксюша широко улыбнулась, глядя в глаза Инги. Было видно, как ей приятно. Женщина решила пролистать тетрадь обратно и проверить домашнее задание. Оно было и почти всё правильное. От проверки её отвлекли Петя и Никита, которые, как обычно, не могли угомониться. — Я тебе говорю, это был попугай, — настаивал Никита. — У него там клюв оранжевый и перья на башке. — Да не попугай, а какая-то курица! — фыркал Петя. — Мой батя таких на даче гоняет. Инга, не поднимая головы, строго произнесла, продолжая смотреть в тетрадь Ксюши: — Весь класс, видимо, с замиранием сердца ждёт финала. Кто там был? Парни замерли. Никита пробормотал: — Мы просто вчера птицу видели. Странная была. Такая жёлтая... — Странный — это ты. На твоей башке птицы гнездо развели, — вмешался Андрей. Послышался тихий смех всего класса. Совсем рядом была Ксюша, и её смех выбивался из общей массы. Посмотрев на девушку, которую развеселила странная птица, Инга повернулась к классу. — Я... — Никита развернулся в сторону Андрея, собираясь что-то сказать. — Ты развернись обратно и уткнись в тетрадь. А ты... — Инга посмотрела на ухмыляющегося Андрея, который и рад был, что Никиту поставили на место. — Смотри в свою тетрадь, а не на чужие головы. — Так я уже всё сделал, — самодовольно произнёс парень, откладывая ручку. — Да? Вы меня решили на этот раз приятно удивить, Авраменко? — посмотрев вновь на Ксюшу, что от внимания встрепенулась с кривой улыбкой, и вернувшись взглядом к Андрею, добавила: — А вы, видимо, добить, да, Смирнов? Инга быстро отметила ошибку и отдала тетрадь Ксюше. Девушка специально прикоснулась к руке женщины, на секунду замерев. Её щёки покраснели, улыбка заметно спала, и она отпустила ладонь Инги — видимо, не найдя чего-то на её лице. Инга ничего не сказала. Не при классе её ругать — да и за что? Инге... приятно. Подойдя к Смирнову, она с сомнением посмотрела в тетрадь. Потом — в тетрадь Мишина. — Смирнов, — сказала она спокойно, — ты хотя бы переписывал без ошибок. Парень, растянувшийся на стуле, оживился: — Где это? Класс замер — ровно на одну секунду, — а потом взорвался смехом. Мишин за соседней партой уткнулся лбом в тетрадь. Даже те, кто до этого зевал, воскресли. Знания их особо не интересуют. Каждый день одно и то же. А вот повод посмеяться — каждый раз уникален. Инга слегка подняла бровь, задавшись вопросом: неужели это действительно происходит? Неужели и она в своё время была такой же легко читаемой для других учителей? На сколько вещей они закрывали глаза? — Спасибо за честность, — сухо заметила она. — Давай к доске. — Повысив голос, продолжила: — Вместе с Петей и Никитой. Обсуждение птиц всё никак не может прийти к концу у них. Я помогу. — Ну, Инга Владимировна, вы меня так часто вызываете, — заныл Андрей, но встал и поплёлся к доске, прихватив учебник с другой парты. — Если бы ты выполнил сам хоть что-то из того, что я даю, — отстала бы. — Да? Буду знать. Инга закатила глаза под тихий смех учащихся и направилась к своему столу. Что-то остаётся вечным — как ребячество этих подростков. После урока Ксюша не осталась, хотя и собиралась. Было видно. Но следующий поток детей, как лавина, смёл все её планы. И, как назло, в этой смене тоже нашлись «одарённые» — те, кто считал себя гениями юмора, но так и не освоил таблицу умножения. К концу дня Ингу будто выжали. Как лимон, который сжали несколько раз подряд, надеясь вытянуть из него последнее. Директор не отставал: задания, отчёты, идеи, предложения и всё в один день и всё срочно. Голова гудела уже к обеду, на который, впрочем, времени не было. Впрочем, как и у всех учителей. Грезилась проверка — не то чтобы редкость, но школа будто впервые её ожидала. Всё по-новому, как в дурном сне. К вечеру, когда из класса наконец вышел последний ученик и закончилось бесконечное совещание, Инга вернулась за вещами в кабинет. Возле двери стояла Ксюша. В руках у неё была тетрадка видимо, повод быть рядом. Она почти целый день не думала о Ксюши. — Я домой, — глухо бросила Инга, проходя мимо. Возможно, она сказала бы что-то девушке — о её ожидании каждый день Инги, — но язык не хотел говорить ничего лишнего, а мозг — думать о словах. Ксюша нерешительно пошла следом. — А... ну ладно... Если бы Инга в этот момент не глянула на неё — не заметила бы растерянности в глазах, не услышала бы этот тихий, неуверенный голос — она бы точно ушла, оставив Ксюшу с этим дерьмовым днём позади. Но она всё увидела. И оставить Ксюшу вот так... не смогла. — Голодна? — Что? — нахмурилась Ксюша, стоя на проходе. Не зайти, не выйти. Где-то всё-таки неуверенность с Ингой даёт сбой. Приятно для души. — Я есть хочу. Жаркое любишь? Девушка кивнула, и Инга зачем-то повторила этот жест. Как попугай. Его же на уроке сегодня обсуждали? Взяв вещи из кабинета, она закрыла дверь, пока рядом всё ещё стояла Ксюша. Она не стала ждать, пока та возьмёт куртку из раздевалки — ей ещё не хватало лишних взглядов в спину, так что уверенно пошла к машине. В машине Инга включила печку, а потом — музыку из своего плейлиста. Мелодия почти сразу начала рваться на клочки: телефон вибрировал, пищал, слал уведомления из учительской группы. Инга резко выключила магнитолу, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Утром она ещё спокойно приняла новость, что остаётся здесь работать. А сейчас — хотелось просто исчезнуть. Скатиться по рулю и выйти из игры. Разбирать то, в чём не разбирается сам директор? Спасибо, нет. Он требует невозможного с той же настойчивостью, с какой ребёнок орёт «хочу!» в магазине. Детский сад. Учительская группа между тем не замолкала — пиликало каждые две минуты. Ксюша вернулась, когда Инга уже и думать о ней перестала. Девушка села на пассажирское сиденье с откровенным вопросом в глазах, с расстёгнутой курткой и без шапки. Кажется, эта куртка предназначена для плюсовой температуры и тёплой весны. Слишком она тонкая и лёгкая... а Ксюша — легкомысленная и с хорошим иммунитетом. — Ты от волков отбивалась? — Что? — Ксюша нахмурилась. — Что так долго? — пробормотала Инга. Юмор явно был не её сильной стороной. — Я ждала, пока учителя пройдут. Чтобы не видели, что я к вам села. — Умница, — сухо сказала женщина, выезжая со школьной парковки. Как тонко она чувствовала эмоции Инги. — Это как «Титаник», только тонуть будем вместе. Зачем-то Инга напомнила себе прошлые слова о неразглагольствовании ситуации. Похоже, рациональность и внутренние фильтры понемногу сбивались. Ещё пару десятков сообщений в группу — и она точно станет как Марта. Без тормозов. — На «Титанике» не все утонули, — хмуро и едко заметила Ксюша. — И то верно. Оставшуюся дорогу они ехали молча. Инга не особо задумывалась, что делает. Это не казалось правильным — просто было легче, чем объяснять себе обратное.. Машина остановилась, и мотор замолк. Ксюша осматривалась — взгляд скользил по двору, по фасаду дома, по окнам. Инга смотрела на неё краем глаза и с опозданием поняла: своей резкой молчаливостью могла попросту её напугать. — За углом есть кафе, — негромко сказала она. Ксюша повернулась к ней: — А там есть жаркое? Инга хмыкнула. — Не знаю. Нет, наверное. Пицца точно есть. — Ну а я хочу жаркое, — просто сказала Ксюша, не отводя взгляда. И в этой простой фразе был намёк: она не боится — ни чужого двора, ни женщины. И уходить не собирается. Это оказалось приятным и где внутри Инги что-то потеплело. — Ну тогда пошли. Они вышли из машины. Инга, не оглянувшись, направилась вперёд, будто одна, видом показывая что мельтешащая девушка сзади неё, не с ней. Паранойя какая то. Телефон упорно пиликал в её сумке и напоминал о себе, и Инга знала: скоро придётся нырнуть в него с головой. Она в принципе и не сопротивлялась. В лифте, с едва заметным вздохом, вытащила телефон и тут же уткнулась в экран. Светлана обещала помочь и помощь была, осталось разобраться в чем именно. Ксюша стояла рядом и молчала. Оглядывалась с интересом и лёгкой настороженностью — всё было новым, незнакомым. В лифте пахло чужим домом и чужой жизнью. Квартира встретила их тишиной. Инга бросила небрежно ключи на комод, с плохо скрываемой раздражённостью и сразу прошла на кухню. Открыла кастрюлю со вчерашним жаркое, поставила на плиту. Потом потянулась к чайнику. Когда она обернулась, Ксюша уже была рядом — стояла за спиной, бесшумная, как тень. С интересом осматривала кухню и, кажется, уже свыклась с гостеприимством Инги, которого отродясь не было. Возможно, если бы не гудящий телефон, она была бы не такой вспыльчивой и молчаливой — и, может, куда радушнее представила бы свою квартиру. Столько лет она была с Мартой, отвыкнув от новых знакомств и необходимости что-то говорить. — Ванная — справа, — глупо сказала Инга. Ксюша молча кивнула и исчезла в глубине квартиры, оставив женщину одну. Точнее, наедине с самой собой. Это было неудачное время. Не тот день. И вообще всё происходящее казалось ей странным, случайным и почти ошибкой. Зачем она её сюда привезла? Почему не встретились в кафе с нейтральной обстановкой? Ответ пришёл сразу. В кафе могли увидеть. Ксюша в школьной форме, с явным напоминанием о чём-то запретном. Взгляд со стороны превратил бы всё в напряжение. Она слышала, как Ксюша тихо, почти неслышно передвигалась в другой комнате, копошась в новых колготках. Тонких и холодных. Почему она всегда замечает, как одета Ксюша? Почему ловит себя на том, что делает замечания, даёт советы, учит? Это выходит само собой. Почти... нежно. Как забота, которую она не разрешает себе называть вслух. Мысли прервались. Ксюша вернулась — всё так же тихо, как и ушла. Инга почувствовала её прежде, чем услышала. И тогда просто отвернулась. Их взгляды встретились — на секунду, и этого хватило, чтобы стало слишком. Не сказав ни слова, она начала накрывать на стол, чувствуя, как за её спиной села Ксюша. Ксюша не выглядела беспокойной. Всё-таки она притащила девушку к себе домой, не сказав ни слова о том, куда они едут и зачем. И всё же — Ксюша приняла это как должное. В этом была её особенность: умение подстраиваться под обстоятельства, не сопротивляться потоку. Её доверие не требовало объяснений и, возможно, именно это пугало Ингу больше всего. Ксюша не боится Ингу. Они практически ничего не знают друг о друге. — Вкусно, — тихо сказала девушка, глядя прямо на Ингу, когда наконец женщина села напротив Ксюши. — Спасибо. Ксюша бросила взгляд куда-то за спину Инги будто что-то её отвлекло, но уже через мгновение она вновь смотрела на неё. Спокойно и внимательно. — Одна живёте? — Да, — сказала Инга. Ксюша кивнула. Тишина снова легла между ними. Но ненадолго. На этот раз телефон не пиликнул, а зазвонил, вырвав из воздуха их хрупкое спокойствие. — Я отвечу, — зачем-то сказала Инга, вставая из-за стола. Обычно в такие моменты извиняются. Но Инга не из тех, кто делает «как принято». На другом конце была Людмила Алексеевна — со свежим списком задач и новым планом работы. Увы, Инга тоже должна была в нём участвовать. Разговор захватил её сразу, и хотя она ещё не до конца поняла, о чём речь, голова начала нудно болеть, точно зная, что придётся поработать. Она отвлеклась на секунду, выпав из диалога. Пыталась вспомнить, когда именно прошла головная боль в прошлый раз. Это было в машине. Там, где они с Ксюшей ехали молча. *** Инга не знала, сколько времени она сидела с телефоном, пытаясь разобраться, что от неё хотят и чего вообще ждут. Из всей каши слов она уловила только одно: нужен ноутбук. Он остался на кухне. Она вернулась туда. Ксюша всё так же сидела на своём месте и смотрела в окно. В комнате было тихо, и необычно уютно с необычным человеком. Инга заметила вымытую посуду, чистый стол. Ее бы прогнать отсюда, но как Ксюша подходит сюда. Аж бесит. — Это займёт какое-то время, — сказала Инга, выключая микрофон. Голос её прозвучал глуше, чем она хотела. Она не хотела заниматься этим сейчас. Всё в ней тянулось к Ксюше, она была куда интереснее раздражающих голосов в телефоне. И против воли, где-то в груди, Инга ощутила слабое, колючее сожаление. — Ладно, — просто ответила Ксюша. И хоть сказала это спокойно, Инга увидела, как в её взгляде что-то сжалось. Разочарование скользнуло по лицу — еле заметное, она его уловила, хоть и Ксюша пыталась это скрыть. — Можешь посмотреть телевизор. — С вздохом сказала Инга, но быстро опомнилась. — А лучше уроки, мне интересно, как ты без ошибок смогла решить. Ксюша ухмельнулась и кивнула, а в телефоне ждали ответа Инги пока она сама смотрела на девушку. Что-то происходило и это что-то серьезное. Ксюша ушла в зал, а Инга, включив ноутбук, погрузилась в работу. Мир сузился до экрана и цифр. Информации оказалось больше, чем она ожидала, и с каждой новой вкладкой Инга всё сильнее злилась на себя за безалаберность. Она ведь была уверена — ничего сложного, всё по плечу. Пара часов — и всё будет сделано. Но всё обернулось иначе. Незаметно за окнами небо совсем потемнело, а поясница начала тянуть. Инга оторвала взгляд от монитора и только тогда поняла — прошло уже больше двух часов. В квартире была тихо. Ксюша ушла? Мысль пришла неожиданно, и почему то не понравилась Инге. Может, девушке было неловко? Может, она устала ждать? Инга встала и осторожно прошла вглубь квартиры. В зале тихо работал телевизор с каким то мультиком. На журнальном столике была раскрытая тетрадь, а рядом книга. На диване, свернувшись в комок, крепко спала Ксюша. Она лежала, отвернувшись к спинке дивана. В комнате было прохладно. Инга замерла. Стояла, не дыша, наблюдая за тем, что сделала. В её квартире спала её ученица. На её диване. Словно это было нечто абсолютно естественное и комфортное. Инге вдруг захотелось накрыть её одеялом. Что-бы она могла поспать комфортно, но часы показывали восемь вечера и девушка должна была идти домой. По крайней мере, так думала Инга. Подойдя к столику и взяв тетрадь в руки она посмотрела на задания, которые были сделаны не до конца и не совсем правильно. Ручку Инга исправила некоторые недочёты и неосознанно пролистала тетрадь. Акууратный почерк, только вот листы почти все в красной ручке Инги. — Просыпайся, — тихо произнесла женщина, боясь испугать Ксюшу, когда вдоволь намотрелась на ученицу и её тетрадь. Стало жалко. Ксюша была словно ребёнком, а Инга — взрослым, не знающим, что делать с ним. — Просыпайся. Я отвезу тебя домой, — уже громко и твёрдо сказала Инга. Как и ожидалось, Ксюша вздрогнула, приподнялась на локти, озираясь по сторонам потерянными глазами. — Уже восемь вечера. Я отвезу тебя домой, — повторила глупо Инга. Ксюша не говоря ничего села на диван и потянулась. Следом зевнула смотря заспанными глазами на Ингу. Волосы растрепались, одна прядь упала на лицо, которую она несколько раз заправляла обратно, но так ничего и не получилось. Девушка нахмурилась, а Инга смотрела на неё и думала, как легко в ней сочетается что-то детское и странно взрослое. Пока Инга выключала ноутбук и аккуратно убирала его на место, Ксюша уже поднялась с дивана и молча собрала свои вещи. Всё происходило тихо, как будто по отработанному ритуалу, давно живших людей с другом другом. — Можно ваш телефон? — вдруг спросила девушка. Инга удивлённо приподняла брови. — Зачем? — Я свой не могу найти. Позвоню от вашего. Инга хмыкнула, оглядывая комнату. — Как ты могла потерять телефон? — невольно вырвалось у неё. Глаза скользнули по дивану, столу, полу. — Я не знаю, — спокойно ответила Ксюша, будто это не имело значения. И это спокойствие было... странным. Словно она всё просчитала заранее. Словно знала, что так будет. Инга закатила глаза, разблокировала свой телефон и с неохотным вздохом протянула его Ксюше, пробурчав что-то себе под нос о безалаберности и подростковой рассеянности. Прошло всего несколько секунд — и в комнате раздался знакомый рингтон. Источник звука оказался очевидным: телефон Ксюши мирно лежал на диване, почти на виду. — Он же на диване! — прошипела Инга. — Как ты могла его не заметить? Ксюша спокойно подошла, взяла свой телефон и, ни капли не смущаясь, протянула Инге её. — Я знала, где он,—она чуть улыбнулась.— Зато теперь у меня есть ваш номер телефона. Инга простояла, словно в трансе, несколько секунд, не зная, как реагировать. Может, накричать? Хотя за что? Или возмутиться? Опять же — повод пустяковый. У многих учащихся сейчас есть личные номера учителей. Ксюша же откровенно забавлялась, с лёгким огоньком в глазах. Как быстро из заспанного, милого котёнка она превратилась в игривую кошку. Они стояли друг напротив друга, и Ксюша не была бы собой, если бы не воспользовалась моментом. Она медленно, почти лениво, сократила расстояние между ними, становясь слишком близко. Ближе, чем позволено. Ближе, чем удобно Инги для её здравых мыслей. — У вас красивые глаза, — прошептала Ксюша, обдавая теплом лицо Инги. Губы девушки были полные и соблазнительные, без помады, но такие сочно красивые. — И у тебя, — в тон ответила женщина, не лукавя. Ксюша вдруг закрыла глаза и улыбнулась. — А какого они цвета? — Зелёные, — слишком быстро ответила Инга. Господи… Она не знает цвета глаз своих родителей. Не помнит точно, какие у брата. Но в её голове чётко, безошибочно, сохранился цвет глаз этой девушки. Ксюша широко улыбнулась. Глаза вспыхнули, и она прошептала: — Правильно. Потом медленно наклонилась — и втянула Ингу в лёгкий, но удивительно долгий поцелуй. Её руки легко обвили шею женщины, ногти мягко царапнули кожу. Она избавилась от любого расстояния между ними, плотно прижавшись. Инге это нравилось. Ксюша была тёплой, мягкой, сладкой — и настоящей. Поцелуй был мягким ,но не невинным Инга положила свои руки на талию Ксюши прижимая её к себе ещё ближе. Если раньше Инга хоть как-то пыталась прорисовать границу, сказать что-то поучительное, то сейчас на это просто наплевала. Ксюша слышала лишь то, что хотела, а Инга и вовсе перестала понимать собственные слова. Женщина опустила ладонь ниже, к ягодицам, и сжала их по очереди, вызвав у Ксюши сдавленный стон и у самой себя — острое желание прижать ту к стене. Ксюша заводила. Ксюша играла — прикусив нижнюю губу Инги, заставив ту зашипеть и резко отклониться. Но, к её удивлению, девушка не улыбалась. Она смотрела прямо, тёмно-зелёными глазами, тяжело дыша. Затем внезапно, почти прыгнув, снова впилась в губы Инги. Они пошатнулись. Инга уже всерьёз хотела прижать её к стене — или унести в спальню, сбросить с неё эту школьную форму и избавиться, наконец, от зуда между ног. Но у телефона Ксюши был совсем другой план. Инга услышала мелодию где-то на отголоске. — Твой телефон, — выдохнула она, всё ещё стараясь не потерять дыхание. С усилием, нехотя, Инга разорвала поцелуй, пытаясь поймать взгляд девушки. — Ксюша, твой телефон, — строже и громче проговорила она, уже отстраняясь. Ксюша выглядела растерянной и одновременно раздражённой. Инге на секунду показалось, что та вот-вот накричит на неё. Но девушка проморгалась, отыскала телефон и ответила на вызов. — Да, мам? Ингу окатило, как ледяной водой. Чёрт. Она в своей квартире. С чьей-то дочерью. Подростком, которая должна быть дома, а не в её объятиях. А Инге... Инге хотелось её. На кровати. Голую. До безумия красивую. С этими красными щеками, влажными губами и тяжёлым дыханием, которое Ксюша безуспешно пыталась скрыть. — Я у Жени. Скоро приеду домой, — спокойно произнесла Ксюша отклоняя вызов. — Я тебя отвезу, — хрипло сказала Инга, направляясь в коридор. Она быстро оделась, желая как можно скорее оказаться на улице и, наконец, освежиться — это было легче, чем находиться в одном помещении с Ксюшей. С Ксюшей, что привлекала внимание самыми простыми, обыденными действиями. Наконец они вышли на улицу. Правда Инга почти выбежалач торопя Ксюшу. Ещё немного и она вновь сорвётся. До этого Инге пришлось оттолкнуть Ксюшу в лифте и прошептать, что здесь камеры. В машине, впрочем, Ксюша вновь поцеловала Ингу, и женщине пришлось через силу отстраниться и сосредоточиться на дороге. Девушка отвлекала. То лезла целоваться на светофорах — настолько настойчиво, что Инге сигналили сзади. И она отвлекалась. И она засматривалась. Самое страшное она наслаждалась. Руки Ксюши были повсюду. Инга с рычанием убирала их с груди, велела не мешать, но они тут же оказывались на бёдрах, а потом пытались пробраться в брюки. Дорога до её дома была похожа на путь в ад — чем ближе они подъезжали, тем сильнее Ксюша приставала. Убрав девушку в очередной раз на своё место, Инга зло шикнула и резко остановила автомобиль. — Без засосов. Ксюша прикусила нижнюю губу и тихо засмеялась. — Я серьёзно. И тебе пора, — напущенно строго произнесла Инга, прекрасно понимая, что Ксюше плевать. Вдруг в окне дома скользнула тень, и девушка, тяжело вздохнув, посмотрела туда. Затем перевела взгляд на Ингу и мягко улыбнулась: — До завтра. Тихое и грустное, девушка меняла маски так быстро, что Инга не успевала понять их. Ещё недавно она хихикала распуская руки, а сейчас заметно поникла наконец успокоившись. — Ага. Завтра у одиннадцатого класса не было алгебры, но Ксюшу это вряд ли остановит. Напоследок она кротко поцеловала Ингу в губы и, выпустив в разгорячённый салон ледяной воздух, вышла из машины и направилась домой.