Когда смотришь сердцем

Гермиона очень устала. Уже сутки после боя она не отходила от раненых в Больничном крыле полуразрушенного замка, который столько лет был ей вторым домом. Сейчас она наконец передала смену другим девушкам и хотела немного поспать. Усталость притупила восприятие, и боль пока чувствовалась где-то далеко, в уголках сознания, как будто ждала, когда можно будет захлестнуть душу в полную силу. Но пока девушке удавалось не думать о всех тех ужасах, которые они пережили. Пока она механически занималась сутки тем, что подавала настойки и меняла повязки. И сейчас физическая усталость должна была дать возможность уснуть без сновидений и принести хоть немного отдыха. А завтра… Завтра они оплачут умерших, похоронят их с честью и останется светлая память о стольких дорогих ей людях. Но сейчас нельзя думать об этом, нельзя вспоминать. Она никого не встретила, пока шла к себе в спальню. Сил хватило только на то, чтобы раздеться и упасть на постель. Гермиона провалилась в сон. Мадам Помфри подошла к постели Драко. Он был бледен, и, хотя это был его обычный цвет лица, на этот раз бледность явно была неестественной. Что же это за заклятье такое угодило в юношу? Она не знала, чем помочь ему. Не знала, как сказать, что, возможно, он никогда больше не увидит света. Такие вещи всегда сложно говорить, особенно молодым, которым ещё жить и жить, наслаждаться каждым мгновением, проведëнным в этом мире, теперь свободным от зла. Она присела к его кровати. — Доброе утро, мистер Малфой. Как себя чувствуете? Драко вздохнул. Он сам толком не понимал, как он себя чувствует. Физически вроде бы ничего не беспокоит, если не считать эту надоевшую уже повязку на глазах. А внутри… Внутри он разбит на тысячу мелких осколков и только начинает пытаться собрать себя в кучу. — Нормально, тихо сказал он. — Когда с меня снимут повязку, и я смогу уйти отсюда? Мадам Помфри вздохнула. — Давайте-ка посмотрим, как там ваши глаза, мистер Малфой. Сейчас я уберу повязку. Она аккуратно сняла бинты с его головы, промыла глаза, попросив полежать спокойно и не открывать их. Аккуратно высушила кожу и попросила: — Пожалуйста, потихоньку попробуйте приоткрыть глаза. Очень осторожно! Драко приоткрыл глаза. Ничего. Неужели ночь? Но ведь эта девушка, что была тут недавно, говорила, что уже утро, а значит, должен быть свет. Он открыл глаза пошире. Все равно ничего. Этого просто не может быть! Что происходит с ним? — Я ничего не вижу, — напряжëнно сказал он. — Что это значит? Мадам Помфри тяжело вздохнула. Она, конечно, почти не надеялась, но всë же надежда умирает последней. — Мистер Малфой, — медленно начала она. — В вас попала часть неизвестного мне заклинания. Я не знаю, как именно это произошло, но оно попало вам в глаза, и тут я бессильна. Мы собираемся перевести вас в Больницу Святого Мунго. Там более компетентные специалисты, они должны найти причину и помочь вам. А пока вы можете несколько дней пожить в комнате возле кабинета вашего декана, который, кстати, ждёт вас, чтобы поговорить, как только вы будете в состоянии спуститься к нему. Драко молчал. Внешне он выглядел почти спокойно, но в душе на него накатывали волны паники. Он ослеп. Как же такое случилось? Ведь там, на поле боя, после того как он выпустил заклятье в Беллатрису, он просто потерял сознание? Или именно потому он и упал, что в него угодило то самое заклятие? Неужели она успела-таки выстрелить в него Авадой и только то, что она не до конца прицелилась, спасло его от смерти? И вот теперь он слепой, как крот, и зачем, спрашивается, ему нужна такая жизнь? Жизнь в постоянной тьме? О, нет!.. Мерлин, за что?! Мадам Помфри заволновалась. Такая реакция была странной. Она думала, что он начнет кричать, возмущаться, обвинять её в некомпетентности, устроит скандал. А он лежал так тихо, что почти перестал дышать.  — Мистер Малфой? — тихо позвала она. — Вам плохо? Глупый вопрос. Разве ему может быть хорошо после таких новостей? Он вздохнул. — Так когда я могу уйти отсюда, чтобы поговорить с деканом? — Прямо сейчас, если хотите. Я попрошу помощницу провести вас в его кабинет. — Спасибо. Мадам Помфри ещё раз вздохнула и ушла за помощницей, и Драко остался наедине со своими мыслями. Поговорить с деканом. Да, наверное, это было необходимо. По крайней мере, теперь он знает, что профессор Снейп жив и сможет рассказать ему хоть какие-то новости. Пришла помощница, судя по тяжелым шагам, это была не та молоденькая девушка, а взрослая медсестра. Она помогла ему подняться и повела его к выходу из Больничного крыла. Он шел и представлял себе, что это такая глупая странная игра — идти по коридору с закрытыми глазами. Он пытался представить, по каким именно коридорам они сейчас идут — ведь за семь лет он неплохо изучил этот замок. Но сейчас все было напрасно — замок полуразрушен, и они шли по уцелевшим коридорам, выбирая безопасный, а не самый короткий путь. Наконец, они начали спускаться, и Драко понял, что подземелья уже близко. Подойдя к кабинету Снейпа, медсестра постучала, дождалась глухого «Войдите» и открыла дверь. Из кабинета потянуло сыростью и смесью зелий, видимо, во время сражения многие банки с зельями разбились и смешались. Теперь все это здорово воняло и выглядело, наверняка, неприглядно. Драко даже порадовался, что не видит последствий боя и того, во что превратился нынче замок. Он грустно усмехнулся: «Вот, уже нахожу плюсы в своем новом кротовом существовании». Медсестра подвела его к креслу, и он опустился в него, после чего она сразу ушла. — Добрый день, Драко, — устало сказал знакомый голос профессора Снейпа. — Рад видеть Вас живым и… — Он запнулся, и Драко снова усмехнулся. Да, здоровым его можно назвать с большой натяжкой. — Как Вы? Нужна помощь? — Добрый день, профессор. Я — нормально. Настолько, насколько это возможно в моём положении. Мадам Помфри сказала, что мне нужно будет отправиться в Мунго и там мне, возможно, смогут помочь. Ваше мнение? Только честно! Профессор вздохнул. Ему было жаль этого молодого аристократа, которого он знал с самого детства. Они с его отцом вместе учились и потом дружили, он занимался с Драко ещё до того, как тот приехал в Хогвартс, и был деканом его факультета на протяжении семи лет. Он мог с уверенностью сказать, что они были почти друзьями, а не только профессором и студентом, и вот теперь ему предстояло открыть юноше страшную правду — он будет слепым всю оставшуюся ему жизнь. — Видите ли, Драко, очень сложно давать преждевременные… — Нет! Не нужно ходить вокруг да около, говорите прямо. Я прекрасно знаю, что для того, чтобы понять, что меня ждёт, Вам не нужны целители из клиники Святого Мунго. Так что просто скажите мне правду! Снейп вздохнул. Конечно, так и нужно было поступить. Ведь перед ним сидел уже не изнеженный аристократичный мальчик, а бывший Пожиратель смерти, который пошёл против воли самого Волан-де-Морта, который переступил через свою гордость и ненависть и помог врагу, который убил свою родную тётку за то, что она убила его родителей. Драко понес тяжёлую утрату и изменился, и все же говорить такое Снейпу было невыносимо тяжело. Но нужно было сказать. — Драко, пообещайте мне одну вещь. Пообещайте, что Вы будете все время помнить о том, чей Вы сын, и не опуститесь до банального сведения счетов с жизнью. Прошу Вас! Это удел слабых! — Все ясно. — Драко как-то сразу сник, вжался в кресло и на миг снова стал тем маленьким мальчиком, который, бывало, прятался в большом кресле в гостиной своего родного поместья, переживая свои маленькие детские обиды. — Я так и думал. Не бойтесь, профессор, — он устало вздохнул. — я не буду прыгать с Астрономической башни или пытаться заморить себя голодом. А сварить качественный яд Вы мне не поможете, не так ли? — Он ухмыльнулся. — Давайте поговорим о чём-то другом. Расскажете мне, что тут случилось, как всё закончилось и чего нам ждать? Они говорили ещё около часа. Профессор очень устал и еле держался на ногах, но не мог отослать Драко, не убедившись, что тот хоть немного пришел в себя. Он показал Драко его комнату, которая находилась в том же коридоре, что и кабинет Снейпа, показал, что в ней и где находится, а потом рассказал, что поскольку людей катастрофически не хватает, то помогать Драко он попросил Добби и Винки, двух свободных эльфов-домовиков, тем более что Добби и так знал Драко с рождения. Драко не возражал. По сути, ему было всё равно, кто будет тут находиться, но да, так даже лучше, всë-таки люди напрягали его сильнее. Наконец, сославшись на то, что у него ещё куча дел и он просто валится с ног, что Драко и так слышал по уставшему голосу, Снейп ушел, пообещав прислать к нему Добби. Драко даже обрадовался, что наконец остался один. Он нашел кресло и опустился в него. Да… Давать профессору обещания не пытаться свести счёты с жизнью было легко и правильно, но на деле к нему всё время возвращалась мысль, что жить в кромешной тьме не имеет смысла и может правда стоит просто закончить то, что начало то самое смертельное заклятие…