Цена Героя. Проданный шторму

3 года назад

Потрескивающий костёр мерцал в пещере, отбрасывая причудливые тени на скалистые стены. Грох сидел на перевёрнутой бочке, лениво точа ржавый нож о камень. Искры отлетали в темноту, теряясь среди теней. Слизень возился с чем-то в грязном рюкзаке, вытаскивая стеклянные ампулы и поднося их к свету, проверяя содержимое на глаз. — Ты точно уверен, что это его усыпит? — пробормотал Слизень, рассматривая янтарную жидкость в ампуле. Его голос эхом отразился от стен пещеры. — В прошлый раз твоя «микстура» только взбесила ту обезьяну… чуть не оставила меня без пальцев. — Это была ошибка в дозировке, — рыкнул Грох, даже не поднимая головы. Лезвие ножа противно скрежетало о камень. — С этим героем-ёжиком всё просчитано. Вес, пульс, метаболизм. Я три дня за ним следил, как параноик. Укол — и через пару секунд он будет вялый, как дохлый угорь. На этот раз все будет гладко. Слизень кивнул, прищурившись и убирая ампулу обратно в рюкзак. Он все еще сомневался, но спорить с Грохом, когда тот был в таком настроении, было себе дороже. — План всё тот же? Пробираемся ночью в его хибару, в шею шприц, в мешок — и ноги? Никаких геройств. Все быстро и тихо. — Ага. Завтра в полночь. Когда весь этот сброд уляжется по своим норам. Я уже проверил — стража на южной улице патрулирует через каждые тридцать минут. У нас будет пять минут, максимум. Главное — бесшумно. Этот ёж, хоть и дурак геройский, но нюх у него, как у собаки. — А если начнёт вопить? Или сопротивляться? Он же сильный, зараза… — Вот это и есть второй план, — Грох достал из-под бочки тряпку, пропитанную мерзко пахнущей, маслянистой жидкостью. Запах ударил в нос, заставляя Слизня поморщиться. — Один вдох — и он уснёт, как младенец. Гарантирую. Только не переусердствуй, а то совсем заснёт. Они переглянулись, и в их глазах сверкнула злобная искра. Предвкушение лёгкой наживы застилало им разум. Охота начиналась, и они были уверены в своей победе.

---

Позже, вечером того же дня

— Эй, Грох… — Слизень выглянул из-за колючих кустов, одергивая рукав, — ты только посмотри. Вот это нам свезло. Грох поднял глаза, прищурившись, и едва сдержал торжествующий смешок. В тридцати шагах от них, у самого берега, сидел Соник. Один. Безоружный. Устремив взгляд на темные волны, бьющиеся о песок. Он выглядел потерянным и уязвимым. — Не может быть, — пробормотал Грох, качая головой. — Он сам пришёл. Прямо к нам в лапы… Вот это удача. Просто подарок судьбы. — Даже пробираться никуда не нужно! Никакого риска, никаких проблем! Вот это настоящая удача! – зашептал Слизень, потирая руки в предвкушении. — Нет, — Грох зло усмехнулся, сверкнув глазами в полумраке. — Это судьба. Он сам выбрал свою участь. Пошли. Действуем прямо сейчас. Они двинулись к ёжику по-тихому, слаженно, как хищники, крадущиеся к своей жертве. Грох вытащил шприц с усыпляющей дозой, проверяя, чтобы игла была острой и чистой. Слизень расправил мешок и сжал в руке толстую верёвку. Соник услышал их слишком поздно. Шаги по песку и хруст веток за спиной заставили его резко обернуться. Но было уже поздно.

---

Несколько минут спустя

— Да пошел ты… — прохрипел ёжик, яростно тряся головой и пытаясь выплюнуть кляп. Рот был набит жесткой тканью, не давая ему даже толком вдохнуть. Но Грох уже схватил его за подбородок и с хрустом врезал по щеке, отворачивая голову в сторону. — А ты у нас ещё и дерзкий! – прорычал Грох, сплевывая кровь на песок. – Ну ничего, мы тебя быстро перевоспитаем! Покажем, как себя вести с теми, кто сильнее тебя. — Эй, он уже почти вырубается, — пробормотал Слизень, с тревогой глядя на дергающегося ёжика. — Может, ещё дозу всадим? Чтобы наверняка? — Не вздумай! – огрызнулся Грох, свирепо взглянув на Слизня. — Если ещё вмажем, он коньки отбросит! А нам нужен живой товар! Ясно тебе? Живой и здоровый. Чем живее, тем дороже продадим. — Вот же… Этот засранец живучий, как кошка… – проворчал Слизень, вытирая пот со лба. — Сейчас мы его быстро успокоим, – прошипел Грох, вытащив из кармана ту самую тряпку с наркотической вонью. — Хватит с него. Надышится – и будет шелковым. Он грубо зажал Сонику рот и нос вонючей тряпкой, не обращая внимания на отчаянные попытки ёжика вырваться. Соник отчаянно дергался, царапал песок, но силы быстро покидали его. Соник затих. Его тело обмякло, повиснув в руках Гроха. — Вот и всё… – прошептал Грох, вытирая руки о грязную куртку. — Готово. Можно грузить в мешок.

---

Слизень шёл чуть сзади, пыхтя и охая под тяжестью мешка с едва теплым телом. Ему было тяжело, но жаловаться он не смел. Грох то и дело оборачивался и шикал, чтобы тот не волок мешок по земле – от следов потом проблем не оберёшься, да и ободрать товар негоже. — Эй, Грох, а ты знал?.. — зашептал Слизень, хихикая и спотыкаясь на каждом шагу. — Говорят, этого ежа женить хотели. По-серьёзному, через королевский договор и всё такое. Вот смеху-то! — Ага, слышал, — буркнул Грох, не оборачиваясь. Он все еще был взвинчен после схватки. — Только не "женить", а "выдать". Его, вроде как, за какого-то принца сватали. Высокий брак, ничего не скажешь. — Принца? – прыснул Слизень, чуть не выронив мешок. — Да ладно! Кто там, Риэн, вроде? Ха! Наш синий дружок оказался невестой! Представляю его в свадебном платье! — Хватит ржать, иди давай! – рявкнул Грох, резко обернувшись. — Уши бы ему оборвали за отказ — он, небось, потому и шлялся у берега, переваривал новость. Поссорился с суженым, вот и пришел поплакать в море. А мы как раз подгадали. Как говорится, не было бы счастья… — Хех… Получается, мы его и спасли? – Слизень подмигнул, криво ухмыляясь. — Из одной западни — да в другую. Только в нашей клетке веселей будет. Хоть поработает напоследок. Грох усмехнулся криво, но быстро стал серьёзнее. Золотые монеты уже крутились у него в голове. — А ты прикинь: может, того принца ещё и правда интересует, где его «будущий супруг». Вдруг скинет мешочек с золотом, если ему этого ёжика вернуть? Ну, хотя бы на первое время, пока поиски идут? — А если он скинет не золото, а солдат? – буркнул Грох вдруг поёживаясь. Холодный пот пробил его спину. — Скажет: "Найти мерзавцев, похитивших моего милого! И головы им с плеч!" Вот тогда нам точно не поздоровится. Слизень оскалился, обнажая гнилые зубы: — Значит, не вернём. Закопаем его куда подальше, чтобы и след простыл. Сдадим его восточным купцам или на южные острова — там за такой товар платят щедро. А если принц и объявится — скажем, сам сбежал, мы просто подобрали. Нашли на дороге, грязного и побитого, и даже не сразу узнали, кто это. После,была недолгая пауза и Слизень продолжил: — Хе-хе… Подобрали, как бездомную кошку, – хихикнул Слизень, представляя себе всю эту сцену. — Да, герой, судьба у тебя весёлая. Сначала тебя в принцы, а потом — в бордель. Или на арену, развлекать всяких богачей. Грох хмыкнул: — Ну, в бордель не в бордель, а выгоду он нам принесёт. Главное — чтобы не сдох раньше времени. И чтобы не вздумал сбежать. Иначе мы ему сами глотку перережем. --- Утро после похищения. Дом Арчи. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкие, кружевные занавески, окрашивали кухню в теплые, янтарные оттенки. Пылинки, словно крошечные золотые монетки, танцевали в лучах света, создавая иллюзию покоя и безмятежности. В доме, обычно наполненном шумом и суетой, царила непривычная, звенящая тишина. Тейлз первым выбрался из комнаты, зевая и потирая слипающиеся от недосыпа глаза. Он сонно побрел на кухню, волоча за собой плюшевого робота, и лениво огляделся. В животе урчало, напоминая о пропущенном ужине. Он знал, что Соника, скорее всего, не будет. Он ведь видел его прошлой ночью, уходящего в темноту… — Хм… А где Соник? – пробормотал он, скорее для проформы, почесывая затылок и оглядывая пустую кухню. В голове лисёнка промелькнула мысль: «Он должен был вернуться к утру… Что-то не так». Тревога начала медленно заползать под кожу. — Да он, наверное, как обычно – ушёл на утреннюю пробежку, – откликнулась Эми, входя в кухню и уже вовсю помогая Арчи сервировать завтрак. Она ловко расставляла тарелки и ставила на стол стаканы с апельсиновым соком. – Для него утро – это марафон. Эми выглядела бодрой и свежей, несмотря на ранний час. Она всегда умела сохранять оптимизм, даже в самых сложных ситуациях. Но Тейлз заметил легкую тень беспокойства в её глазах. Интересно, она тоже почувствовала, что что-то не так? Арчи усмехнулся, поставив на стол поднос с дымящейся овсянкой, посыпанной свежими ягодами и орехами. Запах был восхитительным, но аппетита у Тейлза что-то не было. Он и сам знал, что Соник не просто так ушёл подышать воздухом. Что-то его сильно тревожило. — Знаю этого сорванца. – Арчи улыбнулся, но улыбка получилась какой-то натянутой, неестественной. Он знал правду. И он был виноват в том, что случилось… – Всё время в движении. Как электровеник. Вернётся, как только проголодается. Они неуверенно рассмеялись, пытаясь создать атмосферу нормальности, но в воздухе уже чувствовалось какое-то напряжение. Тейлз чувствовал, как его тревога нарастает с каждой минутой. Утро текло беззаботно, как и любое другое… пока не начали тянуться тревожные минуты. Прошёл час. Потом второй. Завтрак давно остыл, но Соник так и не появился. Наклз, вошедший на кухню и жадно уплетавший вторую порцию овсянки, нахмурился, отставляя кружку с недопитым кофе. — Он что, марафон до другого королевства бежит? – проворчал он, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Обычно к завтраку уже возвращался. — Может, кого-то спасает? Или где-то застрял в какой-нибудь передряге… – пробормотал Тейлз, но в его голосе уже не было уверенности. Он теребил в руках игрушечного робота, избегая смотреть в глаза друзьям. Он знал, что это не просто очередная пробежка. Он чувствовал это всем своим нутром. В груди нарастало странное, тревожное предчувствие. Арчи принуждённо улыбался, пытаясь скрыть нарастающую тревогу, но пальцы заметно дрожали, когда он убирал посуду в раковину. В голове роились беспокойные мысли. «Может, он просто обиделся из-за этого брака? Может, ему нужно время, чтобы все обдумать? Но почему он ничего не сказал? Почему не вернулся до утра?» — Наверное, просто заговорился с кем-то в городе… – пробормотал он, больше себе, чем остальным. Он знал, что это ложь. Но он не хотел признавать, что произошло что-то ужасное… – Не будем паниковать… пока. --- Раздался громкий, настойчивый стук в дверь. Тейлз, вздрогнув, подскочил со стула и пошёл открывать, но тут же замер на пороге, ошеломлённо глядя на незваных гостей. На пороге стояла делегация: трое мужчин в парадных мантиях, расшитых золотом, один из которых держал в руках знамя с гербом соседнего королевства. Они выглядели важными и надменными. — Мы прибыли по поручению Принца Риэна. – Голос посла был холодным и официальным. – Где он? Где будущий супруг Принца Риэна? Слово "супруг" эхом отразилось в тишине дома, словно гром среди ясного неба. — Супруг?! – в один голос воскликнули Эми и Наклз, ошеломлённо глядя на посла. Эми побледнела, а Наклз сжал кулаки. Тейлз молчал. Он знал… Он догадывался, что в этом что-то есть. Но он не ожидал, что всё зайдёт так далеко. Арчи резко побледнел, словно его ударили под дых. Он поспешно жестом попросил гостей пройти внутрь, в гостиную. — Простите… Я… не ожидал вас так рано. Прошу, проходите. Сейчас я всё объясню. Когда делегация, чинно прошествовав в гостиную, удалилась, на кухне наступила гробовая тишина. Эми и Наклз молча смотрели на Арчи, ожидая объяснений. Тейлз чувствовал, как в груди поднимается волна гнева и отчаяния. — Арчи… – начал Наклз, грозно нахмурившись. – О чём они говорили?.. Супруг?.. Это правда? Арчи тяжело опустился в ближайшее кресло, прикрыв лицо руками. Его плечи судорожно вздрагивали. — Это был приказ Совета. – Голос его был тихим и сломленным. – Соник… должен был заключить союз через брак. С Принцем Риэном. Это должно было укрепить наши отношения с соседним королевством. Я… не успел ему толком объяснить. Ему просто сказали в тот день. В тот день когда он ушел… — Значит… он ушёл тогда, потому что… – Эми не смогла договорить, ком подступил к горлу. Арчи поднял заплаканное лицо и посмотрел на Тейлза. – Я думал, он вернётся. Я был уверен. --- К вечеру дом Арчи опустел. Эми, отчаявшись ждать, вместе с Наклзом бегала по улицам города, опрашивая жителей, стучалась в ворота соседних домов. Они спрашивали каждого встречного, не видел ли кто-нибудь его, но все лишь пожимали плечами и сочувственно качали головами. — Как сквозь землю провалился… – выдохнул Наклз, присаживаясь на скамейку в парке и вытирая пот со лба. – Будто его и не было никогда. Тейлз, летая на "Торнадо" над городом и окрестностями, проверял карту с воздуха, пролетал вдоль берегов, полей и лесов. Он всматривался в каждую тень, в каждое пятно света, надеясь увидеть хоть какой-то след Соника. Но всё было тщетно. Он искал, но в глубине души понимал, что это бесполезно. Соника нигде не было. Он исчез. — Это не похоже на него, – прошептал Тейлз, присаживаясь на крыло самолёта и опустив голову. Он ушёл прошлой ночью. И он не вернулся. --- Ночь. Пустая кухня. Арчи сидел у окна, зажав в дрожащих ладонях старую, выцветшую фотографию. На ней – юный Соник, лет десяти, улыбающийся во весь рот, обнимающий свою мать. Их лица светились счастьем и любовью. Сердце Арчи сжалось от боли и тоски. — Прости, сынок… – прошептал Арчи, сжимая рамку фотографии. – Я должен был остановить тебя… Я должен был понять, что ты чувствуешь. Но я… просто закрыл глаза на твои чувства. Я думал, что всё наладится само собой. Он откинулся на спинку стула, закрывая глаза. В голове всплывали обрывки разговоров, жесты, взгляды Соника в последние дни. «Я был слеп. Я не видел, что мой сын страдает, что ему нужна помощь. И теперь… теперь я, возможно, потерял его навсегда». В окне мерцали далекие огоньки города. Где-то там, возможно, его ребёнок сейчас молчит в темноте… один, испуганный и потерянный. А королевство, словно захлебываясь, начало задыхаться в тревожных слухах и мрачных предчувствиях. Исчезновение героя породило страх и неуверенность, угрожая подорвать устои общества. --- Королевство Эйрил, через два дня после исчезновения Соника. — "Он пропал." Это слово расходилось по Эйрилу, будто раскаты грома. Сначала шёпотом – между лавочниками, торговцами, соседями, словно заразная болезнь, которую боялись произносить вслух. Потом громче – на площадях, у стен дворца, среди встревоженных служащих и напуганных рыцарей. Весть, словно ядовитый плющ, оплетала город, сея тревогу и страх. — «Вы слышали? Говорят, герой исчез!» – шептала толстая торговка овощами своей соседке, натягивая платок на голову. – «Я всю ночь не спала! Что же теперь будет? Кто нас защитит от этих… ну, вы знаете…» — «Небылица! Просто ушёл в отшельники, как в старых сказках!» – фыркал старый сапожник, прищуриваясь и протирая очки. – «Видать, устал геройствовать. Решил пожить для себя, подальше от этих вечных проблем.» — «Глупости. Я его вчера ещё не видел. А сегодня уже весь город на ушах стоит!» – возражал молодой парень, разносчик газет. – «Вчера утром пробегал мимо моей лавки, как всегда, улыбался… А сегодня – как сквозь землю провалился!» — «Если бы это был кто угодно, но это же Соник! Он бы никогда просто так не исчез…» – тихо проговорила молодая девушка, прижимая к себе ребёнка. В её голосе звучала неподдельная тревога. – «Он же всегда был… как маяк. Знал, что он где-то рядом, и уже спокойнее…» Огонь паники охватил столицу. Люди сгущались возле зданий Совета, возле дворца, словно мотыльки на пламя. Улицы гудели от пересудов, слухов и домыслов. Вчерашние друзья превращались в подозрительных незнакомцев, а обычные разговоры – в конспиративные шепотки. — «Говорят, его видели в порту, садящимся на корабль!» — «Ерунда! В порту сейчас больше крыс, чем кораблей! Да и Соник не из тех, кто убегает, не попрощавшись!» — «А может… его похитили? В последнее время всякие подозрительные типы шляются по городу…» — «Да кого ему похищать-то? Он же самый быстрый! Никто его не догонит!» — «Ну, может, не догонят… а усыпят?» — «Даже если и усыпят, то зачем он кому-то нужен? Золота у него нет, земель тоже…» — «А может, это политические игры? Кому-то не понравилось, что Соника собирались женить на принце?» — «Не говори ерунды! Это же королевское дело! Кто бы посмел вмешиваться?» — «Да всякое бывает…» Газетчики кричали заголовки, которых даже не печатали, пользуясь моментом и наживаясь на всеобщей панике. — «Сенсация! Герой Соник – беглец или жертва заговора?!» — «Шок! Тайна исчезновения Соника раскрыта! Подробности в свежем номере!» — «Внимание! Объявлена награда за любую информацию о местонахождении героя Соника!» Лица людей были полны беспокойства и страха. Они чувствовали, что что-то важное, что-то фундаментальное изменилось в их жизни. Исчезновение Соника было не просто пропажей героя, это было исчезновение надежды, уверенности в завтрашнем дне. Мир, который казался таким стабильным и безопасным, вдруг стал хрупким и непредсказуемым. В этот день двери ресторана Арчи, уютного и всегда тёплого, были распахнуты настежь. Обычно здесь пахло свежей выпечкой и жареным мясом, а сегодня — тревогой и страхом. Не от ветра были открыты двери — от людского беспокойства, отчаянного желания хоть что-то сделать, хоть куда-то бежать. Каждый, кто переступал порог, словно надеялся найти здесь ответ, утешение, хоть какую-то зацепку. Арчи, обычно приветливый и улыбчивый, стоял у прилавка, стискивая в своей большой, мозолистой ладони старую, потемневшую от времени ложку. Его плечи поникли, а взгляд был прикован к кипящему бульону в огромном котле. Он варил его, как одержимый, будто этот простой, домашний бульон мог вернуть его сына, Соника, домой. Каждый вздох, каждый поворот, каждый взгляд был пропитан отчаянием. А за спиной, в обеденном зале, обычно наполненном смехом и дружескими беседами, слышался гул встревоженных голосов: — «Может, его похитили? Я слышал, что в последнее время в городе появилась какая-то подозрительная шайка… Говорят, они торгуют экзотическими животными…» - шептала полная женщина в цветастом платье, нервно перебирая четки. — «А может… он сам сбежал? Говорят, был какой-то контракт о браке… Не захотел жениться на этом принце, вот и сбежал…» - отвечал ей высокий мужчина в помятом плаще, оглядываясь по сторонам. — «Да ну, Соник бы не оставил нас так. Не он… Он же всегда был за справедливость, за всех нас… Не мог он просто взять и уйти…» - возражала молодая девушка с заплаканными глазами, крепко сжимая руку своего спутника. — «А где его отец? Арчи? Он же должен что-то знать! Может, они поссорились? Может, Соник ему что-то сказал перед тем, как исчезнуть?» - прошептал кто-то из толпы, бросив взгляд в сторону кухни. Арчи тяжело вздохнул, поставил ложку на край котла, и медленно вышел из-за стойки. Он чувствовал на себе десятки взглядов, полных надежды и отчаяния. Ему хотелось закричать, выплеснуть всю свою боль, но он понимал, что сейчас он должен быть сильным, ради всех них, ради Соника. — Хватит! Вы не поможете мне криками! Я понимаю, вам страшно, но толку от этих пересудов нет никакого! Хотите помочь — берите еду, которую я приготовлю, и идите искать. Обойдите каждый уголок города, каждую улицу, каждую подворотню. А нет — не мешайте тем, кто действительно ищет!» - его голос был хриплым и усталым, но в нем звучала твердая решимость. Толпа притихла, кто-то опустил глаза, кто-то виновато вздохнул. Арчи окинул взглядом присутствующих и, развернувшись, снова ушёл на кухню. Там, в тишине, среди терпких ароматов специй и успокаивающего бульканья варева, он позволил себе впервые за эти два дня сказать шёпотом, сорвавшимся почти на рыдание: — «Сын… где ты?.. Что с тобой случилось?.. Вернись, пожалуйста… Просто вернись…» На глаза навернулись слезы, но он быстро смахнул их тыльной стороной ладони и снова взялся за ложку, размешивая бульон. Он должен был что-то делать, чтобы не сойти с ума от страха и отчаяния. Он должен был продолжать верить, что Соник вернется. В этот момент в ресторан вошла небольшая группа людей. Впереди шел взволнованный молодой человек в королевских одеждах, за ним — несколько рыцарей в сверкающих доспехах. Все они выглядели измученными и встревоженными. Принц Риэн, жених Соника, лично возглавил поиски. И он готов был перевернуть весь мир, чтобы найти своего пропавшего возлюбленного. --- Тем временем. Высоко в небе. Тейлз крепче сжал обтянутый кожей руль самолёта "Торнадо". Ветер, словно разъярённый зверь, хлестал по фюзеляжу, заставляя машину дрожать и вздрагивать. Но он даже не моргнул. Глаза лисёнка, обычно яркие и полные энергии, сейчас горели только одним – решимостью. Он просматривал каждый километр земли под собой, с маниакальной сосредоточенностью выискивая хоть какую-то зацепку. Эми, пристегнутая рядом, прищурившись, всматривалась в бесконечные леса, расстилающиеся под крыльями самолёта. Она обшаривала взглядом каждый овраг, каждую поляну, каждый просвет между деревьями. Её сердце сжималось от страха и беспокойства. — «Вон там! Видишь что-нибудь?» – Эми указала рукой на тёмный участок леса, где между деревьями виднелись скалы. – «Похоже на какое-то ущелье… Может, он там?» — «Нет… только камни, тени, и стая перепуганных птиц. Он бы не пошёл в эту сторону… Слишком открыто. Слишком опасно,» – ответил Тейлз, слегка качнув головой. Его голос был глухим и усталым. – «Разве опасности остановило бы Соника?» Тейлз промолчал. В глазах у него плескалась не просто тревога – глубокая, раздирающая боль, упрямство, граничащее с безумием, и самое страшное – вина. Чувство, что он не смог предотвратить это, что он предал друга. — «Я должен был тогда пойти за ним… Нельзя было его отпускать одного,» – выдохнул он, словно выталкивая слова из самой глубины души. — «Тейлз… ты не мог знать. Никто не мог предугадать, что произойдет,» – попыталась успокоить его Эми, мягко коснувшись его плеча. — «Я всё чувствовал, Эми. Я видел его лицо… Он был… не такой. Не своим. Словно тень какая-то его подменила. Я должен был… обязан был что-то сделать,» – Тейлз покачал головой, не отрывая взгляда от земли. Его пальцы побелели, крепко сжимая руль. Эми положила свою руку поверх его, пытаясь передать ему хоть немного тепла и поддержки. Но он не отреагировал, словно не почувствовал её прикосновения. Он был полностью поглощен своим чувством вины и отчаянной решимостью найти Соника. Неожиданно самолет начало трясти. Не очень сильно, но достаточно, чтобы Эми вздрогнула. — Что это было, Тейлз? — Эми обеспокоенно посмотрела на лисенка. — Просто турбулентность. Но ничего страшного, мы справимся. — Надеюсь, — ответила Эми. — Я найду его, Эми. Где бы он ни был. Пусть на краю света. Я не остановлюсь, пока не найду его. Я верну его домой, – произнес Тейлз, глядя вперед, в бескрайнее небо. В его голосе звучала такая твердость, что Эми невольно поверила ему. Её голос дрогнул, когда она ответила: – Я верю в тебя, Тейлз… Я знаю, ты его найдешь. Мы все в тебя верим» Самолёт продолжил свой путь над Эйрилом, словно маленькая надежда, застывшая в воздухе. Он летел сквозь тучи, сквозь страх и отчаяние, неся на своих крыльях решимость двух друзей, готовых на всё, чтобы вернуть своего товарища. --- Тем временем у Соника Вонючий трюм старого, разбитого корабля. Доски пола скрипели и стонали под каждым шагом, словно живые существа, уставшие от вечной качки и гнили. Ветер за бортом выл в щели, как стая голодных волков, корабль медленно качался, двигаясь вдоль далеких, безлюдных берегов. Внутри — темно, глухо, сыро. Запах гнили, соли, ржавчины и ещё чего-то... живого, но сломленного. Воздух был густым и тяжёлым, словно его можно было порезать ножом. Слизень вышел из-за рваной занавеси, поправляя свою грязную, помятую одежду и стряхивая с рукавов пыль, словно это могло как-то улучшить его жалкий вид. Он насвистывал фальшиво, противную мелодию, но довольный, как будто только что провернул особенно удачную сделку или объел до нитки очередного простака. — Повеселился? – ухмыльнулся Грох, сидя на перевернутой бочке, лениво вращая в пальцах короткий, зазубренный кинжал. В тусклом свете масляной лампы его глаза блеснули на секунду, но выражение лица оставалось холодным и равнодушным. – Вижу, настроение у тебя на высоте. Аж светишься весь, как медный грош. Слизень растянул губы в кривой, неприятной усмешке, обнажая свои гнилые зубы. — А что? Он герой, да? Герой, но не кусается. Ну… почти не кусается. Признаю, в нём было больше огня, чем я ожидал. Этот ёжик не сдаётся так просто. Визжал, как свинья на бойне, но сопротивлялся отчаянно. Пришлось повозиться. Но я его быстро угомонил. Грох молчал, задумчиво разглядывая кинжал, проводя пальцем по острому лезвию. Затем отложил его на бочку и медленно поднялся, разминая затекшие плечи. Подошёл к занавеси, прислушался – там за ней был только слабый кашель, хриплое дыхание и какое-то слабое шевеление цепей. — Я вот думаю, – начал он тихо, словно размышляя вслух, – мы зря теряем время. Мечемся, как дерьмо в проруби. Слизень приподнял грязную бровь, недоуменно глядя на Гроха. — В смысле? Мы везем его через континент, найдем скупщика, какого-нибудь восточного шейха или южного плантатора, и продадим за цену, которую он точно заслуживает. Герой, говоришь? Значит, и стоить будет больше. За него можно выручить целое состояние! — Да не об этом я, тупица. – Грох резко обернулся, глаза у него сверкнули злобой, и голос стал ядреней, словно пропитанный ядом. – Мы обладаем чем-то… куда ценнее. Герой. Символ надежды. Легенда. И он в клетке. У нас. Думаешь, кто-то даст много за него? Да, может. Но… один раз. А потом что? Он станет просто трофеем в чьей-то коллекции. Пыль будет собирать. Он подошёл ближе к Слизню, понизив голос до зловещего шепота: — А если… мы его не продадим. Если будем продавать его по частям? Слизень нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду Грох. В его глазах читалось полное непонимание. — Э-э… Как это? Ты что, хочешь его на органы пустить? Или, я не знаю, сувениры делать? — По частям. Не буквально, идиот. – Грох закатил глаза, раздраженный тупостью Слизня. – По клиенту. Каждый день – новые лица. Богатые торговцы, похотливые старики, извращенцы всех мастей. Те, кто заплатит, чтобы коснуться легенды, поиздеваться над героем, почувствовать себя выше его. Мы сами определим цену. За каждый взгляд, за каждое прикосновение, за каждое слово. И никто не скажет ни слова, потому что он теперь не герой — он вещь. Наша собственность. И мы вправе делать с ним всё, что захотим. Молчание затянулось. Слизень переваривал услышанное, медленно осознавая всю гнусность и прибыльность этой идеи. Слизень наклонился, прищурившись, и ухмыльнулся. — Как шлюху, значит? Героя на панель? Грох кивнул медленно, с удовольствием наблюдая за тем, как в глазах Слизня разгорается алчный огонь. Улыбка на его лице была мерзкая, маслянистая, будто он только что придумал, как обмануть весь мир. — Как золотую шлюху, – прошипел он, облизывая пересохшие губы. – Он сам виноват. Захотел быть героем — пусть теперь платит. Пусть расплачивается за свою славу. За то, что он такой особенный. Он грубо отодвинул занавесь, и в трюм хлынул слабый, мерцающий свет масляной лампы. За ней – тусклый фонарь, висящий на ржавой цепи, и закованный в цепи Соник, едва приходящий в себя после "разговора" со Слизнем. Его дыхание было прерывистым.