Лишь бы мы проснулись в одной постели

Ты спишь. В его постели. Чан закрывает глаза и делает глубокий вдох. Должно быть, он выпил больше, чем думал. Либо это так, либо ему снится. Но когда он снова открывает глаза, ты всё ещё здесь. Ты лежишь на животе, одна нога вытянута, другая согнута в колене. Голова покоится на руках, и единственное видимое движение — это медленное дыхание. Ты выглядишь такой умиротворённой. Такой красивой. Чан заходит в свою комнату и закрывает за собой дверь. Он не знает, зачем запирает её. Возможно, по привычке. Но что-то подсказывает ему истинную причину. Ты. Он гонит эту мысль прочь, куда-то вглубь живота, подальше от раздирающих душу терзаний совести. Внизу всё ещё в разгаре вечеринка — он слышит басы и крики друзей. И хотя он выпил гораздо меньше, чем ты, Чан чувствует, как алкоголь разливается по его венам. Это делает его смелее обычного. Правильнее было бы уйти и сказать Минхо, что ты зашла не в ту комнату. Пусть твой парень отнесёт тебя к себе в постель. Но ещё до того, как он подходит ближе, Чан понимает, что уже принял решение. Он не поступит правильно. Не сегодня. Не сейчас, когда ты такая красивая, лежишь на его кровати, словно подарок. Как будто у него день рождения. Ты потрясающая. Он уже болезненно это осознал, хотя видел тебя всего пару раз, когда сосед по комнате приглашал тебя в гости. Никогда не хватало времени, чтобы как следует рассмотреть. И это было как-то неуместно. Как будто сейчас это уместно… но быстрый взгляд никому не повредит, думает Чан. И судя по звукам, которые ты издаёшь, когда ты с Минхо, ты никогда не боялась публики. Ты же знаешь, что стены тонкие, как бумага. Чан уже сбился со счёта, сколько раз он кончал под твои стоны и всхлипывания, наполняющие квартиру. Он обходит кровать и разглядывает твои черты лица. Макияж немного размазался, а юбка задралась, едва прикрывая округлившиеся ягодицы. На тебе розовые кружевные трусики. Такого же цвета, как напитки, которые ты пила весь вечер. Помимо чёрного, это его любимый цвет. Его член набухает в штанах. Ебать. Если бы он только мог… Чан ладонью обхватывает джинсы. Он не должен так на тебя смотреть. Не должен даже думать о том, чтобы прикоснуться к девушке своего соседа по комнате. Но другая рука тянется к тебе, прежде чем он успевает остановиться; пальцы прижимаются к розовой ткани, прямо там, где должна быть твоя дырочка. Что случилось с одним-единственным быстрым взглядом? Он теряет всякое подобие самообладания. Всё, что ему нужно — это одно прикосновение. Ты бы позволила ему это, правда? Ты всегда казалась такой хорошей девочкой. Чан знает, что ты такая. И он тоже может быть полезен для тебя. Подарит тебе хорошее самочувствие. Он не уверен, кажется ли ему, что твоя киска пульсирует сквозь ткань, но это заводит его ещё больше. Он обводит контуры твоей дырочки и спускается пальцами вниз, массируя клитор. Медленно потирая тебя указательным пальцем, Чан с удивлением обнаруживает, что ткань быстро влажнеет под его прикосновениями. Когда он надавливает чуть сильнее, ты дергаешься, и он замирает, его охватывает паника при мысли о том, что его могут поймать. Твои ресницы трепещут, и ты шире раздвигаешь ноги, прежде чем снова замереть. Чан тихо ругается. Сердце колотится в ушах. Его член теперь болезненно твёрд. Мокрое пятно на твоих трусиках растёт, и Чан больше не может сдерживаться. Ему нужно увидеть твою прелестную пизду. Он отодвигает ластовицу, сглатывая при виде твоих мокрых складок. Он проводит по ним пальцами, смачивая их, играет с твоим клитором, замечая, как учащается твоё дыхание. — Нравится, детка? — шепчет он едва слышно. — Хочешь ещё? Ты тихонько стонешь, когда два пальца проникают в тебя, не встречая сопротивления. Твоя смазка стекает по его руке и запястью. Он играет с тобой какое-то время, заворожённый тем, как твоя жадная дырочка поглощает его пальцы. Это затягивает. И ему нужно больше. Ему нужно чувствовать твои уютные стенки вокруг себя. Он уже трахает тебя пальцами, какая разница, если к ним ещё и присоединится его член? Чан подносит руку к губам. Ты даже на вкус восхитительна. Такая чертовски сладкая. Он мечтает зарыться лицом между твоих ягодиц и лизать тебя часами. Посасывай твой клитор и покусывать бёдра, пока ты не начнёшь умолять его остановиться. Но у него нет времени, поэтому он спускает джинсы вниз и высвобождает толстый член. Он проводит им по твоей щели, чтобы смочить его, круговыми движениями, прежде чем войти внутрь. Ты снова скулишь, и он замирает, тревожно нахмурив брови. Он не хочет причинить тебе боль. Разве он тебя недостаточно подготовил? Ты вся мокрая и так хорошо приняла его пальцы… Затем ты снова скулишь, слегка покачивая бедрами, как будто подталкивая его. Тревога Чана рассеивается, и он усмехается. Даже во сне твоё тело реагирует на него. Это не должно было стать сюрпризом; он знал, что ты капризная маленькая шлюха. Он не раз слышал характерные звуки хорошего траха, смешанные с твоим громким хныканьем. Теперь его очередь потрогать твою тёплую, влажную пизду, и Чан не может поверить своей удаче. Он уверен, Минхо тоже хотел бы, чтобы тебе было хорошо. Такая красотка, как ты, заслуживает того, чтобы её трахали каждый день. Он прикусывает губу, чтобы сдержать стон, и начинает двигаться медленными толчками. Твоя прелестная дырочка так хорошо обхватывает его член. Он не может насытиться этим зрелищем, полностью вытаскивая его и наблюдая, как ты сжимаешь пустоту. Он даже не трахнул тебя как следует, а твое тело уже хочет большего. Чан чувствует себя таким грязным, беря тебя вот так. Это неправильно, и от этого он так чертовски возбуждается. Он ненавидит то, как ему это нравится. Хотя ему и хотелось бы трахнуть тебя наяву, в использовании тебя есть что-то такое, что вызывает у него такой прилив адреналина, какого он никогда раньше не испытывал. Он довольствуется медленным поглаживанием, и его пальцы снова находят твой клитор. Он думает, что неважно, кончишь ты или нет (хотя и надеется, что тебе тоже будет приятно), но твоя дырочка напрягается вокруг его члена всякий раз, когда он касается чувствительной головки, и у него кружится голова. Ты чувствуешь себя чертовски хорошо. Как будто твоё тело создано для него. Ему приходится изо всех сил стараться сохранять спокойствие, и его толчки становятся всё более неловкими. Его пальцы вдавливаются в твои бёдра, и твои тяжёлые веки медленно приоткрываются. Твои глаза остекленели и смотрят вдаль. — Минни, — невнятно говоришь ты. — Так хорошо. Чан не отвечает, лишь крепче сжимая тебя, чтобы глубже проникнуть между твоими стенками. Твоя вагина сжимается вокруг него, и ты тихо стонешь, то приходя в сознание, то теряя его. Если бы ты запрокинула голову назад, ты бы увидела его. Как бы ты отреагировала, поняв, что это не твой парень доставляет тебе такое удовольствие? Закричала бы? Попыталась бы оттолкнуть его? Или захныкала бы ещё громче? Последняя возможность заставляет его член дёргаться. Яйца напрягаются, и он вытаскивает член как раз вовремя, чтобы кончить. Чан достаточно умен, чтобы не кончать внутрь (уборка была бы мучением), хотя ему бы очень хотелось… Он хочет заполнить тебя. Пометить тебя и оплодотворить, пока его семя не потечёт из твоей опустошённой дыры. Вместо этого он изливается на твои голые бёдра, толстыми белыми нитями окрашивая твою кожу. Он нежно вытирает тебя одной из своих старых рубашек, убирает свой обмякающий член, поправляет твои трусики и натягивает юбку на задницу. Если не считать размазанного макияжа, ты выглядишь презентабельно. Дыхание ровное и спокойное, как будто ничего не произошло. Чан убирает прядь волос с твоего лица и заправляет её за ухо. Твои пухлые губы слегка приоткрыты, а на его подушке скапливается слюна. Какая ты милая… Его губы расплываются в улыбке, и он целует тебя в висок. В следующий раз он попробует твой прелестный ротик.