Король Солнце по Вестеросски

День выдался тяжёлым, но Людовик чувствовал приятную усталость. Снова ощущать себя молодым и сильным было бесценно. В замок он вернулся под вечер, проведя весь день в порту и городе: изучал устройство гавани, выбирал себе новую одежду и даже приобрел несколько украшений для жены. Его гвардейцы к концу дня больше походили на носильщиков. Реакция Серсеи на подарки была поразительной. Похоже, у прежнего Роберта сложились крайне натянутые отношения с супругой, чего Людовик не мог понять. Перед ним была прекраснейшая женщина Семи Королевств, а её законный муж проводил дни в обществе куртизанок. Хотя в распутстве Людовик не мог упрекнуть Роберта — и сам в своё время совершал поступки и похлеще, но столь равнодушно относиться к собственной жене... это было за гранью его понимания. Версаль научил его: королева — не просто женщина. Она символ статуса, мать наследников и важнейшая фигура при дворе. Её расположение стоило дороже мимолётных связей. Подарки, внимание, внешнее почтение — это не проявления чувств, а инвестиция в стабильность власти. Серсея наблюдала за ним с холодным недоумением. Её зелёные глаза, обычно полные презрения, теперь изучали его с настороженным интересом. "Что затеял Роберт?" — казалось, говорил её взгляд. Людовик же, наслаждаясь лёгкостью в теле, размышлял о другом. Этот мир был грубее, проще, но в своей простоте таил особое очарование. И если уж ему суждено было носить корону Баратеона, он сделает это с достоинством, подобающим Королю-Солнцу — даже в отношениях с той, что стала его королевой по воле судьбы. Возможно, именно с этого неожиданного жеста и начнётся настоящее преобразование Семи Королевств. Ведь иногда самые великие перемены рождаются не на поле боя, а в личных покоях королевской опочивальни. «Скоро начнется турнир в честь нашей победы», — напомнил он, наблюдая, как Серсея поправляет складки платья. — На турнир съезжаются рыцари со всего королевства, даже из Дорна. Хочет ли моя королева, чтобы её король выиграл этот турнир в её честь и назвал её королевой любви и красоты? Он говорил мягко, но его взгляд внимательно изучал каждое движение жены, каждый изгиб её губ. Вопрос, казавшийся простой формальностью, поверг Серсею в настоящий ступор. Она долго молчала, не зная, что ответить, её пальцы бессознательно сжали край стола. Наконец, неуверенно и с непривычной осторожностью, она произнесла: — Роберт... ты, конечно, непревзойдённый воин на поле боя. Но турнирные поединки... это не совсем твоё. — Она сделала паузу, подбирая слова, чтобы не разгневать его. — Мне бы не хотелось, чтобы мой муж был выбит из седла на глазах у стольких лордов. Я больше верю в то, что ты сокрушишь любого противника в настоящей битве, но королю не пристало рисковать своим достоинством на ристалище. Людовик с интересом выслушал её. В её словах не было заботы — лишь холодный расчёт и страх опозориться вместе с ним. Этот страх был знаком Людовику; при версальском дворе боялись не боли, а именно потери достоинства. Он мягко улыбнулся, сделав вид, что принимает её «заботу» за чистую монету. — Твоя мудрость, как всегда, восхищает, моя королева. Возможно, ты права. Пусть другие рыцари ломают копья в пыли, а король будет судить их подвиги. — «И наблюдать, кто из лордов окажется достаточно умен, силён или опасен», — продолжил он мысленно, уже строя новые планы. Этот короткий диалог стал для него ещё одним уроком. Он видел, как Серсея тут же вернула себе контроль, её поза вновь стала безупречно холодной и надменной. Но в тот миг замешательства он разглядел нечто важное — её уверенность была хрупкой. А значит, ею можно было управлять. И турнир предоставлял для этого идеальные возможности. Как тебе мои подарки?» — Людовик приблизился, его голос был мягким и ласковым, словно тёплый мёд. — Меня уверяли, что эти платья сшиты из шёлка самой империи Ити. Да и здешние ювелиры — мастера своего дела. Уверен, эти украшения стоили не одну сотню золотых драконов. Он внимательно посмотрел на неё, словно оценивая произведение искусства. — Алый и красный цвет тебе очень идут. Твои золотые волосы и эти зелёные глаза... Ты красишь любой наряд, что надела. Я был бы польщён, если бы ты надела их на предстоящем турнире. Серсея смутилась ещё сильнее. Его слова, особенно последний комплимент, задели её за живое. Мысль о том, что не украшения красят её, а она — их, была ей невероятно приятна. «Он изменился. Очень сильно изменился. И я не знаю, радует меня это или злит, — пронеслось в её голове. — Кажется, он наконец понял, как ему повезло, что именно я стала его женой». — Спасибо за комплимент, муж мой, — ответила она, тщательно подбирая слова. — Но украшения и платья я ещё не примерила. День был утомительным, и я слишком устала для этого. Если ты действительно хочешь... я могу надеть их на предстоящем турнире. Людовик мягко улыбнулся, в его глазах читалось искреннее удовольствие. — Я был бы очень польщён. Впервые в жизни я дарю такие подарки женщине и рад, что ты — первая, кому они предназначались, и что они тебе понравились. В его словах звучала лёгкая меланхолия, будто он и вправду переосмыслил что-то важное. Серсея, всё ещё сбитая с толку, кивнула и медленно удалилась, унося с собой драгоценные шкатулки. Людовик же, оставшись один, с удовлетворением отметил про себя: «Версальские привычки всё ещё сильны во мне. Лесть и щедрость — куда более острое оружие, чем грубая сила. Женское сердце, даже самое холодное, можно растопить вниманием. И кто знает, возможно, со временем эта «львица» станет не только моей королевой, но и союзницей». В своей богато украшенной личной кабинете Тайвин Ланнистер сидел, неспешно потягивая золотое арборское. Рядом, в тягостном молчании, застыли члены его семьи, ожидая, когда глава дома соизволит нарушить тишину. Как это часто бывало, первым не выдержал Тирион. —Его величество не узнать. Говорят, сегодня он скупил драгоценностей и нарядов больше, чем за всю свою жизнь. — Он заставил нас таскать все эти вещи весь день! — не выдержал Джейме, и в его голосе прозвучало редкое для него раздражение. — Мы неоднократно предлагали ему позвать слуг, но он только твердил, что большая группа повлечёт ненужное внимание. Будто бы его собственная прогулка посреди города сама по себе не привлекает всеобщего внимания! Уверен, он делал это специально, просто чтобы помучить нас. Тайвин не проронил ни слова. Он медленно поставил бокал, и его холодный, испытующий взгляд скользнул по детям, заставляя их замолчать. Воздух в комнате сгустился, наполняясь не высказанными вопросами и тревогой. — Стража доложила, что он о чём-то говорил с лордами Севера, и разговор этот, похоже, им очень понравился, — продолжил Киван Ланнистер, младший брат Тайвина. — К тому же он посетил гавань и долго разговаривал с братом. По нему не скажешь, понравился ли диалог с братом или нет. Тайвин молча сделал глоток вина и сказал: —Усильте наблюдение за королём. Доложите мне обо всём. Говоря это, он посмотрел на Кивана: —Я разговаривал с королём о твоём сыне, брат. Он милостиво согласился взять Ланселя в свои оруженосцы. Скоро турнир, а король молод и силён — наверняка захочет принять в нём участие. Лансель не должен опозорить наш дом. Тайвин отпил ещё вина, его взгляд стал тяжёлым и проницательным: —Король изменился и избегает компании тех, кого несколько дней назад называл братьями. Это наш шанс усилить влияние на него. Серсея — как жена, Джейме — как страж, Лансель — как оруженосец. В кабинете повисла пауза, прежде чем Тайвин заключил: —Если король решил заменить старых союзников — мы предоставим ему новых. И сделаем так, чтобы все они носили фамилию Ланнистер.