Маловероятные союзы

      Ночные улицы в это время года, частенько покрывались лужами. Не потому, что прошел дождь, или дороги успевали вымыть, но из-за спускавшегося по вечерам, остывшего облака влаги, которое скапливалось над городом за целый день. После жаркого дня, эта испарина выступала на мощеных дорожках и аккуратной плитке, и свидетельствовала о том, что очередной, трудный рабочий день подошел к концу. Задерживаться в такое время, на улице, не было ни малейшего желания. Влажный воздух при малейшем дуновении ветра становился почти осенним, несмотря на то, какая духота стояла на верхних уровнях Кур Де Фонтейн, из-за чего создавалось впечатление, что помимо накопленной усталости, вы успели подхватить еще и температуру. Однако фонари на улицах, горели исправно, время от времени можно было встретить патрульные автоматоны, следящие за порядком на улицах. Хотя, негласное правило было таково: чем больше воды в поле зрения, тем меньше в этом месте порядка. К несчастью, в некоторых местах трудно было сказать, кто из немногочисленных прохожих в этой тусклой, затхлой темноте, окажется твоим врагом. И еще меньше сейчас, когда даже и днем можно было с уверенностью заключить о том, сколько новых лиц, совсем не местной внешности, заполняло район.       Настроение города было не так просто прочесть, особенно когда не взаимодействуешь со всеми его прослойками напрямую. Внезапно, оказаться посреди совершенно нового города могло быть даже опасно, а он менялся довольно часто. Будь то по причине последних капризов моды, или технологического прорыва, или прибытия новой рабочей силы. Хотя кому-то, это давалось куда легче. Например, страже и многочисленным сотрудникам административных органов. А кто-то, даже страдал от своей чрезмерной чувствительности к этому странному, большому существу.       Между костьми этого древнего левиафана, давно распустился диковинный цветок, которому подобная влага была в радость. Ни шорохи за спиной, ни ночная дымка не пугала девушку, стук каблуков которой, разносился четким эхом по узким улочкам. Она привыкла ходить по ним в безопасности. Наблюдательные глаза жителей портового района, частенько видели ее выныривающей из центра, вероятно из одного из бутиков, но откуда именно, было трудно сказать– вот уже в который раз она выбирала новую дорогу. Чужих, настойчивых взглядов, эта лилия не любила. Кто-то, мог бы даже назвать ее розой, в виду одного неудачного ограбления, беззащитной на первый взгляд, девушки в очках. Но так ее видел лишь дальнозоркий, старый порт, по скрипящим половицам которого она размеренно шагала, что-то высыпая из кармана мелким рыбешкам у набережной, по своему обыкновению. В сердцах города, о ней знали больше, но никогда достаточно, чтобы мочь принять ее во внимание тогда, когда это было нужно. Она всегда появлялась там, где ее меньше всего ждали, обычно, еще и с нарядом жандармов. Несколько ее товарищей из казарм, не раз обещали неплохое продвижение по карьере, но она каждый раз отказывалась. Так уж ей случилось, иметь в качестве хобби работу детектива, но всецело она посвящала себя искусству парфюмерии. О том, что она занималась и уборкой мест преступлений, говорить было вовсе тяжело. Для большинства, это словно никогда не было частью ее жизни. Так трудно было представить столь аккуратную девушку, за столь грязной работой. О том, как хорошо ей подходила жизнь под тенью городских костей, знал только криминальный мир.              Уже какое-то время на сердце девушки было неспокойно. Как свойственно любому цветку, смену климата она не особо любила, хотя и переносила с достоинством. Что-то пошатнулось в том скелете, в котором она раскинула свои корни, и ее не могло это не тревожить. Движение было резким и громким, но, пока что, без видимых последствий. Даже то место, из которого она привыкла умиротворенно принимать свою дозу солнечных лучей, был слышен этот треск. Оно случилось где-то в глубине, в темноте, куда она обычно не заглядывала самостоятельно: в некоторых местах, она и сама это признавала, ее имидж попросту не позволял светиться. Но где именно, сказать она затруднялась. Это могла быть тюрьма Миропид, или рабочие, северные районы. А возможно даже и старый порт. Так или иначе, дрожь от импакта прошлась по улицам, достигая даже ее бутика. Оттуда, вслед за ней, перекралась в ее собственный дом, слабыми вибрациями, и заставила ее пробудиться, словно от беспокойного сна одним ночным вызовом. Ничего необычного, новая волна приезжих, на этот раз из Снежной. Это было свойственно– наблюдать за такими движениями Фатуи чаще всего приходилось в середине марта, прямо как сейчас. Дом Очага развивал свое влияние и тоже выходил из зимней комы, приглашая многочисленных пособников из родного края. Правительство это, разумеется, нисколько не волновало, тем меньше ей было беспокойств о настроении нервных клиентов бутика. Однако, судя по тому, что она наблюдала, утопия тоже влияла на них пагубно– дела шли туго последние пару месяцев, что казалось ей странным, учитывая собственную именитость, но до тех пор, пока в ее двери не постучалась Шеврез, она списывала происходящее на обыкновенный творческий кризис.       В тот вечер, подруга сообщила ей о случившемся налете на один из бараков Фатуи, в результате которого четверо разнорабочих организации оказались мертвы. Холодное оружие. Экспертиза установила, что виной была обильная потеря крови: колотых ран почти не было нанесено. Кажется, убийца, или группа убийц, пыталась что-то выведать у иностранцев, но все закончилось унизительным побоищем, в котором кулаки Снежной оказались бессильны. Пришлось прибраться вне следствия, к тому же, скрывая от группы коллег: скандала со Снежной допускать было нельзя. По причине денежной, разумеется– инвестиций в экспорт для Ли Юэ в этом году, было меньше чем обычно. Если бы только ей не было плевать...       Работа была сделана, а дело прикрыто для всех, кроме суженной группы людей, к которым относила себя и Эмилия, хотя ей полномочий и не было дано. Ей это было свойственно: переключаться на другой вид деятельности, когда в одном случался застой. Крайне удивительно ей было заметить, что привкус от беспокойства, вызванного этим инцидентом, был таким же, что и в ее лаборатории. Эти чувства, словно стойкий аромат иногда висели в воздухе. Это можно было назвать "детективной чуйкой", в каком-то смысле– без особых причин или доказательств, эти настроения, со временем, стали выводить ее на правильный след. Но как могла быть связана парфюмерия с убийством иностранцев, было для нее загадкой. Возможно, что-то все же случилось с клиентами, хотя ничего особенного не выявлялось, в проливающихся из их уст словах, как это обычно бывает при массовом волнении. С другой стороны, уполномочена она не была, а потому старалась не сильно об этом думать: это достаточно утомляло и без того забитые дни. Забиты они были, в основном, попытками выдавить из химии нечто новое. Попытками, само собой, безрезультатными– потому они и утомляли.       Выйдя из темной дымки, девушка остановилась напротив дверей, в которых обычно появлялась только по выходным. Она поправила волосы, осторожно обернувшись на подмигнувший скачком напряжения фонарь и, протерев очки, звякнула дверью в "Декаду"– небольшой, новый барчик, который открыл, в такое беспокойное время, ее старый знакомый. —Милая!—поприветствовал ее старый человек за стойкой. Девушка махнула ему, широким шагом меряя дистанцию между ними: —Вечер, Тони. —Что хорошего будешь? —Подогрей-ка мне глинтвейна... —В такой день? Сегодня вторник,—удивился бывший повар в строгом костюме, качнув усами. Эмилия виновато улыбнулась в ответ: —К счастью, уже не понедельник. —Понял, не вопрос,—посмеялся он и отвесив салют, поспешил на кухню, с небольшим бочонком в руках. Оставив на стойке цену за стакан, она поспешила упасть у освещенной группой древних, газовых бра, стены. Только тогда она смогла выдохнуть и осмотреть помещение.       "Бар" скорее напоминал просторную кофейню, центр которой был пока не забит столиками– к Тони заходило не так много народу, но его, к счастью, все устраивало. Аккуратные, спинчатые, алые креслица стояли у стен, и широких, не зашторенных даже в такое время окон. Сразу справа у входа, тоже у стены, находилась сцена с микрофоном, которая тоже пока не пользовалась большим успехом– музыку в основном играли оплаченные автоматоны. По крайней мере пока. Но и то, не сегодня. В другом конце зала сидел человек с утренней газетой, лица которого Эмилия не разглядела, но он ее не сильно волновал. Тони справедливо удивился новому посетителю вообще– в такое время никто не пьет.       Эмилия вздохнула, потянувшись. Органы чувств немного пришли в себя, после активной ходьбы и какой-то растушеванный по помещению аромат, дал о себе знать. Нечто легкое и сладкое, на первый взгляд и не разобрать, но это был не парфюм на спирту. Глаз парфюмерши проскользнул по углу, напротив которого она сидела, и который оставался в полной темноте. Только сейчас она заметила, что сразу за соседним столиком сидит человек с трубкой. Персону нисколько не смущал тот факт, что светильник у ее столика потух. Она, видимо, была чем-то занята на своем столике. Вишня и корица, кажется. Как можно курить нечто настолько сладкое, было трудно себе представить. Хотя, возможно жженный пепел сбавлял приторность свежих ингредиентов. Странный выбор. Видимо, курит не часто... —Тяжелый день?—спереди донесся женский голос со слабым акцентом, словно человек некое время пробыл в обществе мелюзин. Эмилия слабо улыбнулась, в ожидании вот-вот увидеть лицо собеседницы– видимо ее усталость себя раскрыла одним из вздохов: —Они все такие... —Неужели?—возможно, девушка ее узнала, такое часто случалось. Конечно, не всем работа парфюмера покажется, хотя бы чем-то выматывающей. В таком случае "неужели" имело бы смысл. Но попирать правилами приличия, тем более что личность девушки оставалась неизвестной самой Эмилии, она не хотела. Поэтому она спросила в ответ: —А вы где работаете?—незнакомка в ответ посмеялась, подтверждая догадку, но оборачиваться не стала. На это, Эмилия могла только расплыться в улыбке– ее забавляла эта игра,—А я вот, парфюмер,—как если бы еще можно было сделать знакомство формальным и более-менее приличным. В ответ тишина. Сзади послышался стук шагов, на который Эмилия обернулась. Ей несли напиток, который, проехав пару сантиметров по столу, и заправленный учтивым "приятного аппетита" и неожиданным кусочком шоколадного пирога с мороженым, оказался перед ней. На стол с него упало несколько капель конденсата, которые Эмилия протерла салфеткой. С разочарованием она заметила, что фигуры за соседним столиком больше не было, хотя аромат из ее трубки, казалось, только усилился. —Знаете, может быть, вам действительно стоит просто отдохнуть денек,—парфюмерша подпрыгнула, едва не разлив содержимое стакана– слова прозвучали прямо за ее спиной. —Вы что!—возмутилась она, посмеиваясь от испуга. —Оставите бутик на кого-нибудь, не думаю, что так уж сложно найти стажера с энтузиазмом... Выручки вы не лишитесь,—выпущенный клуб дыма ударился о стену, и сполз сонной змеей прямо на столик Эмилии. Это точно была вишня. Незнакомка сидела спиной к ней. Как она там оказалась, девушка могла предположить только с большим трудом: она сама едва моргнула. Даже учитывая полумрак, не услышать шагов было бы крайне странно. Желание резко подойти и отвесить надменной персоне щелбан, она все же сдержала, громко посмеявшись. —Что не так?—спросил голос за спиной. Находя в происходящем свою долю шарма, Эмилия лишь спокойно выдохнула: —Ничего, может вы и правы,—...делая наконец несколько глотков. —Славно,—увы, теперь на столик сзади опустилось пара монет. Видимо, чаевые. Захлопнулся клатч, шелестнула плотная ткань– незнакомка встала. Пока парфюмерша подбирала слова для прощания, и решала, нужны ли они вообще, на ее столик аккуратно опустился темный конверт с золотистой ленточкой. Его положила рука в шелковой перчатке такого же цвета, прикрытая плотной накидкой, или плащом, и пока Эмилия просыпалась, та быстро покинула поле зрения. Парфюмерша наконец обернулась, но к тому моменту увидела лишь стоящий в двери силуэт, все тот же. —Надеюсь, что не заскучаете,—девушка у входа махнула трубкой и спешно закрыла за собой дверь. Сделав несколько глотков, которые прогнали колкие иглы адреналина из груди, Эмилия недоуменно уставилась на конверт. "—Авантюра..."—заключила она, иронично вскинув брови. Авантюры ей нравились. Конверт был осторожно вскрыт. Написанное на не-особо плотной бумаге, от руки, сообщение, гласило о светском приеме, назначенном на завтрашний вечер, где-то в приемной отеля "Лё Гран", около центра. Словно бы девушка, которая Эмилии так и не представилась, сидела прямо перед ней, парфюмерша пожала плечами с легкой улыбкой, мысленно отвечая: "—Я тоже надеюсь."

***

Большой отель действительно был большим. Пять этажей, к которым вела знаменитая, витая лестница, проходившая вдоль стен огромной спиралью, до самой крыши с рестораном, ставшая чуть-ли не достопримечательностью. По причинам, вызванным популярностью, конечно, в северной части здания приделали и грузовой лифт, плавно скользивший между этажами, но архитектуре он не мешал и вполне удачно вписывался в общий антураж. Места на этажах в основном холле было не так много- пространство, по которому можно было пройтись отмеряло в общей сложности, не более трех метров от контура стен. Таким образом, прямо со входа можно было разглядеть расписанный белыми узорами на голубой краске, купольный потолок под самой крышей. Многочисленные залы, номера и прочие удобства, располагались уже в глубине коридоров, к которым и вели небольшие дорожки. Сегодня, в честь дня рождения директора, холл, в котором и проходило торжество, был украшен многочисленными цветами, в основном лилиями, и спадающими сверху вниз, примерно с каждого уровня, шелковыми, синими лентами. Многочисленный народ громко болтал, под мурчание набиравшей популярность «Лу и бродяги»- группой, играющих некую примесь джаза и классической «chançon fontainaise», по сути, будучи одной из разновидностей местного фолка. Помимо гула многочисленных звуков, простирающегося до самой крыши, воздух был наполнен беспорядком ароматов. Некоторые, были знакомы Эмилии, другие она даже не пыталась разобрать. Все это смешивал колючий спирт из бутылок и бокалов, иногда еще и мешаясь со свежими фруктами и всякой едой, расположенной тут и там, на мелких столиках. Ей не так часто доводилось находиться на столь людных собраниях, но будучи реалистом, она быстро отбросила идею о том, чтобы попробовать снова почувствовать вишневую трубку виновницы своего здесь нахождения.       Сложив скромный подарок в виде аккуратной, записной книжки, в общую кучу, Эмилия стала тесниться между группами гостей. Трудно было сказать, зачем она вовсе сюда пришла. В помещении пахло чем угодно, кроме отдыха. —Мисс Эмилия! —голос некой девушки различимо воскликнул ее имя откуда-то из-за спины. Парфюмерша обернулась. С поднятой рукой, в пышном платье, в чем-то отсылающем к униформе флота Фонтейна, стояла рыжая девушка с пышными волосами. В ней Эмилия узнала свою клиентку и неплохую знакомую- журналистку Сантино, —Все-таки пришли? —Эмилия удивленно улыбнулась: —«Все-таки»? —Мне успели проболтаться…—поправив козырек на военной кепке, призналась Сантино. —Твой друг тот еще смельчак…—после этих слов, парфюмерша невольно прикусила язык, сама она смельчаком совсем не была- от внезапной мысли о том, что ей придется разговаривать с той наглой незнакомкой лицом к лицу, сердце забилось чаще. —Так дерзить за спиной человека, почти сродни дурному тону…—из группы людей, у которой прежде стояла Сантино, и которая, для Эмилии, смешалась с общим фоном, вперед вышла девушка, со знакомым голосом. У нее действительно был акцент, но после секундного размышления, Эмилия заключила, что это не говор мелюзин, а нечто иностранное. Она была немного выше нее, хотя, измерять высоту ее каблуков на глаз, парфюмерша побоялась. В чем-то открытый верх и, судя по всему, обнаженные плечи, прикрывал плащ из плотной ткани, который она уже видела, пускай и в вечернем полумраке. Недлинная юбка девушки, словно сшитая из двух вееров, была подвязана длинным, острым бантом на спине, который стелился почти до пола, подчеркивая размеренные, почти военные шаги. Знакомый крой. Да и девушка знакомая. Она поправила завязанные в пышный пучок волосы, из которых хаотично выбивалась пара темных прядей, надеясь, видимо, на рукопожатие. —Мы не встречались ра… —Вчера вечером, —незнакомка улыбнулась, прерывая Эмилию, которая протянула руку для знакомства с отставанием в несколько долгих секунд, но ее великодушно пожала рука в перчатке. —Тиори. —Эмилия. —Это я знаю, да, —кутюрье снова улыбнулась. Надо было взять себя в руки. —А то, что обсуждать человека за спиной- почти сродни дурному тону, вам неизвестно? —Тиори громко засмеялась, в отличии от смутившейся Сантино, которая, видимо, почувствовала себя виноватой. —Чудесно! —воскликнула кутюрье, складывая руки, —Ох, мисс Эмилия, это будет чудный вечер! —Не сомневаюсь…—подобное, почти неуместное обещание, казалось лишним. —Я принесу нам выпить! —шелестнув плащом, Тиори скрылась из виду. —Она… Эксцентрична. Иногда. —Я не злюсь, милая, —Эмилия понимающе хлопнула журналистку по плечу- иначе из ситуации было не выбраться. Тиори- известное в Фонтейне имя, хотя ее не так много народу видело в лицо, в виду загруженности ее графика. Кажется, она была иностранкой, но жила в Фонтейне достаточно давно для того, чтобы быть лицом моды государства. Именно поэтому, Эмилия и знала ее как кутюрье. Знаменитости Фонтейна… Одна мысль о них тяготила, особенно в таком набитом людьми месте. Если ее позвал не кто-угодно, а полюбившаяся народу персона, стоило скорее ждать театрального представления, чем удачного знакомства. А для того, чтобы играть спектакль, нужны были силы и настроение, которых у Эмилии вовсе не было. —Она сама о тебе спросила. Пару дней назад…—продолжила Сантино, переминая в руках записную книжку. —И что ты ей сказала? —Да так… Что ты хороший человек, и еще работаешь судебным очистителем… В общем-то все, что о тебе и так известно, —захотелось цокнуть и сбежать, выдумав причину в виде внезапного звонка, но Эмилия сдержалась, —…Она не стала много слушать. Мне это показалось странным, но, может, она давно хотела с тобой увидеться. Вы, в конце концов, работаете с одними и теми-же людьми. В смысле… —Ты про парфюмерию, я поняла. —Ну да. —Почти, —Сантино удивленно подняла глаза, —Ну, ко мне ходит не так много народу. Особенно в последнее время. —С ними что-то не так, —журналистка кивнула, оглядываясь на галдящий народ, —Да и новостей никаких… —М-да…—прежде, чем разговор растерял бы всякий смысл, с маленьким подносом вновь появилась Тори. Рука парфюмерши бросилась за стаканом разбавленной чем-то Фонты, под пристальным взглядом кутюрье, который Эмилия предпочла проигнорировать. Два бокала с вином тоже исчезли, а поднос был сгружен на проезжающий мимо автоматон. —Если не возражаешь, я украду ее, —Тиори ухватила парфюмершу под руку, на что Сантино могла только смущенно помахать: —Да-да, только не забудьте про меня потом, —как если бы она могла что-то с этим сделать. —Так зачем же вы пришли, в конце концов? —спросила Тиори, когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы в ближайшем кругу, не было больше ни одного знакомого лица. Эмилия пожала плечами: —Отдохнуть, вы были правы… —Отдохнуть, в таком шумном месте? «—Вот и мне это кажется ошибкой…»—подумалось Эмилии. Словив себя на этой мысли, она пристально посмотрела на собеседницу, которая довольно улыбалась. Странно было думать о том, что Тиори могла хотеть услышать, будто Эмилия просто доверилась ей вчера. —Это вы мне скажите, как это возможно, —Тиори склонила голову, принимая укол. Стараясь не обращать внимания на прямой взгляд темных глаз, Эмилия подняла голову к потолку. Где-то там, под куполом, был свежий воздух, и никаких людей… —Здесь можно потеряться, на время. Посмотрите, —кутюрье заговорчески прильнула к плечу девушки, —…Все за чем-то охотятся. —И вправду…—хорошее описание для суетного, утомляющего шума- что-то примитивное, неподобающее… Охота. —…Кто-то ищет новые знакомства, кто-то– возможность, кто-то– вдохновение...—речь за девушку продолжили ее глаза. Почти признание. —За чем-же охотитесь вы?—Эмилия улыбнулась в ответ, теперь это ее забавляло. —За вашей гордостью,—уточнение пропало вместе с алой жидкостью из бокала Тиори. Оставалось только удивленно посмеяться, насколько это было возможно, избавившись от ступора: —Вы… Громко говорите. —Здесь и без того громко,—значило ли это, что она просто развлекалась? —Слишком громко, для подобного рода глупостей. —Вас это так смущает?—снова этот акцент. "—Смущает и пора сменить тему." —Вы полиглот? —Куда мне! Школа искусств. Художники очень пестрые люди, знаете... —Так вы учились здесь? —Ха-ха...—Тиори прикрыла рот рукой, на мгновение задумавшись о глупой шутке,—Да уж, я многому здесь научилась... Но нет, не здесь. В Инадзуме,—темные волосы, строгие движения и острые скулы девушки ручались за истинность ее слов. —Вам подходит...—Тиори посмеялась: —Национальность? —Нет, в смысле... —Мне, или моему имиджу? —Ха... Вижу, к чему вы. —Вы выглядели так, словно поймете,—Тиори довольно улыбнулась, склонив голову,—Не думали, что поэтому все стало так утомительно? —Кто его знает... «—А работа чистильщика тебя не интересует?» —Пытаться создать себе образ, который люди вокруг, будут считать вами... Разве это не грустно? Настоящая ценность того, кем вы являетесь, ведь, далеко не в этом,—подвеска с Гео-глазом на шее кутюрье блеснула, выражая согласие мироздания с вышесказанным. —Мало кто задумывается об этих вещах,—Тиори в ответ шумно вздохнула, делая несколько шагов вперед,—И, как мне кажется, много кто забывает о том, что это всего лишь эго, а не сама личность. —Странно, не находите? Эго ведь слишком переменчиво. Как можно работать над ним с такой кропотливостью, что оно становится важнее собственной души? —Потому, что до души никому нет дела,—Тиори иронично хмыкнула: —Это не в моде, да... В моде напускная вычурность и снобство,—она расписалась под своими словами взмахом руки, указывая жестом на высокий, расписной потолок залы. —Знаете...—Эмилия проглотила остатки смущения вместе с последними каплями коктейля,—Это, все же, приятный вечер. Вы дали мне повод для размышлений. —Рада. И рада, что поменяли мнение, —Эмилию пронзил разряд электричества. —Это так заметно? —У вас все на лице написано…—если бы не очки, Эмилия, пожалуй, прикрылась бы шляпой,—Искренность- чудное качество! —Не понимаю, чего вы добиваетесь… —Развлечь вас. —У вас карты из рукава посыпались…—Тиори деловито скрестила руки: —Я и не скрываю. —Благодарю, что пригласили. —Иначе я бы сама заскучала...—призналась Тиори, широким шагом спиной вперед, решила потеряться среди толпы, —Вы мне понравились. —Это, я кажется, уловила, да…—парфюмерша опустила лицо, которое, скорее всего, и сейчас было холстом крайней степени смущения. Тиори ловила ее, как ловят неосторожную рыбу- на блестящую, прочную леску… —Как вы меня нашли?—спросила Эмилия, медленно следуя за плывущей в воздухе, желтой лентой с платья Тиори. …Нет, не леску. Нитку. —Случайность. Крайне удачная, скажу я вам...—голос девушки мешался с какофонией вокруг, но Эмилия уже не могла ее потерять, пускай и не знала, куда шла,—Ваш бутик был закрыт, а день выдался тяжелый. —Действительно удачно... —...Не настолько тяжелый, чтобы мне захотелось горячего глинтвейна, но... —Ха-ха! —Вы часто так? —Нет!—парфюмерша бросилась вперед, пытаясь ухватиться за руку, почти бежащей по холлу девушки. Прорвавшись через пару автоматонов, Эмилия на мгновение запуталась в новом препятствии, в виде шелковой шторы. Они были, кажется, где-то у окна... —Тогда нам повезло, не потеряете равновесие...—Эмилия все-же споткнулась, проскользив сквозь складки мягкой ткани, вопреки обещанию падая куда-то вперед, в ночную пустоту. —Что...—успела только вымолвить она, ощущая как гравитация тянет ее вниз, на мощеную дорожку сада, двумя этажами ниже. Правой рукой она рефлекторно поправила очки. В лучшем случае, все кончится сломанными ногами, а в худшем... —Ну что вы, amai ikimono, куда делась ваша стойкость?—Тиори крепко схватила ее за левую, не давая несчастному случаю и шанса. Сердце безумно колотилось, однако вместо того, чтобы в ответ перехватиться за запястье кутюрье, Эмилия мертвой хваткой вцепилась в свои очки, словно именно они спасли ее от гибели. Они стояли на краю балкона, с преступно-низким, каменным ограждением, которое выполняло, максимум, функцию подставки для пары горшков с цветами. —Фух,—Эмилия наконец выдохнула. Тиори тут же подтянула ее назад, приветствуя вернувшуюся в мир живых хитрой улыбкой. Адреналин дал о себе знать, парфюмерша глупо засмеялась, проверяя содержимое карманов юбки,—Какая уж тут стойкость... —Выходит, я выигрываю. Так ли выглядит ваша душа?—прижав ладонь к ладони Эмилии, кутюрье подошла на опасно близкое расстояние, словно желала продолжить опасный танец, но, не услышав мгновенного ответа, смиренно отступила. —Вы ничего не знаете...—все с той-же улыбкой на лице, Эмилия испуганно моргнула пару раз. —Охотно в это поверю,—Тиори сложила руки за спину и согласно кивнула. Кажется, это все то же баловство,—...А сейчас, если позволите, оставлю вас в этом бардаке. Мне еще нужно кое-что передать Сантино... —заметив, как огонек угас в глазах парфюмерши, Тиори довольно улыбнулась. —Еще увидимся, да?—махнула ей рукой Эмилия. —Конечно,—откланявшись, Тиори снова исчезла за синей шторой. "—Авантюра..."

***

На следующий день, бутик тоже был закрыт. «Пища для размышлений» превратилась в самый настоящий, кипящий котел, который не позволял Эмилии сидеть на месте. Около часа быстрым шагом, парфюмерша расхаживала по сельским дорогам, иногда опираясь о перевязанный посох, сейчас закрепленный у нее на спине.       Жасмин, водяные лилии, бузина... Это все было не то. Цветов бесконечное множество... Хотя, дело было даже не во множестве. Дело было в парфюмерии. Эта мысль пугала Эмилию, но ровно до этого момента. Что-то вполне могло случиться с самой парфюмерией, это не обязательно было непоправимо или смертельно, как для самой парфюмерии, как и для карьеры девушки, и их взаимной любви. Но что же все-таки было не так? Вчера вечером, слова дизайнера не просто так отпечатались на ее сердце так явно. Дело даже было не в харизме девушки, или занятности предложения, или особенном вечере. На самом деле, те слова были правдой. Устала Эмилия вовсе не от самой парфюмерии, и даже не от работы с клиентами. Дело было в том, кем стали клиенты, чем стало ее любимое дело: "напускная вычурность и снобство". Парфюм, аромат– такая простая, троичная символика, подпись обстоятельств на жизни человека, очерк проходящих событий, салют от личности, что их переживает. —Что-то натуральное, лаконичное, что-то, что просто ложилось на своего будущего хозяина как накидка правильного кроя, подчеркивая утонченные черты психологии за скрытой биографией клиента,—колосья, колосья, жимолость... Что это, вода? —Разве может он быть символом достатка, разве должен быть предметом обсуждений, словно картина на выставке?—озеро. Зеркально-чистое. Где-то под водой кислые водоросли... Сосны с другой стороны берега. Наверняка, там где-то, есть и калина,—Даже самый экзотичный аромат, из самых редких ингредиентов, подойдет далеко не каждому. Такое отношение, до ужаса не правильное. Почти оскорбление!—каблук парфюмерши внезапно подвел ее. Она вскрикнула от неожиданности, схватившись за шляпу, пока земля под ногами девушки резко ушла из под нее, а точнее посыпалась, съехав по крутому, как оказалось, песчаному уступу, она оказалась прямо на берегу. Тираду пришлось прервать– она практически забыла, о чем вообще причитала. Неловко поправив очки, она с небольшим трудом поднялась на обе ноги, поспешно оттряхиваясь в надежде, что перчатки не забьются песком, и что ее падение обошлось без свидетелей. Услышав, однако, чьи-то возмущенные крики, доносившиеся где-то вдалеке, трудно было угомонить перепуганное сердце. «—Позорище…»—Эмилия щелкнула пальцами обеих рук, оглядываясь по сторонам. Теперь она заметила три линии следов ботинок… Нет, четыре, но четвертый был позднее. Тропинка вела вперед, и обрывалась за небольшим поворотом, который, с дистанции в пару десятков метров, казался обычной спецификой ландшафта. Однако, подойдя ближе, стало понятно, что в земле есть выемка. Некое подобие пещерки, в которой происходило нечто, напоминающее драку на мечах. Лязгала холодная сталь, кто-то изнуренно дышал. Иностранная речь, следы крови на песке, который скрывал звук ее шагов идеальной тишиной. Это действительно была пещерка. В ней действительно дрались. И вправду на мечах. Три агента Фатуи, один из которых стоял у стены, крепко держась за искалеченную руку. Двое других, пытались атаковать кутюрье из Инадзумы, держащую в обеих руках пару острых катан. По одной на каждого.       На то, чтобы поверить в происходящее, много времени не понадобилось. Эмилии даже не пришлось протирать очки. Эта скрытность, эта самоотверженность, это одиночество, эти струящиеся потоки режущих ударов... Она была синоби. Поэтому она и курила в тот вечер, это был стресс. Поэтому и заговорила с ней– чтобы отвести от себя всякое подозрение. Поэтому и не говорила о работе следователя. Чувство стыда выжигало всякое удовольствие от складывающегося паззла: ее одурачили. К тому же, как унизительно. —Жандармерия, префектура Кур де Фонтейн, агент национальной инспекции– Эмилия де Амбра,—на вытянутой руке, замершей на мгновение синоби был представлен значок,—Я не дам вам убить человека. Испуганный иностранец был смышленее Тиори и учтиво отпрыгнул назад, в то время как девушка оставалась стоять, почти виновато прикрываясь лезвием клинка.       —Вы что творите, shin'ainaru...—Эмилия уже стояла вплотную к преступнице. Вместо ответа, она предпочла угрожающе схватиться за рукоять оружия, поверх руки кутюрьерши,—Никак арестовать меня пытаетесь?—стресс опечатался на лице Тиори слабой улыбкой и суженными зрачками. —А ты дай мне повод этого не делать,—рука синоби была достаточно тверда и, несмотря на давление со стороны Эмилии, опускаться не торопилась. Справа рассекло воздух второе лезвие, опасно прокрутившись в сантиметре от щеки парфюмерши под прикрытием, указывая за спину девушки: —Вы имеете дело с террористами, госпожа инспектор,—Эмилия невольно расправила плечи, услышав как за ней закрепился титул, которого она так усердно избегала. Это слабое движение синоби, кажется, заметила, из-за чего скосила голову, снова переводя взгляд на девушку. Словно, чтобы прогнать навязчивую мысль, Эмилия шатнула головой в сторону замерших у стены Фатуи, действующих, видимо, по инструкции. Ее окружили. Пускай они не сражались друг с другом, но Эмилия должна была держать под контролем обе стороны. По крайней мере теперь. Тиори было некуда бежать. Однако загнанные в угол, убийцы становятся только опаснее. Думать о том, что она видела за Тиори не очередного безумца, а человека, больше было нельзя. Развязав узел на спине, чехол с ее мнимого посоха спал, обнажая острую алебарду Жандармов. Изящный взмах и небольшое усилие. Из рук замешкавшейся синоби выпали оба клинка, в то время как ей самой был загражден путь к побегу. —Что здесь случилось?—спросила Эмилия, уделяя теперь все свое внимание троице в масках. —Мы... Работать. —Работать! —Напала на нас, бешеная! Украсть ящики... —Мы грузили, а она... —Одна хрупкая девушка, хотела украсть у вас эти здоровые ящики? —Если позволите...—попыталась вмешаться Тиори. —Отклонено,—отрезала Эмилия. —Мы грузить... А она...—объяснения руками нисколько не помогли перепрыгнуть языковой барьер. —Что в них?—парфюмерша кивнула в сторону делимого, чтобы было совсем уж понятно. —Шторы!—воодушевился один из спикеров. —Шторы? —Да-да, шторы, платья, ска... —Скатерть! —Ска-атерть! Ковер! —Ужин! Сеньор Панталоне!—словно изображая победный выстрел пушки, упоминанием имени босса вскинул руки основной переводчик. —Вам придется долго говорить,—от этих слов, Тиори обреченно цокнула, качнув головой. Улыбка все не спадала с ее лица. —Позвоните! —Да-да, зовите жандармов,—фатуи вдохновленно закудахтали, принуждая Эмилию достать новенькое, сумеровское устройство связи из сумки, опасливо оглядываясь на Тиори. Когда ее внимание упало на одну из немногочисленных кнопок наушника, не цепкая хватка потянула руку, занятую оружием.       —Один шанс,—синоби так и не смогла избавиться от этой тревожной улыбки. На ней она выглядела вполне подходяще, но больно контрастировала с тем громким смехом, который Эмилия слышала еще вчера приеме. Словно все время прежде, синоби носила маску. Это не было удивительно, но все же. Что-то еще, помимо рук Тиори дернуло ее в тот момент. Не симпатия. Скорее, это была жалость. Сейчас, она напоминала испуганное животрое. Из них всех... —Шеврез... Нужно подк...—Лисицу. Под стать инадзумянке. —Что говоришь? —Нужен механический отряд. И ты,—секундная тишина подтвердила, что девушка на другом конце линии поняла, о чем пойдет речь. —Где вы? —Восточный Атонеки, примерно Три-Ц, пляж, ты нас увидишь. Пускай ребята подойдут раньше. —Принято,—конец связи. Клинки были изъяты и загружены в чехол алебарды. Копье отмеряло несколько шагов в сторону погрузок и игриво свистнув, распороло швы одной из коробок. —Это мои деньги, госпожа инспектор. И национальные интересы. —Я вижу на них герб Снежной,—так и было. Осторожно сложенные, вычерные ткани с номинальной вышивкой Фатуи и традиционными мотивами Снежной, коими были украшены и одежды рабочих, наполняли ящик. —Посмотрите на тот, что в углу,—указала Тиори, терпеливо стоя сложив руки. Такой же ящик, на первый взгляд, деревянный и со множеством красных, пограничных печатей. Хотя среди них всех и было несколько особенных, кажется, восточных, —Бегущий пес. Два алых иероглифа в самом центре крышки, видимо, речь шла о них :

走狗

—И что же? —Это оскорбление выходцам из востока, откуда я родом. Это не единственный, принадлежащий мне ящик, среди всех них. —Вы сомневаетесь в эффективности жандармерии? Или, иначе, зачем вам две острые железки, в подобных делах?—Тиори удрученно вздохнула, прикрыв лицо рукой: —Мы могли бы обсудить это снаружи?—обезоруженная синоби смиренно стояла в своем углу, держа руки на виду и настойчиво глядя на Эмилию, пока та сканировала кутюрье. Аргументов было мало, но история была грязная. Эмилия не любила грязь. Она вынула из кармана блокнот и ручку, которые всучила одному из говоривших Фатуи: —Мне нужна перепись,—как можно более четко сказала она, тряхнув блокнотом у лица задумавшегося рабочего,—Все, что в коробках. Чтобы потом проверить и вернуть,—в ответ, человек в маске активно закивал,—И ваши имена,—бросила она, маршируя к пляжу. Алебарда качнулась от Тиори к выходу из пещерки, на синоби послушно выбежала, став у входа.       Гидро почти летало в воздухе, становилось душно. Эмилия осмотрела пляж и озеро, надеясь услышать спасительный звук механических конечностей, но ближайший патруль не особо торопился. Все это время Тиори терпеливо глазела на девушку. Когда обратный конец алебарды опустился на рыхлый песок, синоби заговорила: —Это... История о собаке правителя, в одном из северных городов Ли Юэ. Те, что граничат с Фонтейном и Снежной... —Ближе к делу. —Снежная какое-то время воевала за те провинции. Однажды, выждав момент, когда этот правитель отправится со своими силами на помощь соседним городам, отряд Снежной захватил столицу небольшого региона, перебив всех служащих при дворе. В живых осталась только собака правителя, которая бежала прочь, держа в зубах кусок шали жены своего хозяина. Воины Снежной долго смеялись над собакой, которая в страхе покинула свой дом. Это осталось в их культуре. Но на самом деле, пес бросился предупредить хозяина. Его нашел один пастух в Ли Юэ, и... Это долгая история, и детали не так важны. В общем-то, только выходцы Снежной могут назвать "Бегущим псом" труса, и причем труса с востока. —Мне казалось, ты не из Ли Юэ. —Нет, но обычно, такие люди не знают разницы. —Так причем же здесь собаки, и национальный интерес? —У меня сеть магазинов и достаточно именитая. Определенная часть иностранных... Актеров, наведывается ко мне. Тут приезжают рабочие из Снежной, торгующие тканями, и пытаются подпортить мне дела, обрывая поставку за поставкой, а по исходу драки, в которой я не кинулась искать их руководство, называют меня "Бегущим псом". Как раз, когда дипломат из Ли Юэ, с которым отношения Фосалор были довольно натянуты, попросил у меня костюм. Не кажется ли вам это странным совпадением?—совпадением это, видимо, не было, если было правдой. —...Если сможете подтвердить заказ. —Если доберемся до моего кабинета без наручников, я буду вам открытой книгой,—Тиори учтиво поклонилась, но ответа на свою просьбу не получила. Эмилия, однако, не уследив за языком, озвучила опасение вслух: —Оскорбление напрямую относится к знающему фольклор Ли Юэ... Но зачем так открыто, если они нацелились на посла... —Почем знать...—Эмилия попыталась схватиться за неосторожно-озвученную мысль, но было уже поздно,—В прошлую нашу встречу, они так и не сказали, зачем им эти глупости...—глаза синоби потемнели, она задумчиво опустила голову, теряясь в событиях той ночи. Возможно, она действовала из интересов Фонтейна. Но даже в таком случае, можно ли было натянуть под это самозащиту, и было бы это достаточным оправданием той кровавой бане, которую Эмилия оттирала потом собственными руками? —Покажешь мне этот чек...—Эмилия отвернулась от кутюрье, делая несколько шагов в сторону пещеры. —Вы... —Тебе нельзя видеться с Шеврез,—сердце опасливо екнуло. Она не хотела врать девушке ни как Капитану, ни как своей подруге, но пока не решила, как именно сложит слова для нее,—Твое оружие– все еще у меня. Раз твоя сеть такая именитая...—говорить о том, что ее найдут, не имело смысла: —Командуйте, инспектор,—Тиори вскинула руки. —За холмом на том берегу– собственность Месье Лео. Старик оставляет стадо на своего племянника. В это время дня, они пасутся ближе к соленой воде, у нас есть около полу-часа. Сарай никогда не заперт, будешь ждать меня там. —И потом... —А потом, мы с тобой наведуемся к Предвестнику,—Тиори обеспокоенно насупилась,—Что?—Эмилия подалась вперед, скосив голову,—Раз у Панталоне на тебя, мирного гражданина Фонтейна, наточен зуб, ему придется принести извинения,—выдержав взгляд парфюмерши, Тиори отступила на шаг назад, чтобы скрыться среди веток, под пристальным взглядом Эмилии, которой предстоял очень натянутый разговор.