Король Солнце по Вестеросски

Обоз растянулся на добрую милю, если не больше. Эйфория от путешествие домой испарилась уже на второй день. Дорога оказалась жаркой и пыльной, приходилось постоянно останавливаться в замках лордов. В какой-то момент я пожалел, что не отправился морем вместе со Станнисом. Серсея путешествовала в огромной, богато украшенной карете, которая ломалась по несколько раз на дню. В конце концов я не выдержал и под предлогом охоты ускакал вперёд на целых три дня. Пришлось ждать остальной обоз целую неделю, и Серсея до сих пор не может забыть мне эту выходку. Её молчаливая ярость была почти осязаема, словно густой туман над Болотными землями. И вот уже третий день я пытался заслужить прощение. Её ледяная ярость понемногу таяла под моими настойчивыми ухаживаниями, и сегодня я планировал устроить нам конную прогулку. — Ваше величество, лорд Болтон просит аудиенции, — доложил подошедший сир Мендор Мур. — Передай ему, что король ожидает его на обеде во время очередной остановки, — отдал я распоряжение. — Полагаю, не мне одному надоело это бесконечное путешествие. — Джейме, найди королеву и сообщи, что её муж желает устроить конную прогулку после обеда. — Слушаюсь, ваше величество, — сухо ответил он. После ссоры с сестрой Джейме ходил как призрак, но в последние дни будто ожил. Всё дело, кажется, в его поражении от новой стражи Серсеи — той самой, что выиграла дорожный турнир. Именно она теперь охраняла королеву после победы над Джейме и другими рыцарями. В тот день его били все кому не лень, но после проигрыша женщине-стражнику уныние сменилось яростью — на следующем турнире он избил всех, кто попадался под руку. — Ваше величество, — поклонившись, проговорил лорд Болтон. — Вижу, вы в прекрасной форме и настроении. — Он сел напротив меня за обеденный стол с моего разрешения. — Да, лорд Болтон, в последние дни я сбросил несколько лишних фунтов. Вы просили аудиенции — в чём дело? — Истина так, ваше величество. Ко мне прилетел ворон из Королевской Гавани. Мейстер Пицель пишет, что мои люди из Дредфорта уже прибыли на кораблях. Потому я хотел бы с моими спутниками поспешить в столицу, чтобы разместить их и оценить масштаб задач, которые мне предстоит решить. Голос его был едва слышен — всем приходилось напрягаться, чтобы разобрать слова. А его бледно-серые глаза хранили больше жестокости, чем я видел у всех знатных лордов, вместе взятых. Серсее была неприятна его компания — впрочем, мало кому он был приятен. Но она сохраняла невозмутимость. Мой наследник Джоффри же откровенно побаивался его и в его присутствии старался молчать. — Достойная причина, лорд Болтон. Похвально. Не вам одному хочется поскакать к столице, бросив этот медленный обоз. Но не у всех есть такая возможность. Можете выступать, когда пожелаете. Когда я достигну столицы, жду от вас подробного отчёта. Он не ответил, лишь кивнул и, поклонившись, удалился. — Отец, тебе следует наказать его за неуважение! — начал Джоффри, убедившись, что Болтон ушёл. Мальчишка, казалось, злился на собственную трусость. Он был высок для своих лет, учтив и обаятелен, но его глаза... Его всё ещё предстоит воспитать — промелькнуло у меня в голове. — Вот когда станешь королём — тогда и накажешь. Северяне растут в суровых условиях и ценят прямоту и силу, а не манеры. Им ещё стоит поучиться южному этикету, сын мой. А теперь ступай к септе на занятия. — Но мальчик был прав, — промолвил я, когда дверь закрылась. — Строгий этикет двора — не просто условность. Это один из важнейших инструментов в руках короля и его подданных. Я встретил взгляд Серсеи. В её глазах читалось редкое в такие моменты понимание. Она знает это лучше многих. Выросшая в Утёсе Кастерли, где её отец выстроил свой собственный, не менее жёсткий протокол. — Северяне сильны в бою, но слабы в интригах, — тихо сказала она, больше себе, чем мне. — Они видят в церемониях пустое кокетство, не понимая, что именно здесь, в этих ритуалах и поклонах, решаются судьбы королевств. Мой... предшественник, — я чуть не споткнулся о слово, — презирал эти условности. Но я-то знаю: тот, кто контролирует ритуал, контролирует власть. Я отпил вина, вспомнив Версаль с его бесконечной, отточенной до совершенства грацией. Каждый жест, каждое «ваше величество» было кирпичиком в стене, отделяющей короля от простых смертных. — Джоффри усвоил урок, но не суть. Он видит неуважение, но не видит как его оценивают. Болтон прекрасно знает, как надо себя вести. Его тихий голос и молчаливые поклоны — это не неуважение. Это расчёт. Серсея медленно кивнула, её пальцы провели по краю бокала. — Мой отец всегда говорил, что лев должен не только рычать, но и молчать, когда это выгодно. Болтон... понимает тишину. — Именно так, — согласился я. — И если мы хотим удержать в узде всех Болтонов этого мира, нам нужны не только мечи Гвардии, но и строгий дворцовый этикет. Взгляд Серсеи стал задумчивым, почти одобрительным. В этот миг я видел не капризную королеву, а дочь Тайвина Ланнистера — женщину, понимавшую язык власти во всех его проявлениях. — Джоффри ещё слишком мал, — в её голосе впервые за этот разговор прозвучала мягкость. — Дай ему время насладиться детством. — А потом? Он не может вечно оставаться ребёнком... — я вздохнул, встречая её упрямый взгляд. — Хотя ты права, душа моя. Дадим ему ещё пару лет. Но как только ему исполнится семь, он поедет в Утёс Кастерли — учиться управлению у деда. Или, быть может, в Рогов Холм или Штормовой Предел. Он — будущий король. Может ненавидеть нас сколько угодно за «испорченное детство», но когда вырастет и займёт моё место, будет благодарен нам этот урок. Слова мои явно не понравились ей. Серсея любила Джоффри больше всего на свете и не могла просто так отпустить его. В её глазах читалась та особенная, свирепая нежность, что свойственна львице, готовой защищать своего детёныша до последнего вздоха. Мать остаётся матерью, даже если на её голове лежит корона. — Мы не можем вечно его защищать, Серсея. Он должен научиться стоять за себя сам. — Джоффри!.. — она начала с горячностью, но взяла себя в руки. — Да... ты прав, муж мой. Мы не можем вечно его опекать. Но если он и поедет куда-то, то только в Утёс Кастерли. Я слышала, Рендил Тарли не может справиться даже с собственным наследником, — заявила она тоном, не терпящим возражений. Отдать наследника Ланнистерам? Мысль пронеслась в голове, холодная и трезвая. Нужно тщательно взвесить всё. Он мой единственный сын. Если с ним что-то случится, наследником станет Станнис... Означает ли это, что Ланнистеры, лишившись прямой связи с троном, будут по-прежнему держаться за наш союз? Или их амбиции возьмут верх, и они начнут вставлять палки в колёса? Я ещё не до конца изучил политические течения этого королевства. Каждый шаг должен быть выверен, каждый союз — просчитан на несколько ходов вперёд. Доверить будущее короны — всё равно что поставить на кон всё состояние в одной-единственной партии. Слишком много неизвестных. Слишком много рисков. — Это... требует обдумывания, — осторожно сказал я, встречая её настойчивый взгляд. — Решение должно быть взвешенным. — Раз уж речь зашла о детях... Мейстер говорит, что я беременна, — произнесла она внезапно, пристально наблюдая за моей реакцией. Я замер. Это был мой ребёнок. Не наследие прежнего Роберта, а частица меня, Людовика, в этом чуждом мире. Уловив моё замешательство, она встревожилась. — Роберт... Ты не рад? — мягко спросила она, касаясь моей руки. — Что ты! Разумеется, рад! — я поспешно обнял её, чувствуя, как на лице само собой возникает улыбка. Радость была подлинной, вспыхнувшей из самых глубин. — У меня будет сын! — Это великое благо для нас, Серсея, и для всего королевства, — проговорил я, уже не осознавая, как коснулся её живота. Она рассмеялась, и в её голосе послышалась непривычная нежность. — Я не знала, как тебе сообщить, Роберт... Но это оказалось куда проще, чем я думала. Как его назовём? В её глазах светилась та самая надежда, что способна сокрушить даже ледяные стены между нами. Возможно, именно этот ребёнок станет моим истинным наследием в этом мире. Примечание автора: спойлер спойлер, Я хочу использовать второго принца как претендента на трон. Когда Людовик умрёт, Джоффри станет королём, но второй принц оспорит это, объявив на всё королевство, что его брат Джоффри — бастард. Королевство расколется, как в оригинале. Как вам идея? Или стоит придумать что-то другое? Я планирую сделать Джоффри куда менее импульсивным и гораздо более умным. В сериале и в книге он не был обделён умом, но всё портили характер и гордыня. Так что он будет куда опаснее. Их противостояние должно уничтожить наследие и Королевство Людовика.