I'll be with you from dusk till dawn

      В детстве, когда я болела, мама клала меня на нашу печку, под самый потолок. Она была неудобная, каменная, но очень теплая и прогревала меня до самых костей. Лечиться в Четвертом особо нечем, кроме водорослей и морской воды, которую дают от всего: промыть нос и горло, от отравлений, ею лечат кожу и зализывают раны. Ворочаясь во сне, мне кажется, я снова маленькая и лежу на печке у нас дома - так неудобно в лопатки впивается каменная поверхность. Но она совсем не теплая, неужели я не дома?       Я резко просыпаюсь от того, что слышу странный гул. Он не похож на трубы, оглашающие победителя, не похож ни на что, что я раньше слышала на Арене. Он словно идет из-под земли. Я резко сажусь на своей импровизированной кровати и понимаю, что она в воде. Мои волосы намокли, одежда на спине тоже. Мое сознание не в порядке, но даже сквозь пелену больных грез я понимаю, что это плохой знак.       Пещера уходит под воду – это очевидно. Фонарик давно сел, я на ощупь выползаю в тоннель и бегу, насколько это вообще возможно в полной темноте. Постоянно спотыкаясь, я ударяюсь о камень и разбиваю нос. Кровь заливает лицо, но я вновь встаю и бегу, придерживая рукав у носа. Чем ближе я к выходу, тем больше воды под моими ногами – она начинает хлестать из всех щелей. А гул становится все громче. И это не просто гул, это… землетрясение.       Осколки камней падают с потолка мне на голову. В панике я выскакиваю наружу – очевидно, именно этого добивались распорядители. Зрителям надоело смотреть на мое полумертвое существование, а остальные трибуты, видимо, уже не могут их развлечь. Мое сердце почти останавливается от ужаса, когда я вижу, что происходит. Горы по всему периметру Арены уходят вниз, камни градом летят на площадку. Лес рушится. Из-под скал начинает прибывать вода – она не просто течет, а хлещет в некоторых местах фонтанами, словно где-то прорвало трубу. Все уходит под воду, разве что…       Рог изобилия, все еще обугленный, полуразвалившийся, поднимается вверх, словно на округлом подиуме. Я не думаю ни о чем, кроме одного – мне нужно туда. Уже по колено в воде, я пытаюсь бежать, но наконец бросаю эту затею и ныряю. Вода мутная, грязная, повсюду плавают ошметки травы и земли. Распорядители устраивают настоящее цунами, вода не только прибывает, но и двигается, словно ее закручивают водоворотами специально. Вероятно, так и есть.       Сил у меня нет уже давно. Не знаю, сколько дней или недель я провела в пещере, но я действительно думала, что там и умру. Что меня придавит камнем или что-то в этом роде. Сейчас сражаться за свою жизнь с новым противником – стихией – по-настоящему трудно. Честно сказать, шансы у меня ни к черту. Сделав пару гребков, я чувствую, как ослабло тело - руки даже вполовину не такие сильные, как обычно, я едва могу двигать ногами. Ни разу в жизни я не боялась утонуть, но сейчас... это вполне возможно.       Помимо треска и грохота разрушающейся Арены, я вдруг слышу женский крик. Совсем рядом со мной – я вижу ее развевающиеся волосы – на камне стоит Пенелопа. Вода уже облизывает ей ботинки, и девушка взбирается на следующий камень повыше. Она действительно в ужасе, и беда в том, что этот высокий камень – последний. Пенелопа окружена водой. Она дрожит, цепляясь за поверхность камня, который постепенно уходит под воду, и ее глаза по-настоящему безумны. Она выглядит, словно дикий зверь, загнанный в ловушку.       Я гребу к Рогу, который маячит впереди, словно остров спасения, надеясь лишь, что Пенелопа не погонится за мной, чтобы прикончить. При себе у меня только нож в ботинке, все остальное погребено в пещере. Меня беспокоит не только возможная опасность в виде Пенелопы, но и переродки, которые сожрали Шанталь в реке – выпустят ли распорядители их сюда?       Несмотря на упадок сил, я все еще помню, как плавать, и умудряюсь увернуться от искусственно созданной волны, от которой другой бы захлебнулся. Уверена, зрители прильнули к экранам, не желая упустить ни секунды такого масштабного бедствия. Полное разрушение Арены – такого я давно не помню на Играх. Наконец вокруг уже ничего не остается, кроме бескрайнего моря из воды и Рога, маячащего впереди. Меня охватывает настоящий ужас - не знаю, стоит ли мне продолжать бороться за жизнь.       Рог все ближе ко мне, и все сложнее становится плыть. Мое сознание то расширяется, то сужается и давит, желая меня утопить. Я снова на полу дворца правосудия, я снова на пляже победителей, я захлебываюсь, когда Нерею отрубают голову… бороться с кошмарами сложно, когда они становятся явью. Позади меня – крик Пенелопы, лязг металла. Не переставая грести, я оборачиваюсь и понимаю, что она уже не одна.       Александра из дистрикта Семь сцепилась с Пенелопой в смертельной схватке. Не зря она не выходила у меня из головы – конечно, Александра выжила. Даже издалека я вижу, что обе девушки плохо держатся на воде, и одна пытается утопить другую. Пенелопа визжит, словно раненный зверь, затем Александра толкает ее голову в воду, и звук затихает. О боже! Я гребу так быстро, что не успеваю набрать воздуха в легкие. Наконец я у берега возвышенности, на которой стоит Рог.       Внутри него – горелая провизия, обугленные мечи и булавы. Они хоть и испорчены, но вполне сгодятся, чтобы защищаться сейчас. Выплевывая воду и пытаясь отдышаться, я смотрю на схватку Пенелопы и Александры. Вода вокруг них мутно-красная – кто-то пырнул кого-то ножом, а может, Александра умудряется орудовать в воде топором.       Это длится бесконечно, и я понимаю, что это финал. Никого, кроме сражающихся насмерть обессиленных девушек, не видно. Все умерли… Пока я сражалась со своими кошмарами на дне пещеры, мои противники погибали от рук друг друга. Я падаю лицом в землю. Сил смотреть на происходящее не осталось, и я не хочу, чтобы камеры фокусировались на моем безжизненном лице. Я не хочу этого. Я хочу, чтобы все прекратилось. От того, кто выживет в этой драке, зависит, кому я стану соперником в последней схватке. Соперником в последней схватке… Я абсолютно обессилена, и если победит Александра, она сможет приплыть и убить меня в одно мгновение.        Распорядители не спешат останавливать побоище. Еще бы – такое кровавое месиво. Меня рвет. Происходящее тянется часы, если не дни, но наконец стреляет пушка. Тело Александры безвольно лежит на воде. Пенелопа слабо бултыхает руками, пытаясь отплыть хотя бы на метр. Я зажимаю рот руками – Александра мертва.       Появляется планолет и забирает тело. Я леденею – Пенелопа вся в крови, но она старается грести, хоть и получается плохо. Неужели сейчас? Мне придется сразиться с этой хитрой девушкой, сумевшей заманить в ловушку лучшую из профи? Распорядители не зря оставили Рог на поверхности, они ожидают снять красивую финальную бойню. На которую мы не способны: Пенелопа ранена, я - безвольное тело. Я даже не уверена, что это происходит взаправду. Так хочется закрыть глаза и очнутся от этого ужасного сна.       - Убей меня.       Это похоже на последний крик кита перед смертью. Тонкий, отчаянный, безжизненный. Пенелопа Ребеккейн в тридцати метрах от меня едва держится на воде.       - Прошу, убей меня!       Я мотаю головой, но не уверена, что она видит. Я не смогу нырнуть и добить ее. Я не могу даже пошевелиться. Пенелопа держится на воде и продолжает смотреть на меня, но, наверное, все понимает. Она опускается лицом в воду и ложится на нее, захлебываясь. Я слышу ужасный, предсмертный кашель, который выходит прямо изнутри ее тела. Проходит несколько минут, кажущихся мне вечностью. Стреляет пушка, и тут начинают греметь трубы.       Голос Клавдия Темплсмита приветствует победителя Семидесятых Голодных Игр. Я не понимаю, о ком идет речь. Слышу звук планолета, смотрю в небо. Могу поклясться, что пока Александра и Пенелопа сражались в воде, небо было мрачным, но сейчас солнце сияет так, что ослепляет меня. Планолет зависает надо мной, сверху спускается лесенка с крюком на конце.       - Нет...       Я понимаю, что он готов схватить меня, и отползаю в сторону, беспорядочно толкая ногами землю. Что происходит? Гремят фанфары, мое сознание раскалывается на тысячи частей, где в каждой кто-то умирает. Зажав лицо в ладонях, я впиваюсь ногтями в щеки и что есть сил царапаю их, чтобы вернуться в реальность. Чувствую, как металлический крюк цепляет меня под поясницу и тащит вверх. Мое тело приковано к нему, поэтому конечности безвольно свисают вниз, но я не падаю.       - Нет, нет, нет...       Сейчас они куда-то вновь притащат меня, где опять не дадут умереть. Неужели это так сложно? Я хочу, чтобы это прекратилось. Я больше не могу.       Крюк поднимает меня внутрь планолета, я оказываюсь на металлическом полу. Звуки фанфар остаются на Арене, а меня окружает тишина. Касаюсь ладонями холодного пола, открываю глаза. Я в прямоугольном боксе с отражающими стенами и потолком, вокруг ни души. Сажусь, глядя на какую-то испуганную и измазанную кровью девушку напротив. Окровавленное лицо, разбитый нос, вся одежда мокрая и порванная в клочья. Посреди грязного лица торчат округлые, впалые глаза. Безжизненные, как у куклы. Я понимаю, что это - я.       С едва слышным звуком из стены позади меня выползает тонкая игла, почти незаметно протыкает кожу плеча. Спустя секунду все мышцы расслабляются и я, больше не в силах удержать себя, оседаю на пол, а мир вокруг выключается.