Кино

У него был тяжелый взгляд и такой же тяжелый характер. Прозвище "Русская ракета" было дано ему случайно одним из репортеров, когда тот описывал его стиль вождения, но прижилось, и было очень точным выражением того, как он вел себя на трассе. Дерзкий, провоцирующий, пугающий своей смелостью, он рвал победу из чужих пальцев, вгрызался в нее зубами, и рычал, не поддаваясь. В жизни же Чонгук был спокойным и рассудительным человеком. Когда он говорил, а делал он это довольно редко, недолюбливая прессу, он говорил прямолинейно и честно, не боясь показаться грубым. Фанатам, конечно, это наоборот нравилось. Многие видели в этом истинное проявление "русской души", что иностранцы так любили расшифровывать именно этой холодной нелюдимостью и черствой прямолинейностью. Тэхен впервые встретил его на гонках в Формуле-3, когда тот ругался с инженером. - Эта машина - говно. - Коротко и по делу сказал он. Впрочем, довольно грубо. Инженер что-то залепетал на итальянском, эмоционально всплескивая руками. Вид у него был возмущенный. Стояла невыносимая жара, и от волнений мужчина, и без того розовый и мокрый, раскраснелся еще больше. - Но капито. Руссо. Инглиш. - На ломанном недоитальянском произнес гонщик, невозмутимый и каменнолицый. Тэхен невольно остановился, забыв, куда шел. Наблюдая неподалеку, он засмотрелся, сам не понимая на что. Ситуация его забавляла. Почему-то резко захотелось выучить итальянский, чтобы помочь бедному инженеру объяснить, что он хотел, пуленепробиваемому пилоту. С другой стороны, зачем ему это? - Мне плевать, кто твой начальник. Машина - говно. - Он говорил на английском с сильным русским акцентом, четко проговаривая каждый слог, и не утруждая себя мягким предыханием или межзубной "с". Главное для него было донести свою мысль. Когда Чонгук начал объяснять второму подошедшему к ним мужчине, в чем конкретно состояла проблема, Тэхен почувствовал, что греть уши было уже некрасиво. Чонгук тоже так решил. - Чего встал? - К Тэхену он обратился уже по-русски, видимо, увидев такой же флаг на форме, как у него. - Иди. - Я и иду. - Просто ответил Тэхен и, собственно, пошел. Он вдруг сразу вспомнил куда. В бокс. Та гонка стала началом их многолетней борьбы за первенство. Грубый, самонадеянный пилот оказался настоящей занозой в заднице, особенно на поворотах. Казалось, он готов выиграть любой ценой, даже если нарушит правила и вылетит из соревнований. Чокнутый, честное слово. В тот же год Тэхен выяснил, что Чонгук совершенно не любил говорить с прессой. По крайней мере говорил он односложно, никогда не вдаваясь в подробности, а если какие-то вопросы ему не нравились, он просто игнорировал их, говоря что-то вроде "история не терпит сослагательных наклонений, и я тоже" или "будете много знать, не сможете спать по ночам", и многое в подобном старческо-ворчливом духе. Тэхен дал бы ему прозвище "дед", если бы мог. Чонгук отлично подходил под это описание. Ходил он неспешно, нехотя волоча ноги и слегка сгорбив спину, смотря перед собой. Лицо у него почти всегда было недовольное. Первый раз Тэхен увидел на нем улыбку только когда тот впервые выиграл при нем гонку. Тэ занял второе место тогда, и Чонгук даже облил его шампанским, ярко улыбаясь, чем очень поразил его. Это было сродни чему-то невозможному, чтобы Чонгук и улыбался. Этот вечно-колючий и хмурый пень, и улыбался... Поэтому Тэхен запомнил этот момент, наверное, на всю жизнь. Второй раз Чонгук улыбнулся, когда попал в Формулу-1. Однако в этот раз улыбка эта не предвещала ничего хорошего. Тэхен видел в интервью. Репортер спросил Чонгука о том, что тот чувствует, будучи "рентой", когда большинство пилотов заслужили себе место честным многолетним трудом. Чонгук оскалился совсем недоброй улыбкой, бросая вызов сразу всему миру. Как оператор за камерой не упал в обморок, оставалось для Тэхена загадкой. - Мне плевать, если вы думаете, что я просто богатый х** с горы. - В вышедшем интервью мат был запикан, но очки за него все равно сняли. - То, что я попал сюда на несколько лет быстрее, просто стратегия. Всем, кто будет со мной на треке, останется только целовать мой зад. На этом Чонгук ушел, оставив репортера нервно хихикнуть себе под нос. Тот явно хотел спросить что-то еще, но не успел. Чонгук решил все за него. Тэхен же пришел в Формулу-1 годом позже. Примерно тогда же серьезно заболел его отец. Тэхен не был выходцем из богатой семьи, и ему повезло быть единственным ребенком, потому что будь у него брат или сестра, родители точно не смогли бы оплачивать его увлечение автоспортом. Семьдесят процентов зарплаты уходило на его хобби, которое позже переросло в страсть и профессию. Тэхен боялся представить, что было бы, если бы родители все же отказались от этого дорогостоящего занятия. Отец ездил с ним на все гонки и был главным фанатом. Если бы не он, Тэхен не стал бы тем, кем стал. Он говорил об этом практически в каждом интервью, благодаря в первую очередь родителей за то, что дали ему место в жизни. Поэтому когда отец слег с раком желудка второй стадии, Тэхен потерял сцепление с реальностью. Сидя с ним в больнице, он был вынужден соврать, когда отвечал на его вопрос о команде. - Папа, у нас получилось, пап. - Говорил он мягко, боясь, что если использует полный голос, то непременно заплачет. - Меня взяли. Я теперь в команде Феррари, папа, команде нашей мечты. Благодаря тебе и маме. - И тебе. - Сипло сказал тот, легонько ткнув его в грудь. Он немного помолчал. - Я горжусь тобой, сын. Тут Тэхен все же не сдержался и заплакал, прижав отцовскую руку ко лбу. - Ты выздоравливай. - Сказал он, стараясь не прерываться на всхлипы. - Чтобы болеть за меня на гонках, а не в больнице. - Сын. - Он по-отцовски грубовато, но заботливо утер его слезы. Тэхен невольно поднял на него глаза. - Я выживу. Ты забыл? Наша порода живучая. Тэхен усмехнулся, случайно уронив пару слезинок на одеяло. - Я выиграю, отец. На камеру и в разговорах с людьми Тэхен держался как обычно, улыбался и шутил. Внутри было мессиво из чувств, но общение помогало отвлечься. Только когда он оставался один, мысли поглощали его, не давая нормально дышать. Его и правда взяли в Феррари вторым пилотом к более сильному и опытному канадцу Ким Намджуну. Тот был двукратным чемпионом мира и отлично управлялся практически с любой машиной. Тэхен его буквально обожал, но старался не слишком явно вилять хвостом. Все же надо было держаться достойно. Если Чонгуку еще с третьей Формулы дали прозвище "Русская ракета", то Тэхена примерно с этого же времени начали звать "Шахматистом" за его стратегический подход к ведению гонок. Он не стремился обогнать каждую машину лишь бы взять место. Его позиция была иной. Он тщательно изучал соперников, самостоятельно следя за повторами гонок, интервью и словами экспертов. Изучал стиль вождения, подмечал детали. Он так же изучал характеристики болидов. Конечно, он не мог знать конфиденциальной информации, но путем наблюдений можно было выяснить паттерны поведения машины. Так же он всегда держал в голове очки и правила, за которые мог их потерять. Активно участвовал в разработке тактических ходов, обсуждая их с командой, как до заезда, так и во время его. Так он практически всегда понимал на каком круге он сможет обойти того или иного соперника, когда ему следует сменить шины, каким нужно прийти к финишу, чтобы получить нужную позицию и как суммировать очки так, чтобы в конечном итоге выиграть не просто гонку, а весь сезон. И вот очередной уикенд. По итогам квалификации Тэхен занимал двенадцатое место, Чонгук - восьмое. Для новичков это были весьма неплохие позиции. Как и ожидалось, Чонгук рванул еще со старта, стараясь обогнать любого, кто по его мнению попадал в удобное положение. Тэхен же старался придерживаться давно выбранной стратегии. До сегодняшнего заезда все шло более-менее неплохо. Он следовал плану, стараясь не перегружать мозг лишними мыслями. Как и Чонгук, он еще привыкал к машине, но разница состояла в том, что Чонгук был смышленым инженером, и помог сконструировать машину под себя, в то время как Тэхен был грамотным стратегом, но строить машину изнутри не умел, оставалось подстраиваться под то, что предоставила команда. На улице стояла невыносимая жара, казалось, если остаться на солнце дольше пяти минут, загорятся волосы на голове и поджарится кожа. Тэхен невольно задавался вопросом, как у него еще не расплавился визор, учитывая, что в кокпите температура была еще выше уличной. В горле жутко пересыхало, дышать было трудно от невероятного давления на грудь и духоты. Благо сознание и ясность мыслей не покидали его. Отвлекшись на воспоминание о недавнем звонке из больницы, он слишком рано вписался в поворот, завалив нужную траекторию. Однако успел сориентироваться, когда из-за излишней поворачиваемости машину стало заносить задом, слишком рано нажал на газ... Если в обычной машине при повороте центробежная сила, выносящая машину с дороги, равна квадрату скорости, то что и говорить о монстре, несущемся 300 км/ч. Но Тэхен смог вырулить и остаться на треке. Команда тут же попросила его собраться, прошуршав по радио "все в порядке, не теряй сцепление, делай, как обсуждали". И Тэхен пошел дальше, обогнав по прямой одного из соперников с износившимися софтами. Через пять кругов заехав на пит-стоп, он обогнал еще одного соперника, используя оверкат. Все шло по плану. Но честно говоря, для Тэхена это оставалось удивительным, учитывая его внутреннее состояние. Сразу после квалификации ему позвонили из больницы, сообщив о том, что отцу стало хуже. Тот потерял сознание и не приходил в себя целый день. Тэхена словно в холодную воду опустили. Первым делом он обсудил с менеджером финансовую поддержку. Понимая, что еще новичок, он пошел на наглость и попросил в случае чего, направить весь его заработок родителям на лечение отца. Получив утвердительный ответ, и подписав наскоро составленное доп. соглашение к контракту, он смог немного успокоиться, но лишь в рациональной своей части, эмоциональная же сходила с ума. Он списался с мамой, та говорила с ним так же сухо, как и он сам. В этом они были похожи, оба чувствительные, в моменты особой уязвимости старались держаться изо всех сил, не распаляясь на лишние слова, чтобы не сорваться. "Все будет хорошо. Даже не смей переживать, у тебя завтра гонка". Она была права и как-то не права одновременно. Как он мог не переживать? После этой новости Тэхен полностью потерял аппетит и был не в силах заставить себя проглотить даже бутерброд. От еды почему-то только тошнило. Сон в эту ночь тоже оказался ему недоступен. Бессоница застилала зрачки, не давая нормально закрыть глаза. Это сказалось на его самочувствии на утро. Сердце билось чаще обычного, он чаще дышал и сильнее потел. Казалось, тело ослабло на целых пятьдесят процентов, и теперь в машине сидела только половина Тэхена. Куда же делась вторая? Половина Тэхена значила половину стратегии, половину управления и половину реакции, а в Ф-1 каждая секунда равна космической стоимости. Задумавшись, рассеянный от недостатка сна и еды, разморенный жарой и обезвоживанием, Тэхен не заметил, как влетел в соседнюю машину, которая еще не приступила к повороту. Он прошел по касательной, но болид сзади по инерции толкнул его в бок, закрутив вокруг своей оси. Тэхен потерял малейшее представление о том, что происходит, голова закружилась, он не понимал, где трасса, а где обочина. Вдруг сильнейший толчок в грудь выбил из легких весь воздух. Машина на высокой скорости влетела в стену. Тэхена увезли в больницу. Тот потерял сознание на месте, пережив перегрузку в 80G. Он не знал об этом, но врачи установили у него сотрясение мозга, вывих плеча и ушиб бедра, благо без трещины. Если бы он был в сознании, он был бы рад, что отец не видел этой аварии, в то же время ему было бы стыдно перед мамой за то, что заставил ее переживать. Но пока он летел куда-то вниз, рассекая кончиком носа белые облака. Внезапно ему открылось необъятное широкое небо, горизонт лежал где-то под грудью, на нем кровавой раной запекалось солнце. Красивый закат, драматичный. И вокруг все желтые и оранжевые лучи. Облака вокруг Тэхена подсветились розовым, но цвет был тревожным. Все ближе к глазам приближалась земля, но он не долетел до нее. Он падал не прямо вниз, а из-за пронизывающего насквозь ветра, немного вбок. Его отнесло дальше от берега и бросило в черную воду. Тэ хотел было вынырнуть, но открытый океан затягивал его вниз, лишая возможности выплыть. Отчаянно хватаясь за остаток кислорода Тэхен протянул руки к поверхности, где еще был виден свет, но темнота стремительно поглотила его, горящие легкие залила вода.