𝐓𝐎𝐗𝐈𝐂 𝐓𝐈𝐋𝐋 𝐓𝐇𝐄 𝐄𝐍𝐃

𝟬𝟬𝟱

ползти обратно к ней

      В тесной, тускло освещенной ванной комнате воздух казался тяжелее, чем раньше, — не от жары или тесноты, а от тишины.       Такая тишина, которая сгущается, когда правда начинает обретать форму.       Сон Юль прислонилась головой к прохладной раковине, ее дыхание было неровным, грудь поднималась и опускалась, словно пытаясь соответствовать ритму мыслей. Чжун Хи сидела на корточках рядом с ней, нежно положив ладонь на спину девушки.       Ей было знакомо это чувство — внезапная тошнота, усталость, тупая боль внизу живота, которая то появлялась, то исчезала. Она тоже испытывала все это. Однажды. До того, как вся ее жизнь изменилась.       И когда Сон Юль повернулась к ней, уставшими, но все еще пытающимися что-то отрицать глазами, Чжун Хи встретила ее взгляд с мягкой уверенностью.       — Унни, — пробормотала Чжун Хи. — Я знаю, что это такое.       — Нет, — губы Сон Юль сжались и она покачала головой       — У меня были такие же симптомы, — прошептала Чжун Хи, осторожно и медленно. — Головокружение, тошнота… Ощущение, что твое тело перестает быть твоим собственным.       — Я не беременна, — повторила Сон Юль, на этот раз немного громче. Чуть более отчаянно.       — Милая… — Гым Джа нежно положила руку ей на плечо. — Иногда тело узнает об этом раньше, чем ты готова осознать.       — Даже если так, — мягко вмешалась Хен Джу, присаживаясь на корточки рядом с Чжун Хи. — Это ничего не меняет. Мы все равно с тобой.       Сон Юль часто заморгала, словно пытаясь сдержать слезы:       — Я пришла сюда не для того, чтобы быть слабой.       — Ты не слабая, — хмыкнула Чжун Хи. — Ты пришла сюда, чтобы выжить.       Ен Ми, стоявшая в стороне, тихо добавила:       — Если ты… Ты все равно выживешь. Просто у тебя будет больше причин для этого.       Губы Сон Юль задрожали. Она не заплакала. Просто не могла. Не здесь. Но последовавшее за этим молчание было капитуляцией. Молчаливым согласием.       Чжун хи нежно положила голову на плечо Сон Юль.       — Хочешь, чтобы мы еще немного побыли с тобой?       Сон Юль кивнула:       — Только не говорите об этом. Хотя бы сейчас.       Они все понимающе кивнули — не с жалостью, не с осуждением. Просто с пониманием.       И в этой крошечной ванной, под жужжание мигающих лампочек и отдаленные отголоски смертельной игры, в которой они все оказались втянуты, четыре женщины стали чем-то большим, чем просто товарищами по команде.       Они стали чем-то вроде маленькой семьи.       Общая комната гудела от какого-то напряжения, которое оседало на стенах после игры, после крови, после выживания. Нам Гю пока удавалось сдерживаться. Он шутил с Мин Су и Кен Су, даже позволял Таносу слишком сильно хлопать себя по спине, через чур громко смеяться, быть слишком возбужденным.       Они сидели в своем обычном уголке, Танос пихал в рот половинку печенья так, как будто это было самое изысканное блюдо.       — Намсу, — ухмыльнулся он, подталкивая Нам Гю локтем. — Ты чо все время ерзаешь? Ведешь себя так, будто оставил дома включенный тамагочи.       Нам Гю закатил глаза, по привычке поправляя свои кольца:       — Нам Гю.       — Да, да, — кивнул Танос, все еще ухмыляясь. — But I'm just sayin'… после второй игры ты стал каким-то странным. Озираешься по сторонам, как будто потерял свою собаку.       — Он такой с тех пор, как 067 вышла в туалет, — приподнял бровь Кен Су.       Танос заморгал.       — Подожди… она? — Он наклонился ближе. — Почему ты вообще о ней беспокоишься, а? Она даже не в нашей команде. Ты запал на эту девчонку со злобным личиком или что-то в этом роде?       Нам Гю не ответил.       Сэми, сидевшая неподалеку и медленно жевавшая свой черствый хлеб, ухмыльнулась, но не подняла взгляд.       — Он не запал, — пробормотала она, не повышая голос. — Он уже попал.       Лицо Таноса исказилось в замешательстве:       — What are you talkin' about?       Прежде чем кто-нибудь успел ответить, взгляд Нам Гю внезапно метнулся влево.       Она возвращалась. Сон Юль. Чжун Хи шла прямо за ней, следом Хен Джу и Ен Ми. Что-то было не так. Ее шаги были уверенными, но слишком тихими, лицо бледным, не таким безэмоциональным, как обычно.       Спина Нам Гю выпрямилась, пальцы замерли. Все его поведение изменилось, как будто что-то сжалось в его груди.       Он наблюдал за ней молча, ничего не выражая, но все вокруг заметили эту перемену.       Танос снова наклонился к ней, на этот раз говоря тише:       — Эй… что происходит между тобой и 067?       Нам Гю ответил не сразу. Его челюсть слегка сжалась. Он изо всех сил старался не подойти к ней. Не показывать этого.       Но взгляд отвести он не могу.       — Только не говори мне… — начал Танос.       — Она моя невеста, — наконец пробормотал Нам Гю себе под нос.       Танос чуть не подавился собственной слюной.       — What?!       Нам Гю не стал повторять. В этом не было необходимости. То, как он смотрел на нее, говорило более чем достаточно.       И впервые за долгое время Танос не смеялся и не шутил. Он просто откинулся на спинку кровати, широко раскрыв глаза, а затем посмотрел на Сон Юль — по-настоящему посмотрел.       — Damn, — пробормотал он. — Неудивительно, что у тебя такой вид, будто ты вот-вот упадешь в обморок, когда смотришь на нее.              Нам Гю ничего не сказал. Просто продолжал наблюдать. Хотел подойти к ней — нуждался в этом — но знал, что она не готова.       Сэми снова ухмыльнулась, на это раз тише.       — Думаю, теперь я перестану называть ее ледяной королевой.       Нам Гю наконец моргнул и наклонился вперед, оперевшись о колени.       — Я просто хочу знать, что с ней все в порядке.       Сон Юль сидела на кровати, подтянув ноги и слегка прислонившись головой к холодной стене. Ее кожа все еще была липкой, а глаза горели от усталости — не от недосыпа, а от вопросов, на которые она не могла ответить даже самой себе.       Чжун Хи дремала рядом с ней, свернувшись калачиком под единственным тонким одеялом, а остальные разбрелись по комнате, тихо переговариваясь между собой. Время от времени взгляд Сон Юль устремлялся в другой конец спальни. На него.       Она быстро отводила взгляд, когда замечала его силуэт, оглядывающийся в ответ.              Она была не готова.       Не к разговорам.       Не к чувствам.       Особенно, чтобы не чувствовать что-то к нему снова.       Тихий голос оторвал ее от размышлений.       — Привет.       Она подняла глаза и увидела приближающуюся Сэми в своей обычной расслабленной позе и с нейтральным выражением лица, свободно скрестившую руки на груди.       — Чего ты хочешь? — Сон Юль прищурилась.       Сэми пожала плечами, проводя пальцами по краю кровати Сон Юль.       — Расслабься. Я здесь не для того, чтобы начинать какой-нибудь балаган.       Сон Юль ничего не ответила.              Сэми вздохнула и немного понизила голос:       — 124-й спрашивает, все ли у тебя в порядке.       Сон Юль медленно моргнула:       — Он послал тебя проведать меня?              Сэми изобразила полуулыбку, немного удивленную, но и извиняющуюся:       — Он достаточно умен, чтобы понимать, что если подойдет сам, то ты врежешь ему пощечину.       Это заставило Сон Юль сжать челюсти. Она ответила не сразу, просто уставилась в пол на мгновение.       — Я в порядке, — сказала она наконец. Холодно. Остраненно.       — Уверена? — Сэми склонила голову набок.       — Я же сказала, что в порядке.       Сэми хмыкнула, отталкиваясь от кровати и отступая назад:       — Ладно… а он нет.       Сон Юль медленно подняла глаза.       Сэми встретилась с ней взглядом, понизив голос:       — Он почти ни с кем не разговаривает, кроме Таноса. Ходит так, словно тащит на спине целую чертову копилку. А когда ты уходила, он выглядел так, будто собирался дать себя дисквалифицировать, лишь бы последовать за тобой.       — Это его проблемы, — Сон Юль отвернулась.       — Конечно, — Сэми приподняла бровь. — Но он считает, что ты тоже его проблема.       Сон Юль ничего не ответила. В груди у нее все сжалось, взгляд сосредоточился на стене впереди.       — Я всего лишь посыльная, — сказала Сэми, слегка пожав плечами. — Но если ты планируешь отшить его навсегда… может, в следующий раз не стоит вытирать кровь с его губ.       С этими словами Сэми легкими шагами ушла в сторону.       Сон Юль смотрела прямо перед собой, и у нее перехватило дыхание.       Она не повернулась, чтобы посмотреть на него.       Но она знала, что он наблюдает за ней.       И, черт возьми… Она ненавидела то, что могла это ощущать своим нутром.

      𝟬𝟬𝟱

      В тот вечер в общежитии царило наряженное молчание, по тускло освещенной комнате протянулись длинные тени, а игроки неловко устраивались поудобнее. Нам Гю сидел в стороне от остальных, все еще нервничая из-за таблеток, которые он принял вместе с Таносом ранее. Его пальцы отбивали беспорядочный ритм, глаза бегали. Наркотик ослабил его сдержанность, а под его обычной оболочкой бурлило что-то темное.       В другом конце комната группа мужчин перешептывались тихими, злобными голосами. Их взгляды то и дело останавливались на Сон Юль, которая тихонько сидела рядом с Чжун Хи, казалось, не замечая их внимания. Один из мужчин, игрок 290, усмехнулся:       — А 067 видели? Черт, такая горячая штучка, что аж противно. Кто вообще позволил такой девчонке попасть сюда? Держу пари, с таким красивым личиком, она крутит мужиков вокруг пальца.       Другой мужчина, 245-й, жестоко усмехнулся:       — Ага, а это тело. Кто-то должен пользоваться им, пока есть возможность. Не имеет значения, слаба она или как.              Их слова были пропитаны презрением и похотью, превращая Сон Юль в объект, лишенный боли, борьбы и реальности. Они говорили без стыда, с бессердечием, от чего воздух становился только холоднее.       Нам Гю резко повернул к ним голову, его глаза горели красным в тусклом свете комнаты. Наркотики, циркулирующие по его организму, усиливали каждую эмоцию, каждый инстикт. Его тело напряглось, как у зверя, готового к прыжку.       Поначалу никто, казалось, не заметил внезапной перемены в поведении Нам Гю. Но затем его голос — низкий, гортанный и леденящий душу — нарушил тишину в комнате.       — Повтори, — прорычал он, медленно поднимаясь, и его кровать резко заскрипела по полу.       Мужчины нервно рассмеялись, решив, что это шутка, пока губы Нам Гю не скривились в жестокой улыбке, которая не коснулась его глаз.       — Скажи это еще раз. О ней.       Ухмылка Игрока 290 померкла:       — Эй, чувак, остынь. Мы просто болтали, ничего такого.       Тело Нам Гю двигалось молниеносно. Его кулак с тошнотворным хрустом врезался в челюсть 290-го, заставив того растянуться по полу. Зал ахнул, но Нам Гю уже сидел сверху мужчины. Его накаленная ярость вспыхнула подобно лесному пожару, необузданной, ужасающей силой.       Он схватил 245-го за воротник и притянул к себе:       — Думаешь, что можешь так говорить о ней? Как будто она какой-то приз, который можно выиграть? — Его голос был ядовитым шепотом, но угроза была оглушительной.       Не колеблясь, Нам Гю обрушил на него шквал жестоких ударов, каждый из которых был вызван годами сдерживаемой болью и желанием защитить, переросшим в безумие. 245-й пытался защититься, но не смог противостоять чудовищу, в которое превратился Нам Гю.       Кен Су и Танос обменились обеспокоенными взглядами, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Зрачки Нам Гю были расширены, движения резкими, взгляд диким и расфокусированным.       — Нам Гю! Успокойся! — Кричал Кен Су, пытаясь оттащить его назад.              Но Нам Гю зарычал, отталкивая Кен Су:       — Не трогай меня!       Танос шагнул вперед, схватил Нам Гю за руку и сжал его крепко, но осторожно:       — Нам Гю, ты теряешь самообладание, чувак. Это не ты.       Остальные в общежитии в ужасе наблюдали, как Нам Гю, движимый извращенным коктейлем из наркотиков и ярости, продолжал нападать, пока избитые и истекающие кровью мужчины не оказались на полу, едва сознающие себя.       Грудь Нам Гю тяжело вздымалась, на коже блестел пот, но его взгляд был прикован к побитым телам, а в голове царил хаос.       Сэми, Мин Су и Кен Су тихонько наблюдали со стороны, перешептываясь между собой об ужасающем преображении Нам Гю. Никто не осмеливался заговорить — никто не осмеливался бросить вызов выпущенному на волю зверю.       Среди этого хаоса Сон Юль хранила молчание, не подозревая о полной силе ярости Нам Гю. Никто еще не знал о хрупкой жизни, которую она носила в себе, о тайне, которая тяжким грузом лежала под ее спокойной внешностью.       Теперь Нам Гю был настоящим монстром — безжалостным, опасным и яростно защищающим ее. И никто не мог сказать, как далеко он зайдет, чтобы защитить Сон Юль, чего бы это ни стоило.

𝟬𝟬𝟱

      После этого в общежитии все замерло.       Кровь покрывала пол там, где Нам Гю оставил двух мужчин, которые стонали, едва приходя в себя. Один из них кашлял и сплевывал кровь, другой лежал с опухшим лицом, закрытыми глазами и явно сломанным носом. Все остальные забились в тихие уголки, слишком испуганные, чтобы даже дышать, слишком потрясенные, чтобы вмешиваться. Воздух был неподвижен. Это была тишина перед большим штормом.       Нам Гю стоял в центре, тяжело дыша, как зверь, только что вернувшийся с охоты, глаза его горели. Кулаки были в крови, костяшки пальцев ободраны и покраснели. Вены на его шее пульсировали, как будто он все еще был в разгаре схватки, как будто в его сознании она еще не закончилась.       Первой заговорила Сэми, прошептав себе под нос:       — Что, черт возьми, это было?       Мин Су и Кен Су стояли рядом, ошеломленные. Рука Мин Су застыла у его рта, челюсть отвисла:       — Он их чуть не убил, — пробормотал он.       Даже Танос, который был под кайфом и большую часть времени с трудом соображал, быстро заморгал:              — Намсу, братан… это было ненормально. Это было похоже на… какой-то тюремный бунт, бро.       Никто не засмеялся.       Хен Джу, Ен Ми и Чжун Хи привстали на кроватях, все трое молча наблюдали за происходящим, слишком хорошо понимая напряженность момента. Взгляд Чжун Хи был прикован не к крови, не к раненым, а к Сон Юль, которая не двигалась.       Сон Юль стояла неподвижно, крепко скрестив руки на груди, нахмурив брови и недоверчиво приоткрыв рот. Ее взгляд был прикован к Нам Гю, но в нем не было благодарности. Это был шок. И что-то более глубокое. Надлом.       Он все еще дышал, как дикая собака, и смотрел на лежащих без сознания мужчин, словно ожидая, что кто-то из них дернется, чтобы дать ему повод напасть снова. И затем… медленно… он повернулся.       Их взгляды встретились на другом конце комнаты.       Выражение лица Сон Юль не смягчилось. Напротив, оно ожесточилось. Ее взгляд метнулся к его окровавленным рукам, а затем снова к лицу.       Она не произнесла ни слова.       И это поразило его сильнее, чем любой удар, который он только что нанес.       Этот взгляд — наполовину ужас, наполовину разочарование — был хуже, чем все, что она могла бы сказать.       — Сон Юль… — Пробормотал Нам Гю, как будто звук ее имени мог разрушить чары. Но этого не произошло. Она смотрела на него как на незнакомца. Ни нежности, ни тепла. Только леденящее недоверие.       — Ты сумасшедший, — прошептал кто-то сзади. Они не были с ним знакомы, но слова эхом разнеслись по залу.       — Я просто… — Голос Нам Гю дрогнул, он потянулся к ней, словно пытаясь объясниться, но она инстинктивно отступила назад.       И это крошечное движение — всего лишь маленький шажок — вонзился глубже, чем смог бы любой клинок.       Он опустил взгляд на свои руки, дрожащие, красные и ободранные. Он даже не чувствовал боли. Его сердце все еще колотилось, наркотики до сих пор притупляли его чувства, но этот взгляд, которым она его одарила привел его в чувства.       Охранники не вмешались. Они видели и похуже. Но игроки? Теперь они видели гораздо большее, к чему привыкли.       Нам Гю был не просто очередным участником. Он был опасен.       А Сон Юль?       Она больше не видела того парня, с которым рисовала карикатурки. Уже нет.       Она видела какого-то незнакомца.       В общежитии воцарилась тревожная тишина. Даже обычный шепот и движение тел казались приглушенными, как будто сами стены затаили дыхание.       Теперь кулаки Нам Гю были чистыми — он промыл их под ледяной водой из-под крана, пока кровь и чувство вины не смылись в канализацию. Но в груди у него все еще было горячо. Он еще не успокоился до конца; сердце все еще нервно билось, кожа была слишком горячей, а каждый уголок сознания продолжал возвращаться к тому выражению лица Сон Юль.       Отвращение.              Она смотрела на него, как на чудовище.       Он не хотел ее пугать. Он даже не помнил, как нанес первый удар. Он слышал, как они разговаривали — те отвратительные мужчины, которые смеялись над Сон Юль, как будто она была предметом, который можно было передавать по кругу. Как будто ее тело было чем-то, ради чего стоило выживать, а не кем-то, кого нужно защищать. А потом все стало красным.       В комнате стало еще холоднее. Все смотрели на него, как на бомбу замедленного действия. Никто с ним не разговаривал. Даже Танос, который продолжал бросать странные взгляды.       Ему было все равно.       Только один человек имел значение.       Он нашел ее сидящей на кровати, у стены, на которую наползали тени, подтянув колени к груди. Она не заметила, как он подошел. Или, может быть, заметила, но ей было все равно. Она крепко обхватила себя руками, губы ее были слегка приоткрыты.       — Сон Юль, — пробормотал он низким и хриплым голосом.       Она не посмотрела на него.       — Уходи.       Он не двинулся с места. Он стоял там, как грешник, ожидающий у входа в церковь. Все еще охваченный чувством вины, все еще сгорая от стыда.       — Ты боишься меня.       Это был не вопрос. Просто констатация факта, произнесенная тихо. Как будто что-то сломалось внутри него, когда он это сказал.       Сон Юль, наконец, повернулась к нему, ее глаза затуманились.       — Нет, — ее голос дрогнул, как будто она не была уверена, что это ложь. — Я боюсь того, каким ты становишься под кайфом.       Нам Гю тяжело выдохнул и провел рукой по лицу.       — Я не планировал принимать таблетку. Мне дал ее Танос. Я не думал… Я просто хотел, чтобы шум в голове прекратился.       — Ты чуть не убил их.       — Знаю, — его голос дрогнул. — Но они говорили о тебе. Смеялись так, словно ты была каким-то призом, который они хотели заполучить, какой-то чертовой вещью, — его глаза снова потемнели при воспоминании, челюсти крепко сжались. — И я просто… сорвался.       Плечи Сон Юль медленно поднялись, ее тело напряглось.       — И ты думаешь так лучше?       — Мне все равно, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Мне важно, чтобы они знали, что больше так говорить о тебе нельзя.       Между ними повисло молчание, в котором было слишком много невысказанного.       Затем Нам Гю шагнул ближе, медленно, как хищник, старающийся не спугнуть свою жертву.       — Я знаю, ты напугана. Знаю, что выглядел как чертов псих, — его голос смягчился, надломился. — Но, клянусь Богом, я скорее оторву себе руки, чем когда-нибудь причиню тебе боль.       Сон Юль, наконец, подняла на него взгляд. Ее глаза были влажными, но не от слез, а от усталости. Страха. Может быть, из-за чего-то еще, спрятанного глубоко внутри.       — Ты уже причинил мне боль, — прошептала она. — Когда ушел.       Нам Гю с трудом сглотнул. Эта правда оказалась сильнее любого удара.       Он опустился на перед ее кроватью, сжав руки на коленях. Парень не осмеливался прикоснуться к ней.       — Я собирался вернуться, — его голос был хриплым. — Я копил деньги. Для нас. Ради жизни, от которой нам не придется убегать. Но потом я… — Он опустил глаза. — Все испортил. Все проебал на этой крипте. И я подумал, что ты возненавидишь меня, если узнаешь об этом.       Выражение лица Сон Юль не смягчилось, но она и не оттолкнула его.       — Ты должен был сказать мне.       — Знаю, — прошептал он. — Но я никогда не прекращал… — Он поперхнулся. Проглотил остаток предложения.       Она посмотрела на него, на дрожь в его руках, на старый шрам на костяшке его пальца, который она обычно целовала, когда он возвращался с очередной драки. Ее сердце ныло, словно хотело протянуть руку помощи, но разум? Разум кричал «не делай этого».       Позади них Ен Ми и Чжун Хи притворялись спящими. Но они слушали. Все слушали.       Наконец, Нам Гю снова поднял глаза, темные, полные боли, но в кои-то веки ясные.       — Я знаю, что я плохой, — сказал он. — Но твой. Всегда был твоим.       И в повисшей между ними тяжелой тишине Сон Юль не ответила. Но и не прогнала его.

𝟬𝟬𝟱

      После ужина в комнате стало необычно тихо, выживших охватило странное затишье. Напряжение, оставшееся после дневной игры и яростной выходки Нам Гю, повисло в воздухе, даже когда свет потускнел до привычного янтарного свечения. Все знали, что будет дальше — темнота, сны, кошмары. Ночная тишина пугала больше, чем сами игры.       Сон Юль сидела на своем матрасе, прижавшись спиной к прохладной бетонной стене. Она не притронулась к еде. Ее тело все еще слегка болело после предыдущей игры, но в груди ощущалась настоящая тяжесть. Секреты. Мысли. Страх. Нам Гю так и не вернулся после их разговора. Это было прекрасно. Ей нужно было немного передохнуть.       Она не ожидала услышать шарканье шагов впереди себя.       Ки Хун.       Игрок 456.       Он медленно приближался, его глаза передавали тяжелые эмоции. Сожаление. Горе.       Она настороженно наблюдала за ним, но не двигалась. Что-то в его присутствии не казалось опасным. Просто давило.       Он молча смотрел на нее слишком долго, затем опустил взгляд на номер у нее на груди.       — Сэ Бек… — Пробормотал он себе под нос с сухим, безжизненным смешком.       — А? — Сон Юль моргнула.       Он покачал головой, улыбаясь про себя, и выражение его лица было скорее горьким, чем настальгическим.       — Ты напомнила мне кое-кого.       Она склонила голову набок, небрежно скрестив руки на гурди.       — Кого-то из тех, кто был в прошлый раз?       Он ответил не сразу. Его взгляд скользнул по мерцающим лампочкам наверху, затем по стене.       — Да, — наконец ответил он. — Она была моложе тебя. Перебежчица из Северной Кореи. Тихая. Чертовски жесткая. Она смотрела на всех, как на угрозу, пока… ну… — Его голос слегка дрогнул, но он справился с собой. — Пока не умерла, — он сел напротив нее, стараясь сохранять дистанцию между ними. — Как и большинство.       Голос Сон Юль был тихим, но в нем слышалась резкость:       — Так почему вы вернулись?       Ки Хун осмотрел свои руки. Они слегка дрожали даже сейчас.       — Потому что подумал, что смогу остановить это. Подумал, что, может быть, если я вернусь, я смогу… Не знаю. Защитить кого-нибудь.       — Вы подумали, что просто придете и завершите игры? — Она нахмурилась.       — На этот раз я пришел не за победой, — тихо сказал он. — Я пришел, чтобы это больше не повторилось. Чтобы это не случалось с такими людьми, как ты.       Она уставилась на него на мгновение, а затем отвела взгляд:       — Слишком поздно.       — Знаю.       На мгновение воцарилась тишина.       — Вы пожалели, что вернулись? — Спросила она, теперь ее голос звучал еще тише.       — Я жалею, что не предпринял кое-что раньше, — Ки Хун с горечью выдохнул через нос. — Сожалею, что выжил в прошлый раз.       Это заставило Сон Юль посмотреть на него.       Он встретился с ней взглядом, и на секунду в нем промелькнуло что-то почти отеческое, покровительственное, усталое.       — Вы этого не заслуживаете, — сказал он. — Никто из вас этого не заслуживает.       Выражение ее лица не смягчилось, но она и не отвела взгляда:       — Мы все здесь, потому что сделали выбор.       — Может быть, — Ки Хун откинулся назад. — Или, может быть, они убедили вас в том, что у вас нет другого выбора.       Сон Юль опустила глаза. Ее пальцы невольно коснулись номера на форме. Она не знала, что сказать.       — Ты напоминаешь мне ее, — повторил он, на этот раз тише. — Но я надеюсь, что у тебя все закончится по-другому.       Прежде чем она успела ответить, из динамиков донесся последний звонок.       — Отбой через пять минут.       Ки Хун медленно встал:       — Сегодня ночью держись поближе к тем, кому доверяешь, — сказал он, затем оглянулся через плечо с мрачной улыбкой. — Не каждый, кто играет по правилам, выживает.       Он ушел, оставив ее в оранжевом мерцающем свете комнаты.       А Сон Юль сидела в тишине, и сердце ее билось чуть сильнее, чем нужно, чуть быстрее.