Метаморфоза (Metamorphosis)

      Именно после этой миссии Пиетт почувствовал, что дела на Леди изменились.               О, Оззель был таким же ублюдком, каким и всегда, но некоторые из мелких причин, по которым Пиетт подвергался преследованиям, казалось, испарились. Он был почти уверен, что это не Вирс. Генерал был вежлив, но не собирался выходить за рамки дозволенного, разговаривая с Пиеттом только на заданиях.                Нет, если верить Пиетту, у истоков этих небольших изменений стоял Эллери. Казалось, он часто сталкивался с сержантом, и на корабле такого размера, как «Палач», это не было совпадением. Однако Эллери, похоже, думал, что он лукавит, и Пиетт не собирался его просвещать, поскольку сержант был одним из немногих дружелюбных лиц, которые он когда-либо видел.                Затем последовала миссия на Умбару. Во время нее Пиетт был тяжело ранен, но ему удалось предвидеть, что замышляет враг. На этот раз не мятежники, а очень большая и опасная ветвь «Черного Солнца» решила каким-то образом бросить вызов Дарту Вейдеру.               Лорд ситхов не сообщил никаких подробностей, но Пиетт подозревал, что это как-то связано с информацией о Люке Скайуокере. Пилот мятежников стал для их командира навязчивой идеей, и его поиски были неустанными.               О, они выполняли свою работу и свои обязанности перед Империей. Но всегда на заднем плане были шпионы, дройды-разведчики и целые тонны информации, которую нужно было просеивать. Пиетта часто привлекали к просеиванию, хотя он не был вполне уверен, почему заслужил доверие темного лорда в столь важной для него работе.                Как бы то ни было, Пиетт уже сталкивался с «Черным Солнцем», и только по этой причине он и армейское подразделение, с которым он был, выжили, хотя и получили ужасные ранения. У Пиетта были смутные воспоминания о том, как Эллери нес его в медпункт, и в какой-то момент перед его глазами проплыло лицо Вирса.               Следующее воспоминание было в лазарете, где Хенли приговорил его к бакте на три дня.                Но после всего этого Пиетта вызвали в личные покои Вейдера, в место, где он никогда не был. Оззель достаточно часто посылал капитана в кабинет Вейдера — без сомнения, чтобы его за что-нибудь задушили.                Но он никогда не бывал в этой части Леди.               А потом...               Потом…                В его жизнь вошла она.                И Пиетт стал по ее приказу капитаном ЗСР «Палач».               То, что раньше было необъяснимым, теперь стало ему ясно.                Чай. Странное поведение его светильников. Быстрота лифтов. Регулировка температуры в его каюте.               Все это была она.                Это было невероятно и изумительно, и внезапно у него появилось что–то — кто-то, — кому он нравился таким, какой есть. Кто, по-видимому, его ценил, хотя сам Пиетт все еще не совсем понимал, почему.                В течение нескольких месяцев Фирмус уже не мог представить себе жизни без знакомства со своей Леди. И, возможно, именно знание того, что она прикрывает его спину, позволяло ему быть более уверенным и невосприимчивым к Оззелю и ему подобным. Но Пиетт обнаружил, что все проблемы, с которыми он сталкивался, были не такими уж непреодолимыми.                Временами он даже мог сочувствовать армии.              *************              Вирсу потребовалось несколько мгновений, чтобы просто отдышаться в «Гозанти», пытаясь успокоить переворачивающийся желудок и справиться с болью в голове. Он знал, что у него обезвоживание — неудивительно, поскольку в этой кампании у него не было времени напиться.               Вейдер был безжалостен — но он мог давить так сильно, как ему хотелось, однако никакого Люка Скайуокера не появлялось. Пятидневная охота в невыносимую жару стоила Вирсу семнадцати человек. Еще восемь были в тяжелом состоянии от солнечного удара.               Не у всех из них были термокостюмы, — с горечью подумал Вирс.               Его собственная униформа была многократно испачкана кольцами пота, а щетина зудела после стольких дней отсутствия бритья.                Лучшее, что можно было сказать, — это то, что Вейдер не обвинял Вирса в отсутствии Скайуокера.                Наконец, Вирс поднялся, держась рукой за переборку, и направился к посадочному трапу, держа шлем в одной руке.                Эллери ждал, как сержант всегда это делал, на его лице было написано беспокойство, но Вирс ему просто кивнул. Все, чего он хотел, — это добраться до своей каюты, принять холодный душ и рухнуть на кровать. Надеясь, что он справится с этим именно в таком порядке.               Но этому не суждено было сбыться.                Знакомая стройная фигура двигалась к нему по палубе, его походка была слишком целеустремленной, чтобы это могло быть к добру.               — Генерал, — сказал капитан Пиетт, останавливаясь перед ним и склоняя голову. — С возвращением.               Повышение капитана означало, что Вирс потерял лучшего связного, который у него был. Герант был удовлетворительной заменой, но, следует признать, у него не было блестящих тактических способностей, которыми обладал Пиетт. С другой стороны, с Пиеттом в качестве капитана Леди стало намного легче ориентироваться в определенных вещах между армией и флотом. И хотя этот человек не был дружелюбным, он был уважительным и чрезвычайно компетентным. Все это в целом значительно облегчало работу Вирса.                Но встреча с ним здесь не могла быть чем-то хорошим.               — Я подумал, вам следует знать, сэр, что через четыре часа лорд Вейдер созывает совещание старших офицеров, — сказал Пиетт, и, если Вирс не ошибался, в его карих глазах мелькнул намек на жалость.                Четыре часа.               Четыре мучительных часа.               Тогда он мог выбирать между душем и сном. Потому что ему еще нужно было подать отчет о миссии. И в настоящее время его каюту в командной башне переделывали из-за какой-то неисправности с электричеством. Он спал в гостевой каюте, а это означало увеличение времени в пути между ангарным ангаром 24 и мостиком.                Сила побери.               — Хорошо, — ответил Вирс, проводя рукой по лбу. — Спасибо.               Со стороны Пиетта было тактично немедленно сообщить ему об этом. Генералу стало интересно, что вообще здесь делает капитан корабля, и он решил спросить.               — Зачем вы здесь, Пиетт? — спросил он, направляясь к выходу из ангара. Он мог бы принять душ, закончить отчет и, возможно, накинуть что-нибудь, прежде чем отправиться на мостик и в конференц-зал.               — Я всегда прихожу посмотреть, вернулся ли наш старший персонал целым и невредимым, — ровным тоном сообщил ему Пиетт, пристраиваясь рядом с ним. — Когда могу.               Вирс нахмурился.               — Не припомню, чтобы мы встречались раньше.               Рот капитана слегка изогнулся.                — Ну, я не стремлюсь делать из мухи слона. Обычно я нахожусь на одном из мостков.               Ну, это было не так уж интересно.               — Знаете, у вас неплохо получается оставаться незамеченным, если вы этого желаете, — сказал Вирс, а потом удивился, почему это произнес. Очевидно, его усталый мозг не использовал хороший фильтр. Он не занимался пустой болтовней.               Пока они шли, Пиетт заложил руки за спину и задумался. Вирс задумался, ответит ли он, и обнаружил, что ему приятно, когда капитан заговорил.               — Мне нравится знать, во что я ввязываюсь, — сказал ему Пиетт, когда они достигли высокого коридора за ангаром и повернули направо. Несколько офицеров прошли мимо них и резко отдали честь. Пиетт склонил голову с легкой улыбкой. — И вы уже знаете, что обо мне можно сделать множество предположений.               Да, действительно. И Вирс научился не повторять больше эту ошибку. Он вспомнил момент, произошедший несколько недель назад, когда капитан тихо вошел в конференц-зал посреди небольшой перепалки между младшими офицерами флота и армии. Что-то такое было в том, как выпрямилась его спина и расправились плечи, подумал генерал. Возможно, в этом наклоне подбородка и в том, как слегка сузились его глаза, словно он бросал вызов всей галактике. Но Вирс, сидевший в задней части зала, заметил, что командирское присутствие усилилось, и Пиетт мягким тоном спросил: «Проблема, джентльмены?»               Эффект был мгновенным.                Вирс пнул себя за то, что не осознал этого раньше. Он гордился своей способностью судить о людях, но позволил своему раздражению на флотского офицера ее исказить. Возможно, ему не нравилось общество этого человека, но он мог признать, что тот был превосходным офицером.               — Что ж, — вздохнул Вирс, указывая в конец коридора в сторону своего кабинета. — Спасибо за информацию. Мне нужно приступить к работе, чтобы...               — Если это поможет, — вмешался Пиетт, — вы могли бы воспользоваться моей каютой. Сэкономите немного времени.               Его поза не изменилась, но что-то было в его лице. Что-то немного уязвимое — он оказывал гостеприимство человеку, которого знал не так уж хорошо и который ему не нравился.                Это было щедрое предложение. Это сэкономило бы Вирсу, по меньшей мере, час, и он испытал сильное искушение. Гордость заставила его открыть рот, чтобы вежливо отказаться. Но это непонятное выражение в глазах Пиетта...               Это было ожидание отказа.                Но предложение все равно было сделано.               Много, много позже Вирс поблагодарит Силу, что согласился. Однако прямо сейчас он сказал себе, что просто мыслит прагматично.               — Спасибо, — сказал он, встретившись взглядом с Пиеттом. — Это помогло бы.               Затем что-то оттаяло за пустой и нейтральной маской, которой было лицо капитана.               — Ээ... да. Очень хорошо. — Он прочистил горло и слегка одернул китель, когда они изменили курс и двинулись к нужному лифту.               Пятнадцать минут спустя они шагали по знакомым коридорам командной башни, и Вирса впустили в каюту капитана.               Та была примерно того же размера, что и у него, и, как бы ни устал генерал, было довольно интересно увидеть, кем был Пиетт, помимо его формы и звания.               Ожидаемые имперские серые и черные тона были в изобилии на коврах и стенах, но создавалось впечатление, что Пиетт боролся с этим своим выбором мебели.                Теплый коричневый диван стоял в центре гостиной напротив двух одинаковых кресел с подлокотниками. Между ними лежал нарушавший серое пространство толстый кремово-голубой ковер с рисунком.                На дальней стене висела очень большая картина, изображавшая парусный корабль, движущийся по волнам какого-то далекого моря. Она была чрезвычайно хорошо сделана, и Вирсу почти казалось, что солнечный свет, изображенный на ней, был настоящим, когда он мерцал на зелено-голубом океане.               Значит, настоящий моряк, раз повесил такое произведение искусства.               У другой стены стоял настоящий деревянный шкаф — длинный и низкий. Вирс подавил желание выяснить, что это за дерево, но все же отметил крошечные деревца, расставленные по верхней части шкафа.               Легкий румянец пробежал по скулам капитана. Вирсу стало интересно, о чем он думает, ведь впускать кого-то в свои покои было, безусловно, проявлением уязвимости. И вот он позволил Вирсу, из всех людей, увидеть частичку себя.                — Я... ну. Я всегда их любил. Моя сестра купила мне одно давным-давно. И я начал их коллекционировать, когда стал проводить большую часть своей жизни на борту космических кораблей. Немного зелени, чтобы, э-э... напомнить себе, что не все здесь серое.               Он вопросительно поднял брови, глядя на Вирса, и на его губах появилась слегка застенчивая улыбка.                Она изменила его лицо.                У этого человека была семья, любовь к выращиванию растений и, возможно, даже чувство юмора.               — Я сам люблю дерево, — сказал Вирс, позволив себе прикоснуться к шкафу и почувствовать текстуру. Альдераанский орех. С ним приятно работать. — Это качество.               Легкая улыбка Пиетта стала немного шире.                — Благодарю вас. Эмм. Освежитель находится вон там. Хотя вы знаете, ведь это стандартная планировка. Вот.               Он протянул Вирсу датапад, взятый с бокового столика.               — Вы можете заказать свежую форму, а я распоряжусь, чтобы принесли что-нибудь поесть. Аллергия имеется?               Вирс постучал пальцем по заказу и поднял глаза.               — Аллергии нет. Мне просто нужно немного белка, чтобы я мог...               — Мак готовит замечательные вещи, — сказал Пиетт, снимая кепи и проводя рукой по волосам.                — Мак? — переспросил Вирс. Он напряг свой мозг. Ах, да. Макдональд. Старший стюард главного мостика. Но у Вирса редко находилось время сходить в эту столовую и сделать заказ. Да, это было превосходно, но занимало больше времени.               — О, да, — сказал он, махнув рукой. — Спасибо, но у меня нет времени.               — Он пришлет это сюда, — тихо сказал ему Пиетт.                Вирс нахмурился, снимая кирасу и кладя ее рядом с диваном.                — Не думаю, что он занимается подобными вещами.               Пиетт снова покраснел.               — Он, гм, он настоял на том, чтобы капитан получил эту привилегию, генерал. Я думал, что другие старшие офицеры...— он замолчал, увидев выражение лица Вирса.                Лучший стюард на корабле присылал Пиетту еду. С каждой минутой генерал узнавал все больше интересной информации. Зачем Макдональду так делать? Это, конечно, не было стандартной практикой.                Но у Вирса в данный момент не было времени размышлять над этими загадками.                — Очень хорошо, — сказал он, кивая, а затем опустился на стул, чтобы расшнуровать и стянуть сапоги, которые он носил слишком долго. — Я доверяю всему, что вы закажете. Полагаю, мы прошли тот момент, когда вам хотелось меня отравить.               Раздался тихий вздох, и Вирс удивленно поднял глаза, увидев, что Пиетт быстро подавил свое веселье, постукивая по клавиатуре датапада.                — Почти.               Последовало мгновение, пока они вдвоем смотрели друг другу в глаза, глаза капитана определенно блеснули всего на секунду, прежде чем он указал на небольшой коридор рядом с жилой зоной.               — А, полотенца в шкафу. Когда принесут вашу форму, я повешу ее прямо снаружи.               Вирс доставил в освежитель свое ноющее тело и наслаждался как теплой, так и холодной водой, хотя это длилось недостаточно долго. И все же. Это было поистине великолепно, и он воспользовался звуковой бритвой Пиетта, прежде чем переодеться в чистую форму.               Чувствуя себя новым человеком, он вернулся и обнаружил, что в гостиной витают божественные запахи, а капитан снял свой служебный китель, выглядя более непринужденно, чем Вирс когда-либо его видел.                Далее, и это представляло в данный момент больший интерес, на низком столике между диваном и креслами стояла бутылка действительно превосходного бренди, а два бокала были на четверть наполнены рубиново-красной жидкостью.               — Не уверен, как бы я назвал ваши запасы денонийского бренди, капитан, — проинформировал его Вирс, усаживаясь в кресло. — Спасибо, это очень любезно.               — Я могу выпить чего-нибудь подешевле, если потребуется, — ответил Пиетт, усаживаясь напротив Вирса и поднимая крышку их подноса. — Но у ранга есть привилегии. Я люблю хороший алкоголь.               Они съели поистине превосходное блюдо — простое и ароматное, — прежде чем Пиетт указал на свой настольный компьютер рядом с картиной.               — Я понимаю, что вам нужно сделать доклад, генерал, — прокомментировал он. — И мой диван чрезвычайно удобный. Мне все равно нужно заскочить в свой офис перед этой встречей, чтобы не мешать вам спать.               Это было уже слишком, и Вирс так и сказал.               Пиетт встал и потянулся, прежде чем снова надеть свой китель.                — На самом деле, это не так, генерал Вирс. Если бы мы сейчас вели наземную операцию, только что завершив вашу миссию, вы бы выделили несколько часов?               Последовала пауза, и Вирс дал ему почувствовать вкус выражения «Железный генерал».               Пиетт оставался невозмутимым, застегивая китель и защелку на плече.               — Тактика, генерал, — сказал ему Пиетт, найдя свою фуражку на приставном столике. — Прагматичное мышление.               — Капитан, — начал Вирс, намереваясь сообщить этому прямолинейному флотскому крифферу, что он не нуждается в жалости со стороны низшего подразделения имперских вооруженных сил.                И Пиетт вздернул подбородок, вызывающе глядя свысока на Вирса, который поднялся на ноги.               — Я — Макс, — вместо этого неожиданно для себя произнес он.                Пиетт моргнул, и Вирс позволил себе почувствовать самодовольство от того, что застал этого человека врасплох.               Затем капитан взял себя в руки и кивнул.               — Фирмус, — коротко бросил он, прикоснувшись двумя пальцами к кепи в легком приветствии, и ушел.               Диван действительно был таким удобным, как утверждал Пиетт, и Вирс оценил те два часа, которые он проспал перед встречей с лордом Вейдером.              ***************              Пиетт сильнее ударил кулаком по боксерской груше и попытался позволить боли отвлечь себя от мыслей.               Это не сработало.               Это никогда не происходило. Его терпимость к боли всегда была слишком высокой, но по какой-то причине он часто напрягал свое тело в тщетной надежде, что его разум придет в норму и перестанет думать.               Сила побери, со сколькими офицерами мог справиться лорд Вейдер?               ШМЯК.               Разве все они не делали все возможное?               ШМЯК.               Может быть, в следующий раз Пиетту стоит просто подставить свою шею, если Вейдер полон решимости проложить себе путь через команду мостика. В конце концов, начинать нужно сверху. Эта одержимость Скайуокером теперь превышала их обязанности. Им нужно было думать о целом флоте и галактике, а не просто о мести одному пилоту повстанцев.               В этот момент Пиетта не волновало, насколько высока награда за голову Скайуокера. Они не могли продолжать в том же духе намного дольше.                ШМЯК.               Ему пора было серьезно подумать о встрече с лордом Вейдером. Попытаться попросить его пощадить команду Пиетта. Оззель ничем не смог бы помочь и, в любом случае, был бесхребетным трусом. Нет. Леди назначила Пиетта. Это должно было что-то значить. Это должно было случиться.               ШМЯК.               — Мне было интересно, кто там сзади. Не заметил вас, капитан! Груша больше вас!               А теперь было вот это.                Последний перевод Оззеля, уроженец Ядра с серебряной ложкой во рту. Тоже капитан, хотя он и отвечал за вспомогательный мостик. По его поведению этого не скажешь, и с того момента, как он ступил на Леди, было ясно, что он ожидал, что его назначат ее капитаном.                Пиетт вытер пот с лица и одарил мужчину своим самым уничтожающим взглядом.               — Капитан Уэлфорт, — сказал он как можно холоднее. Затем вернулся к груше. Он не позволил бы этой маленькой кучке нерфов дразнить себя, он бы этого не сделал.               — Жаль сегодняшнего. Как там его? Джаспер? Джостен? Неважно. Я думал, вы могли бы вмешаться, чтобы помочь. В конце концов, как капитан.               ШМЯК.               Пиетт еще раз обошел мешок.               Этот КРИФФЕР.               — Его звали, — выдавил он, — коммандер Джасден. У него была семья. Я написал письмо сегодня днем. Вам было бы полезно, капитан Уэлфорт, узнать, как действует администрация этого корабля. Никто не вмешивается в дела лорда Вейдера.               — Им командует адмирал Оззель, — сказал Уэлфорт, скрестив руки на груди. Теперь у них была толпа. Сын хатта. Раньше в спортзале не было столько народу. — Вы, конечно, должны напомнить об этом лорду Вейдеру?               Пиетт невесело рассмеялся при мысли о том, что кто-то «напоминает» лорду Вейдеру о подобных вещах. Если отбросить в сторону его собственные намерения поговорить с Вейдером — и у него не было планов делиться ими с этим мелким поганцем, — никто никогда не стал бы делать на мостике ничего подобного.                И Пиетта только что вытолкнули за его пределы.                — Оззель командует? — повторил он, хищная ухмылка расползлась по его лицу. — Вы действительно?..               — Капитан Пиетт.               Откуда взялся генерал Вирс?               Вирс был в шортах и футболке, так что он явно тренировался где-то в спортзале. Пиетт был так сосредоточен на том, чтобы выместить свою ярость на груше, что не заметил старшего генерала.               — Генерал, — прокомментировал он, не понимая, почему Вирс вмешался именно сейчас.                — По-моему, мы с вами должны были провести спарринг.               Он не позволил своим лицевым мышцам шевельнуться, но это была наглая ложь. И у Пиетта все еще нашлось несколько слов для этого мелкого выскочки-криффера.               — Благодарю вас, генерал, но сегодня я должен, э-э... отказаться.               Он снова повернулся к Уэлфорту, занимая его место и разматывая бинты на руках.                — Я понимаю, что у вас все еще невероятно сопливый нос, — продолжил он с угрозой, — но...               — Сейчас, капитан, — сказал Вирс прямо рядом с ним, и Пиетт почувствовал железную хватку за руку, когда Вирс потащил его к матам.               — О, я должен это увидеть, — усмехнулся Уэлфорт позади них.               Пиетт попытался вырваться из хватки Вирса, но тот был неумолим.               — Он того не стоит, — прорычал армеец. — Не опускайтесь до этого, Пиетт. Оззель с радостью протащит вас через ад, если вы его ударите.               — По-моему, я уже там! — рявкнул Пиетт, когда они подошли к матам для спарринга. Его разочарование достигло точки кипения — его ярость на Вейдера за то, что он так эгоистично предал их всех, его гнев на то, что Оззель был напыщенным придурком, и полная собственная беспомощность. Звезды, что же он был за капитан, если не смог спасти свою команду?                Вирс оттолкнул его от себя и повалил на мат.                Значит, они это делали.               — Может, и так, — согласился мужчина повыше, склонив голову. — Может, вам просто нужно сразиться с чем-то, что может нанести ответный удар.               В кулуарах тихо принимались ставки.                Что, карк, делал Вирс?               — Не совсем справедливо по весовым категориям, — сообщил он генералу. — Однако я бы с радостью сразился с капитаном Уэлфортом.               Уэлфорт был таким же высоким, как Вирс, но очень стройным. Пиетт знал, что сможет сломить этого мерзкого ублюдка.               — Типичный вакоголовый, — усмехнулся Вирс. — Дайте вам настоящий бой, и у вас будет столько же выдержки, сколько у экзогорта!               Пиетт сломался.               Он бросился на Вирса, не издав ни звука, намереваясь просто схватить это насмешливое лицо и вдавить его в маты.               Он видел, что генерал был готов к встрече с ним, и в последний момент Пиетт нырнул ему в колени, а не в поясницу.               Было невероятно приятно, когда они оба тяжело рухнули на маты, но Вирс легко вырвался из захвата и перекатился, при этом выбивая ногу и резко ударяя Пиетта в бок.                Со стороны раздались одобрительные возгласы, и этот удар сказал капитану, что сейчас не официальная борьба. Нет, это была драка, и, по-видимому, не имелось никаких ограничений.               Он тоже перекатился, позволяя боли подпитывать его и обострять, прежде чем оттолкнулся от мата, бросился на Вирса и обхватил его рукой за шею, чтобы снова уложить.               Он нанес генералу приличный удар в лицо, прежде чем Вирс схватил его за руку и перекинул Пиетта через голову, с грохотом уложив его на спину.               Преисподняя.               Генерал приблизился, когда Пиетт набрал в грудь побольше воздуха, позволяя своему противнику поверить, что сбил дыхание.               — Капитан... — это было все, что успел сказать Вирс, когда Пиетт ножницами подсек ему ноги и снова сбил Вирса, прыгнув на него, чтобы нанести генералу еще один удар в подбородок.               И после этого Пиетт сосредоточился только на следующем движении — следующем ударе, следующем отражении атак Вирса.               Он потерял счет времени, но, когда снова поднялся на ноги, слегка пошатываясь, кровь струйкой стекала по его подбородку и футболке, Вирс внезапно крикнул: «Время!»               Затем он подошел и протянул руку.               — Сегодня неплохо, Пиетт. Вы действительно практиковались в том, как выбираться из этих захватов.               Прошел промежуток в два удара сердца, пока уставший мозг Пиетта сообразил.               Эти серые глаза пристально смотрели на него, и Пиетт крепко пожал ему руку.               — Спасибо, Вирс. Хороший бой.               Это было притворство. Вирс позволил ему выместить всю свою ярость и разочарование на генерале, а не на Уэлфорте. Он сделал это и спас Пиетта от военного трибунала. Или чего похуже.               Толпа разошлась, и Уэлфорт был среди них. Сержант Эллери задержался, пока два старших офицера пробирались к скамейке и опускались на нее.                — Э... генерал, — нерешительно начал он, пока Вирс вытирал кровь с разбитой губы, а Пиетт делал то же самое со своего, без сомнения, сломанного носа. — Сэр, вы оба...               — Я знаю, как мы выглядим, сержант, — сказал Вирс с легкой улыбкой. — Я позабочусь, чтобы мы встретились с Бракстеном. Вы не оставите нас на минутку?               Здоровяк повиновался, и Пиетт встал, ощущая каждый ушиб и ссадину, чтобы достать несколько бутылок с водой из холодильника у шкафчиков.               Он принес их и без комментариев вручил одну Вирсу, пока они оба пили и собирались с мыслями.               — Почему вы меня остановили? — наконец, спросил Пиетт. — И почему вы просто не уложили меня сразу? Я знаю, что вы могли бы это сделать.               Он обхватил холодную бутылку кровоточащими, воспаленными пальцами и наблюдал, как на кожу капает конденсат.               — Вы чертовски хорошо знаете, почему, — легко ответил Вирс, прислоняясь спиной к стене. — Я знаю, что сегодня произошло. Мне очень жаль. Мне, правда, жаль. Но вы нам нужны, Пиетт. Нам нужно, чтобы вы были капитаном Леди, и я не собираюсь давать Оззелю никаких поводов от вас избавиться.               Над ними замигала зеленая лампочка. Пиетт не видел этого раньше и задался вопросом, что она имела в виду. Вирс приподнял бровь, заметив это, но ничего не прокомментировал.               — Очевидно, мы все одноразовые, — проворчал Пиетт, уставившись в пол.               Вирс вздохнул рядом с ним.               — Согласен, в данный момент я чувствую себя именно таковым. Но реальность такова, что это не так. Вейдер сам назначил вас, капитан. Я должен думать, что это что-то значит. Даже он — всего лишь один человек. Ему нужен кто-то из нас, чтобы управлять здесь делами. И мы оба знаем, что это не Оззель.               — Мм.               Пиетт почувствовал, как его гнев улетучивается, и он остался чувствовать себя невыносимо измученным. Но факт оставался фактом: этот суровый армейский генерал только что вмешался и спас должность Пиетта. Оставил его с его Леди. Дал ему шанс сразиться в другой раз.               — Спасибо, Вирс, — тихо сказал он. — Простите за все эти синяки. Тем более, что вы не должны были их получать.               Генерал рядом с ним фыркнул.               — Вы действительно думаете, что я просто позволю вам издеваться надо мной, Фирмус? — спросил он, и Пиетт бросил на него испуганный взгляд. Вирс назвал его по имени ровно дважды за все время знакомства. На этот раз все было по-другому. Легко, тепло и... дружелюбно.               — Не переоценивайте себя, — сказал Вирс, неуклюже вставая и протягивая руку, чтобы поднять Пиетта. — Вы бы никогда не сдались, если бы я не отправил вас в нокаут. И я, конечно, не собирался этого делать на глазах у команды. Вы — крутой боец. Я не позволял вам ничего делать. Я просто дрался не так жестоко.               Пиетт не смог удержаться от смеха, даже несмотря на то, что у него заболели ребра, когда он принял руку Вирса.               — Что ж. Спасибо, я думаю. И я полагаю, Макс, вы упоминали своего врача? Мы должны разобраться с этим до того, как кому-то из нас придется заступать на смену.               Вирс уже стучал по датападу, пока Пиетт доставал свою темно-синюю толстовку.                — Да. Я просто подумал, что есть менее… общественный маршрут в его лазарет.               Пиетт достал свой собственный датапад и не удивился, обнаружив, что на нем уже отображается схема с выделенным маршрутом.                — Спасибо, Леди, — пробормотал он. Затем, более громко: — Что ж, возможно, вам следует спросить дорогу у капитана корабля, Вирс.               И они, прихрамывая, вышли из спортзала.