"Ты только живи!"

Рая. ----------------------------------------------------------------------------- Звонок прозвучал резко, будто сердце дрогнуло от неожиданности. Я взглянула на экран телефона — там мерцало знакомое имя, словно светлячок среди мрачных теней рабочего дня. Рядом стояла Тамара Васильевна, лицо её выражало тревогу, глаза слегка расширились от звука сигнала. — Это моя мама звонит... — прошептала я почти беззвучно, осознавая, что день уже не будет прежним. Тимофеева кивнула понимающе, губы её сжались тонкой линией. Мы обе знали, что впереди непростые минуты ожидания и неопределённости. Она положила руку мне на плечо, тепло ладони передалось сквозь ткань моей формы скорой помощи, согревая внутренне. Мы ехали обратно после очередного вызова, ноги устали, спины ныли от долгого сидения в машине. Но усталость отступила, когда я услышала голос мамы .Зуб у неё болел настолько сильно, что пришлось записаться к стоматологу срочно. И теперь ситуация складывалась таким образом, что Глеб остался дома один, и некому было присмотреть за ним,до Кости она тоже не могла дозвониться. Дорога казалась бесконечной, но вот наконец показалось знакомое здание родной подстанции. Тамара Васильевна ушла пополнить запас аптечки,а я пошла к Ольге Кирилловне. Объяснив ей всю ситуацию,она приняла решение снять меня с линии,чтобы дождаться маму с сыном здесь. Сегодня почему то Глеб вел себя беспокойнее обычного. Маленькое сердечко стучало тревожно, будто птица в клетке, отчаянно рвущаяся наружу. Его глазенки, глубокие и прозрачные, словно осенние лужицы после дождя, смотрели куда-то вдаль, мимо игрушек и улыбающихся лиц. Казалось, он хотел поведать миру какую-то важную истину, но ещё пока не научился произносить слова вслух. Я наклонилась к малышу и почувствовала жар его щёчек. Я замерла в тревоге,только этого мне ещё не хватало,чтобы сын заболел! Взяв градусник,я стала мерить ему температуру,слава богу что она оказалась в пределах нормы. Взяв малыша на руки,я вышла с ним в коридор. Шаг за шагом мы приближались к кабинету начальницы, Ольги Кирилловны. Дверь была слегка приоткрыта, позволяя проникнуть внутрь немного дневного света. Я заглянула в кабинет,надеясь увидеть знакомое лицо за столом, окружённое кипами бумаг и медицинских отчётов. Но он оказался пустым. Начальница снова ушла куда-то решать неотложные дела. С грустью вздохнув, я направилась обратно, понимая, что визит придётся отложить ещё ненадолго. Малыш тихо сопел, прижавшись щёчкой ко мне, доверчиво устроившись на руках. Его дыхание было тёплым и спокойным, будто пытаясь успокоить мою душу своим присутствием. Когда я уже почти достигла двери,то почувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд. Медленно повернувшись,я встретилась глазами с тем самым человеком. Это был муж нашей пациентки, которая из-за недоумка акушера потеряла своего ребёнка и сама едва не умерла от разрыва матки. Сердце пропустило удар, будто ледяной ветер пронзил грудь до самого дна души. Я замерла, стараясь дышать тише, чтобы не потревожить мальчика, который мирно спал у меня на руках. Его маленькое личико было спокойным, доверчиво прижатым к моей груди, словно защищённое от всех тревог мира невидимой стеной материнской любви. Но внезапно тишину нарушил резкий щелчок затвора оружия. Холод пробежал мурашками по коже, заставляя напрячься каждую мышцу тела. Мужчина, направивший на нас чёрное дуло своей винтовки, был мрачен и суров, глаза горели решимостью и жестокостью. От его взгляда становилось неуютно даже воздуху вокруг. — Двигайтесь вперед! — голос прозвучал грубо, отрывисто, лишённый всякой человечности. Хотелось кричать, протестовать, доказывать свою невиновность... Но, ощутив тяжесть его взгляда, поняла: сейчас лучше молча подчиниться судьбе. Каждое слово могло стать последней каплей, которая обрушит лавину бедствий на нашу семью. Под надзором холодного металла мы медленно двинулись в сторону раздевалок. Мой малыш почувствовал неладное раньше, чем осознали взрослые. Сначала тихонько всхлипнул, потом застонал, напуганный незнакомым напряжением матери. И вот уже слёзы ручьём текут по пухлым щекам, разрываясь в крике отчаяния, похожего на крик раненого зверёнка, попавшего в ловушку. Страх растворился в пространстве вместе с ревущим плачем ребёнка, оставив лишь глухую пустоту внутри. Хотелось броситься бежать прочь отсюда, защитить сына любой ценой. Но ноги будто приросли к полу, сердце сжалось в комок боли и беспомощности. И тут я увидела Костю,который бежал к нам на помощь,к сожалению бандит его тоже заметил и вскинув затвор, раздался оглушительный выстрел. Я только успела передать ему на руки Глеба,как почувствовала,что теряю сознание.