I'll be with you from dusk till dawn

      Следующие три дня похожи один на другой – мы едим, тренируемся, снова едим и снова тренируемся. Я задаюсь целью набрать массу за оставшееся время, и помимо работы над мышцами, ем все, что не приколочено; каждое утро к завтраку встаю первая, и когда остальные только приходят, я уже доедаю третью тарелку.       На ножах я не останавливаюсь и думаю попробовать себя в метании копья, но, оказавшись на второй день в зале тренировок, мы с Нереем замечаем существенное изменение.       Маленький бассейн, в котором вчера бултыхался Аглай, превратился в широкий резервуар воды, судя по всему, порядочной глубины. Помимо прочего, в бортик вмонтирована широкая панель, на которой можно выбрать из кучи разных функций: включить волны, препятствия, водовороты или активировать бой с противником на выбор – например, с акулой. Нерей приходит в восторг, но я не спешу к этой секции – целый день мы учимся маскировке и обработке ран, потом строим шалаши и ставим ловушки, и только в последний день тренировок с самого утра идем в бассейн и там тренируемся всласть. Первый и Второй, до этого постоянно крутившиеся рядом, с нами не лезут, но я замечаю, как Шанталь учит Аурику плавать на спине на мелкой глубине.       Одэйр не заговаривает со мной ни разу за три дня. Я все жду, что он наклонится ко мне, пока никто не видит, и скажет что-нибудь в своем стиле, вроде «Подслушивать невежливо, куколка». Он говорит что-то, только когда я вместе с Нереем, обычно дает советы или обсуждает предстоящие индивидуальные сессии, но ничего кроме. Пока мы тренируемся, наши менторы вместе с Калхвичем ведут встречи со спонсорами, но о том, насколько они успешны, нам не рассказывают.       Из-за того, сколько времени я провожу со своим напарником, мне удается узнать о нем много нового. Оказывается, родители парня работали на консервном заводе, когда он был маленьким, и были времена, когда их семья по-настоящему голодала.       - Бывало, три дня питались одними ошметками рыб, которые даже в консервы не годятся, - сказал Нерей однажды, когда на ланч нам подали салат из тунца, и он вспомнил о тех днях. – А однажды мама принесла с работы коробку банок с кормом для кошек, в который потроха идут. Неделю их тогда ели.       Я поражена, потому что никогда бы и не подумала о том, что Нерею известно о том, что такое голод. Наша семья не была на такой грани – бывали тяжелые недели, когда стояла непогода и папа вовсе не выходил в море, кроме как на работу на барже, где добывал для Капитолия морепродукты, - но мне незнакомо то чувство, с которым Нерей жил все детство.       - А потом что случилось? Нашли работу получше? – спрашиваю я.       - Ага, получше, - язвит он. – Мне исполнилось семь, и меня отдали в Академию.       Я не понимаю. Что это значит?       - Эх, Энни, - разочарованно говорит Нерей, увидев растерянность на моем лице. – Да ты и вовсе не знаешь, зачем дети тренируются и хотят попасть на Игры.       Я действительно не знаю, но спросить не успеваю – к нам за стол подсаживается Гор.       Вечером накануне перед просмотрами мы встречаемся с менторами пораньше, чтобы все обсудить, хотя я, по правде говоря, даже за четыре дня не придумала, чем смогу удивить распорядителей.       - Лучше всего использовать что-то эффектное, например, движущуюся мишень, - объясняет Финник Нерею. – Им известно про твою подготовку, но распорядители любят пафос и зрелища. Можешь комбинировать какие-нибудь приемы и орудование мечом.       - Хорошо.       - Что насчет тебя, Креста? – Одэйр подчеркнуто смотрит чуть мимо меня.       - Могу исполнить им фигурное плавание, - резко отвечаю я. Даже излишне резко.       - А как же успехи с ножами? – подсказывает Мэгз.       - Мы тренировались в бассейнах с препятствиями, - говорит Нерей. – Ты бы взяла нож и попробовала симулятор с акулой, а?       - Отличная идея, так и сделай. Баллов семь тебе точно должны дать, - говорит Финник и больше мы к этой теме не возвращаемся.       Пока ужинаем, разговор переходит от искусственных препятствий и опасностей к настоящим, которые нас ждут всего через несколько дней. Несколько дней! Когда же пролетело время?       - Слышал, союз с Первым и Вторым у вас в силе. – Все-то Одэйру известно. – Это классический расклад, он всегда работает, но помните, что он временный. Будьте внимательны ко всем изменениям. Лучше разорвать союз раньше, чем выйти из него посмертно.       Тут он прав, как и всегда. За дни подготовки я успела понять, что Финник намного лучше соображает в Играх, чем я думала, когда считала его «зеленым». «Зеленые» менторами не становятся. Мэгз – другое дело, она мудрее и опытнее, отправила на Арену уже сотню трибутов. Поэтому, когда речь заходит о подготовках к интервью, и нам нужно разбиться по парам, я думаю – а не пойти ли к ней?       - Я бы хотел готовиться с Мэгз, - говорит Нерей, опережая мои мысли. – Если никто не против, конечно.       Мне это, по правде говоря, не так уж важно. Но между мной и Одэйром уже несколько дней висит напряжение из-за того, как я выдала, что подслушала их разговор и знаю, как во многом он мне помогает. Финник почему-то избегает говорить об этом вслух, а может, я просто ему слишком много дерзила.       - Не против, Нерей. Я буду с Финником.       После ужина Нерей идет спать, перекинувшись с Мэгз парой слов, и я хочу было последовать его примеру, но Одэйр останавливает меня за плечо.       - Не знаю, как и зачем ты подслушивала мой разговор с Мэгз, - говорит он прямо, - но меня это не устраивает. Все, что тебе положено знать, я расскажу в подготовке. Но не больше. Иди спать.       - Хорошо, - покладисто говорю я и ухожу в свою комнату. Наверное, он долго думал, прежде чем это сказать.       Сны у меня уже не такие беспокойные, как в первые дни, но сегодня из-за вымотанности я сплю крепче обычного и наутро вовсе не помню, что мне снилось.       После завтрака и пожеланий удачи менторы уходят, а мы с Нереем спускаемся в зал, где сидим вдвоем и ждем своей очереди. Ламберт уходит на смотр первым под улюлюканье профи, мы тоже говорим что-то одобрительное. За время тренировок я успела разобраться, что он в двойке из Первого – ведомый, а главную роль взяла на себя Аурика, за которой парень просто следует, соглашаясь с большинством ее решений. Это никакая не влюбленность, просто у девушки есть над ним какая-то прерогатива, но я не могу разобраться в ее природе.       Ждать нам конечно не так долго, как финальным дистриктам, но нужно чем-то разбавить молчание, так что я решаюсь поднять давно волнующую тему.       - Нерей… - Я не уверена, что можно говорить об этом, но интерес сильнее. – Насчет того, как тебя отдали в Академию. Ты сказал, что это все изменило, и что я не знаю, почему дети идут туда.       - Об этом не принято распространяться, - отвечает он, - но раз уж минимум один из нас вскоре будет мертв, я расскажу. Понимаешь, у Первого и Второго по-другому. Для них Игры и вправду – честь да слава. Они идут в Академию сами, хотят стать трибутами. У нас тоже такие есть, кому с детства промыли мозги. Я их не осуждаю, но я таким не был.       Нерей говорит очень тихо, потому что разговор этот не для чужих ушей. Капитолий закрывает глаза на Академии, ему до нас, в общем-то, дела нет. А вот другим дистриктам этого слышать не надо.       - Все, кто приходит в Академию, под защитой. Их семьям помогают, родителей уважают, потому что благодарны, что их дети готовы заменить других. Дают еду, так что не надо брать тессеры. Некоторые идут из-за того, что стать профессионалом и пойти на Игры – единственный способ вытащить семью из тяжелой ситуации. Иногда миротворцы закрывают глаза на нарушение режима, и, если у них наступает день чистить черный рынок, родных профи не трогают.       Именно на черном папа торгует рыбой. Ловля рыбы не запрещена, как таковая, но продавать ее можно только в Капитолий, а рыба - это единственная валюта в нашем дистрикте, обменять которую можно только на рынке. Почти все приторговывают потихоньку, многие делают что-то своими руками, как моя мама. Четвертый, конечно, не так беден, как другие дистрикты, но и у нас не всем сладко живется – Нерею, например.       Мои мысли уносятся к родителям. Не знаю, что лучше: одним махом узнать, что твоего ребенка забирают на Игры и никто его не заменит, или годами понимать, что он тренируется, чтобы уйти на смерть, а вам за это не дают умереть с голоду. Или, что еще хуже, самим отправить его в Академию для этого. Интересно, оправилась ли мама от своего потрясения?       - Поэтому, если ты там, пути обратно уже нет. – Я понимаю, как сглупила, соврав в первый день профи. – Ты либо идешь учиться, и твоей семье помогают, чтобы потом ты вышел добровольцем, либо вы мрете в нищете. Не понимаю, как люди могут искренне верить, что мы сами этого хотим.       Вызывают Шанталь, она высокомерно размахивает своей шевелюрой, уходя. Уж она-то точно выбрала этот путь не из-за плохой жизни. Хотя кто знает, что у них там творится во Втором?       То, что говорит Нерей, настолько просто, что я действительно не верю, что мы сами себя обманываем, думая, будто дети-профи в Четвертом мечтают о такой жизни.       - Поэтому когда в семь лет мои друзья пошли в школу, меня записали в Академию. Кого попало туда тоже не берут – нужно быть здоровым, проверяют твою физическую подготовку. Когда нас набирали, я говорил с другими – лишь трое из всех, кто пришел, были обеспечены и пришли, потому что сами хотели на Арену. Всего нас собрали семь человек. В этом году на Жатву пришел только я и два моих друга. Девочки из нашего набора уже уезжали на Игры, намного раньше. Никто не вернулся.       Я смотрю на Нерея буквально другими глазами. Мне не верится, что тот надменный парень с Жатвы и этот уязвимый юноша здесь – один и тот же человек.       - Вот так, Энни. – Он улыбается, очень грустно. – Не ты одна приехала сюда не по своей воле. Только мне пришлось этот путь намного раньше выбрать.       - А как же победители? – вспоминаю я. – Они ведь все профи, они тоже… как ты?       - Насчет Мэгз не знаю, когда она была трибутом, никаких Академий еще не существовало. Стаффорд поступил так, потому что его отец – чиновник, и однажды здорово сглупил на работе… Не знаю, как там было дело, только его не наказали. Вместо этого пришло письмо о зачислении Рона в Академию. Его даже об этом не спросили.       У меня холодеют ладони. Маленький мальчик, всю жизнь живший в достатке, отправляется учиться убивать за проступок своего отца. Как же, наверное, счастлив его отец, что сыну удалось вернуться.       - У Финника было что-то в семье. Точно не знаю, об этом никто не говорит, он же самый юный победитель и фаворит Капитолия. – Я вспоминаю четырнадцатилетнего мальчугана, на которого смотрела по телевизору. Игры тогда были особо кровавыми. – Отца не стало еще до его рождения, а потом случилась какая-то беда с матерью.       Я думаю о Финнике Одэйре. Том Финнике, который пообещал не выдавать меня за проникновение на пляж, который пообещал помочь мне выжить, придумал мой костюм. Я совсем ничего не знаю о нем, но еще есть время это исправить.       Механический голос вызывает Нерея Тведра, дистрикт Четыре, и мой напарник уходит. За разговором я совсем забыла о показе, и теперь заставляю разум остыть. Собираюсь с духом и вспоминаю приемы с ножом.       Когда меня приглашают в зал, я уже знаю, что делать.       Как только засекают мои десять минут, я хватаю в секции холодного оружия два ножа, сую их себе в наколенники и с разбега ныряю в бассейн, делаю пару гребков, разминая мышцы. Потом подплываю к сенсорной панели и выбираю бой с акулами – высший уровень сложности.       Не знаю, смотрят ли на меня распорядители, потому что когда я вошла, они говорили тосты по кругу возле большого стола на балконе. Но бассейн находится буквально под ними, и обзор у них очень хороший.       Первая проекция акулы плывет справа от меня – я ныряю вниз, только ступни мелькают, подныриваю под ее прозрачным ненастоящим пузом и распарываю его одним движением ножа. Рыбина исчезает. Едва я думаю подняться на поверхность, как слева на меня плывет еще одна, раскрыв пасть. И хотя я знаю, что никакого вреда она мне не причинит, ухожу направо, прижимаюсь телом к дну бассейна и, оттолкнувшись, плыву прямо на акулу, выкинув вперед руку с ножом. Она растворяется.       Воздух у меня уже кончается, я чувствую, что слабею от нехватки кислорода, но теперь акул две они плывут с разных сторон. Я делаю сальто, уходя вниз, выхватываю второй нож – один попадает правой акуле в глаз, другой – отрубает плавник левой.       Бой заканчивается, я наконец всплываю и хватаю ртом воздух. Бросаю ножи на бортик, ложусь на спину в воде и восстанавливаю дыхание. Гляжу в верх – кое-чьи заинтересованные взгляды следят за мной, кто-то до сих пор пирует. Распорядительница, которая наблюдала за мной в первый день тренировок, что-то шепчет другой.       - Можете идти, мисс Креста.       Я подтягиваюсь на бортике, вылезаю из бассейна и отправляюсь сохнуть.