Лишь бы мы проснулись в одной постели

Вы с Сынмином хорошие друзья. Ну, точнее ты была другом Феликса, и вы познакомились с Сынмином через него, что означает, что он был другом друга, но сейчас это уже не так. Он друг, друг, которого ты действительно хочешь трахнуть, но ты же не хочешь, чтобы в вашей маленькой группе друзей пошли сплетни. Несмотря на это, вы двое раньше целовались пару раз, вы всегда останавливались, когда все шло к сексу, не планируя пересекать эту черту. Когда вы впервые поцеловались, Сынмин первым остановился, сказав, что не хочет, чтобы ты о чем-то жалела. В последний раз, когда это случилось, уже останавилась ты, чувствуя себя неловко из-за того, что сбежала с вечеринки, чтобы потрахаться в его машине. Сегодня вечером вы оба пьяны, но, кажется, держитесь подальше друг от друга, понимая, что это просто неразумно. И все же глупая игра, в что-то с среднее между бутылочкой и правда или действие, снова сводит вас вместе. Всякий раз, когда кто-то раскручивает бутылку, ты не уверена, боишься ли ты или надеешься, что она укажет на кого-то из вас. Первым оказывается Сынмин. Он уверенно выбирает правду, зная, что никто не знает о ваших ночных похождениях — вы оба хорошо заметаете следы. Но Минхо, будто действительно что-то знает, посмеивается над выбором своего друга: — Из всех присутствующих, кого ты больше всего хочешь трахнуть? Сынмин может легко выбрать любого, и никто никогда не узнает правды. Но он смотрит прямо на тебя и с улыбкой произносит твое имя. Минхо присвистывает, Чан хихикает, а Чанбин пару раз кивает, то ли соглашаюсь, то ли догадываясь, что Ким ответит так. Ты удивляешься, почему Сынмин сказал это вместо того, чтобы просто солгать — что, если кто-нибудь догадается? Когда подходит очередь Минхо, ему бросают вызов поцеловать любого человека в этой комнате. Словно пытаясь спровоцировать Кима, он выбирает тебя, и подползает к тебе с улыбкой на лице. Ты уже давно не целовалась ни с кем, кроме Сынмина, и на самом деле не хочешь этого, так что это странное чувство — чувствовать чьи-то губы на своих. Минхо целует тебя нежно, без языка, чуть напористее легкого поцелуя, но этого достаточно. Тебе не очень нравится поцелуй, в основном потому, что ты осознаешь, что Сынмин смотрит на тебя, стиснув зубы и раздувая ноздри при выдохе. — В вызове говорилось о поцелуе, а не о том, чтобы трахнуть её рот языком, — раздраженно бормочет он. — Если вы двое хотите продолжить, просто найдите себе комнату. О, ты начинаешь понимать, что он пьян. Сынмин никогда не бывает таким грубым или злым без причины. Это просто маленькая глупая игра, и поцелуй длился максимум пять секунд. Ребята говорят ему успокоиться, Минхо хихикает и ползет обратно на свое место, а ты просто смотришь в пол, не желая, чтобы кто-нибудь что-то заподозрил. — Не знал, что ты хотел сделать это вместо меня, — бормочет Минхо своему другу. Сынмин не произносит ни слова. Он просто закатывает глаза и протягивает бутылку Минхо. — Играй. Когда через пару минут до тебя доходит очередь, ты выбираешь правду и признаешься, что в последний раз у тебя был секс более полугода назад. У всех есть свои мысли и глупые поддразнивания на этот счет, кроме Сынмина, который бросает на тебя понимающий взгляд. Теперь он осознает тот факт, что у тебя не было никого, кроме него, а вы даже еще не трахались. Возможно, никогда и не трахнетесь. Когда некоторое время спустя бутылка указывает на Сынмина, Минхо спрашивает, трахается ли он с кем-нибудь. Тебе, например, очень интересен ответ. — Нет. То, что вы двое делаете — это не секс, это правда. Это просто глупости, которые каждый раз ни к чему не приводят и оставляют тебя настолько сексуально неудовлетворенной, что тебе приходится помогать себе каждый раз, когда ты возвращаешься домой, засовывая в себя пальцы и вспоминая, как приятно ощущать его рот на своем теле, отчаянно желая кончить. Когда приходит твое время, Феликс бросает тебе вызов: — Выбери кого-нибудь и поцелуй его. Но поцелуй по-настоящему, а не так, как чмокнул тебя Минхо. Ребята смеются, но Сынмин — нет. Он облизывает губы и отводит взгляд, явно раздраженный. Итак, ты выбираешь его и подползаешь, присаживаясь на корточки. — Наконец-то его желание исполнится, — шепчет Минхо и хихикает, но Сынмин никак не реагирует. Вместо этого он приподнимает бровь, как будто приглашает тебя поцеловать его. Что ты и делаешь. Ты наклоняешься и прижимаешься своими губами к его губам, позволяя им некоторое время просто тереться друг о друга, вдыхая его, ставший таким знакомым, запах. Сынмин тот, кто наклоняет голову набок и слегка приоткрывает рот, оставляя достаточно места для того, чтобы твой язык проскользнул внутрь, и ты позволяешь ему это. Он отвечает на поцелуй так же жадно, его руки обхватывают тебя за талию, пальцы отчаянно цепляются за тебя, как будто он слишком пьян, чтобы помнить, что вы рядом с друзьями, и это просто вызов в глупой игре. — Если вы, ребята, хотите продолжить, то найдите комнату, — передразнивает Минхо Сынмина, который смеётся тебе в губы и отстраняется. Ты смотришь на него сверху вниз, рот слегка приоткрыт, губы влажные от вашего поцелуя, а глаза искрятся озорством. — Знаешь что? — он свирепо смотрит на Минхо. — Мы так и сделаем. С этими словами он встает и протягивает тебе руку. Если ты примешь её, завтра тебе придется ответить на множество вопросов. Тебе также придется поговорить с Сынмином о том, что происходит, получится ли у вас. Если ты не пойдешь с ним, все определенно закончится. Ты берешь его за руку и встаешь, игнорируя одобрительные возгласы и свист, доносящиеся от ваших друзей. Сынмин выводит тебя из комнаты, насмехаясь над громким: — Не за что! — брошенным Минхо. — Ты на самом деле не продумал это до конца, да… — спрашиваешь ты, желая знать, действовал ли Сынмин просто от злости, но он прерывает тебя, прижимая к стене и целуя. В этой комнате есть и другие люди, но большинство ваших друзей в другой комнате, продолжают играть в игру. Тем не менее, он никогда не целует тебя вот так, открыто, на виду у всех. — Мне нужно об этом думать сегодня вечером? — бормочет он в поцелуе, втягивая твою губу в свой рот. Сынмин посасывает ее секунду или две, прежде чем нежно прикусить. Когда ты издаешь стон, он прижимается своими бедрами к твоим. — Давай не будем думать… Только сегодня вечером. Я не хочу ни о чем думать. Ты точно знаешь, что Сынмин имеет в виду — ты тоже не хочешь думать о вас двоих, о ваших друзьях или о том, кто вы. Такие вещи требуют терпения, смелости и двух трезвых людей, а вы, похоже, не соответствуете ни одному из этих требований. Итак, ты берешь его за руку и ведешь в ванную. Он молча следует за тобой, даже не делая вид, что удивлен, когда ты запираешь за собой дверь, забыв включить свет. Ты предпочитаешь дурачиться в полумраке — так ты делаешь все более скрытным, прячешь обожание во взгляде, когда Сынмин прикасается к тебе, и не даешь ему понять, как сильно ты его хочешь. Это ванная комната Чанбина, так что в маленькой коробочке на стиральной машине есть презервативы. Ты берешь один и протягиваешь Сынмину. Ты стягиваешь шорты и нижнее белье с ног, отбрасываешь их в сторону и садишься на стиральную машину, а он все это время смотрит на тебя с открытым ртом, следя глазами за каждым твоим движением. — Готов? — это наименее сексуальная вещь, которую ты можешь сказать в этот момент, но ты возбуждена и уверена, что он тоже — Сынмин практически вытащил тебя из комнаты и прижал к стене, потираясь о тебя эрекцией. Очевидно, вы оба этого хотите. Нет никакой необходимости играть в недотрогу. — Кое-кому не терпится, — бормочет он, как всегда, желая казаться равнодушным ко всему происходящему, поэтому ты позволяешь ему это. Сынмин стягивает джинсы и боксеры, высвобождая член. Ты не прикасаешься к нему, не отвлекая, чтобы он мог надеть презерватив. Закончив с этим, Сынмин отворачивается и моет руки. Ты не понимаешь, что он делает, пока он снова не поворачивается и не прижимает два пальца между твоих ног, довольно легко вводя их внутрь, заставляя тебя пробормотать его имя и схватиться за край машины. — Боже, да… — это несправедливо, что Ким так хорошо знает твое тело, а ведь он для тебя никто, просто друг. Что еще более несправедливо, так это то, что он знает об этом и что его лицо загорается улыбкой, когда ты стонешь для него, будто он только что победил в какой-то важной игре. Он сгибает пальцы, поглаживая тебя изнутри, пока ты буквально не закатываешь глаза от наслаждения. В этот момент Ким прижимает большой палец к клитору и целует, засовывая язык тебе в рот. Большой палец давит на чувствительное место, отчего твои стенки сжимаются вокруг его пальцев, ты наслаждаешься каждой секундой. Его язык заглушает твои стоны, и Сынмин так близко к тебе, что ты можешь попробовать его на вкус, вдохнуть его запах, который причиняет боль, ты можешь ухватиться за его рубашку и погладить грудь, заставляя его тоже стонать. — Так сильно этого хочешь, да? Твоя рука хватает его член и сжимает. Несмотря на презерватив, ты чувствуешь его тепло и не можешь дождаться, когда впервые почувствуешь его внутри себя. Сынмин посмеивается над этим и вытаскивает пальцы из тебя: — Сначала я хотел заставить тебя кончить вот так, но будь по-твоему. С этими словами он прижимает свой член там, где ты больше всего хочешь его почувствовать, и на секунду замирает, когда полностью оказывается внутри. Он тяжело выдыхает и смотрит на тебя. Одной рукой Сынмин хватает тебя за подбородок, а другую подносит ко рту. Он сжимает твои щеки так сильно, что тебе приходится открыть рот, и тогда он засовывает тебе в рот два пальца, просто чтобы ты попробовала свой вкус: — Соси, — сурово говорит он. — Хорошая девочка. Пока твой язык кружит вокруг его пальцев, Сынмин начинает двигать бедрами. Он почти полностью выходит из тебя и снова вводит свой член, чтобы ты привыкла к его ритму. Даже если иногда его голос звучит грубо, ты знаешь, что он осторожен с тобой. Он ни в коем случае не хочет причинить тебе боль, каким бы крутым он себя ни считал. — Такая тугая, — наконец произносит он и вынимает пальцы у тебя изо рта. — Хорошо? Ты стонешь, откидываясь назад, удерживая свой вес на ладонях позади тебя. Это меняет угол наклона и заставляет вас обоих застонать. Тебе нравится слышать Сынмина, что случается не так уж часто, поскольку большую часть времени он старается вести себя сдержанно. Прямо сейчас, когда он по самые яйца в тебе, он не может этого сделать, поэтому ты наслаждаешься звуками, которые он издает: — Черт, офигительно хорошо, — ты ободряюще киваешь, глядя на то, как его член исчезает внутри, так хорошо заполняя тебя. Сынмин хватает тебя за бедра и подтягивает к краю стиральной машины, обеспечивая себе лучший доступ, предоставляя больше пространства для маневра, больше возможностей для передвижения. А потом он начинает трахать тебя как следует, так, как Сынмин однажды обещал тебе, когда его костяшки пальцев были глубоко внутри тебя, а твои пальцы дрочили ему. Когда он возбужден, Сынмин всегда много болтает, особенно когда немного пьян, так что ты знала все о том, как сильно он хотел трахнуть тебя, чтобы показать, как приятно ты можешь чувствовать себя на его члене. Когда вы оба трезвели, то никогда больше не упоминали о том, что наговорили друг другу, до следующей встречи на вечеринке. Теперь же Сынмин может сделать все это. — Тебе обязательно было так целовать Минхо? — он шипит в промежутках между резкими толчками, выдавая причину своих странных действий. — Ты поэтому злишься? — Я не сержусь, — говорит Сынмин, трахая тебя так сильно, что ты думаешь, он сломает тебя пополам, но тебе это нравится. — Почему ты так думаешь? — Посмотри, как именно ты меня трахаешь, — отмечаешь ты, раздвигая ноги шире и ставя ступни на край стиральной машины. Это движение снова меняет угол наклона и открывает ему великолепный вид на твою мокрую киску, а это именно то, чего ты хочешь. Сынмин должен знать, что он с тобой делает. Его руки сжимают твои бедра, и он начинает трахать тебя быстро, но с гораздо меньшей силой, чем раньше. — Я просто хочу, чтобы ты наслаждалась… Не думала о Минхо. — Я никогда не думаю о нем, — признаешь ты со смешком. — Особенно когда я с тобой. Сынмин стонет и откидывает голову назад, и ты не уверена, это потому что он так глубоко внутри тебя, что это почти причиняет боль, или потому, что ему особенно нравится этот комплимент: — Ненавижу, что он, блядь, поцеловал тебя. — Это всего лишь игра, — напоминаешь ты ему, чувствуя необходимость приподняться, чтобы снова поцеловать его. — Это ничего не значит. Сынмин кивает: — Я знаю… Просто не хочу больше это видеть. Он должен знать. — Ты пьян… — ты позволяешь своему голосу стать тише, потому что вы оба знаете, что ты права. Сынмин не сказал бы ничего из этого, если бы в его организме не было столько алкоголя. — Ты думаешь, я говорю это только потому, что я пьян? — он останавливается и смотрит на тебя. — Я хочу тебя все время, черт возьми. Я просто не могу этого скрывать, когда мы напиваемся или когда другой парень прикасается к тебе руками, не говоря уже о губах. Ты улыбаешься этому, чувствуя, как сжимаешься вокруг него: — Я сейчас с тобой, Сынмин. Не с Минхо. — Не говори о нем сейчас, — бормочет он и наклоняется, чтобы поцеловать тебя, его язык мгновенно оказывается у тебя во рту. Ты хочешь напомнить Сынмину, что именно он в первую очередь вспомнил Минхо, но оставляешь это без внимания. Он, кажется, настолько пьян, что не помнит этих подробностей, так что ты тоже притворяешься, что не помнишь. — Давай я заставлю тебя кончить и забыть обо всем этом, а? Движение его члена и большой палец на клиторе заставляют тебя кончить, особенно потому, что все это сопровождается тихими стонами Кима и влажными страстными поцелуями. Чем больше ты стонешь, тем больше он возбуждается, и он трахает тебя без всякого ритма, теряя контроль над своими бедрами, явно сам находясь на грани оргазма. Как только Сынмин слышит, как ты выкрикиваешь его имя, он ускоряется и тоже кончает. Обычно, когда вы двое понимаете в какой ситуации оказались, вы одеваетесь и неловко прощаетесь, стыдливо уходя. Сегодня вечером Сынмин просто снимает презерватив и встает между твоих ног, чтобы поцеловать тебя и притянуть ближе, позволяя тебе обхватить его руками. — Я так долго этого ждал. — Оно того стоило? — Ты? — Сынмин приподнимает бровь и улыбается. — Да. Хотя я мог бы обойтись и без крайнего натурализма Минхо… — Да, да, я поняла… — ты хихикаешь и закатываешь глаза, глядя на него. — Это всего лишь игра. Он не знал о нас. — Может быть ему пора узнать. Давай поговорим об этом завтра, что скажешь? И вот так просто вы договариваетесь о завтрашнем свидании, о свидании, на котором вы поговорите обо всем, что бы это ни было.