Чаты паддока

Макс и Шарль выходят из прохладного моторхоума Red Bull на залитую солнцем территорию паддока. Макс идет чуть впереди, самоуверенно расправив плечи, как всегда не обращая особого внимания на фотографов. Шарль следует за ним, профессионально улыбаясь каждому встречному, словно на автопилоте. — Что-то тихо сегодня, — замечает Макс, останавливаясь и оглядываясь вокруг. — Обычно в это время здесь не протолкнуться. Шарль пожимает плечами и поправляет свои солнечные очки: — Может, все готовятся к квалификации? В этот момент они замечают первую странность. Возле входа в зону для прессы Кристиан Хорнер и Тото Вольф стоят лицом к лицу, их разделяет лишь пара шагов. Лица обоих руководителей команд покраснели, а жесты становятся все более экспрессивными с каждой секундой. — Ты переходишь все границы, Вольф! — голос Хорнера эхом разносится по паддоку. — Предлагать контракт моему пилоту в каком-то дурацком групповом чате! — О, так теперь это МОЯ вина? — Тото скрещивает руки на груди. — А предлагать Леклеру место в Red Bull — это, конечно, верх профессионализма! Макс морщится и инстинктивно замедляет шаг. — Черт, мне кажется, это из-за наших чатов, — шепчет он Шарлю. — Ты думаешь? — саркастически отвечает Шарль, закатывая глаза. — Может, обойдем их стороной? Но Кристиан уже заметил их и машет рукой: — Макс! Иди-ка сюда! Объясни господину Вольфу, что ты НЕ ЗАИНТЕРЕСОВАН в Mercedes! Тото тут же переключает внимание на них: — Шарль! Надеюсь, ты понимаешь, что Red Bull — это не единственный вариант, если ты решишь уйти из Ferrari! Макс и Шарль обмениваются паническими взглядами. — Я, эм... мне нужно проверить настройки, — бормочет Макс и хватает Шарля за руку. Проскользнув мимо готовых к бою руководителей, они сворачивают к моторхоуму McLaren, надеясь найти там убежище. Но перед входом они видят Пиастри, который сидит на скамейке с выражением полной безнадежности на лице. — Эй, Оскар, все в порядке? — спрашивает Шарль, подходя ближе. Оскар поднимает глаза — в них отчетливо читается обида. — Отлично! — фальшиво бодрым голосом отвечает он. — Просто замечательно! Мой босс только что фактически предложил заменить меня на вас двоих в чате! Ничего особенного! Макс неловко переминается с ноги на ногу: — Слушай, это была просто шутка... — Шутка? — Оскар издает горький смешок. — Зак буквально сказал "мы найдем решение", когда речь зашла обо мне! Я думаю подать заявление в Alpine. Или в Haas. Или вообще уйти в WEC! Шарль кладет руку ему на плечо: — Не принимай решения на эмоциях. Зак ценит тебя, он просто... эмоционально реагирует на возможности. — Как и все в этом паддоке, — добавляет Макс с усмешкой. — Хорнер чуть не предложил Льюису место, когда тот выиграл три гонки подряд. — Правда? — заинтересованно спрашивает Оскар. — Нет, но звучит правдоподобно, — пожимает плечами Макс. — В этом и суть. Покинув все еще размышляющего о своем будущем Оскара, они направляются к зоне Феррари, где замечают нечто совершенно неожиданное: Льюис Хэмилтон сидит на ступеньках моторхоума, опустив голову в ладони. Рядом с ним лежит смятая красная кепка Ferrari. — Это что, Льюис плачет? — недоверчиво шепчет Макс. Шарль бледнеет: — О боже, Ferrari опять что-то натворили... Они осторожно подходят ближе. Льюис поднимает голову, его глаза действительно покрасневшие. — О, привет, ребята, — говорит он, пытаясь улыбнуться. — Не обращайте внимания. Просто обычный день в Ferrari. — Что случилось? — спрашивает Шарль с искренним беспокойством. — Они поменяли мотор без предупреждения. И получили штраф. А потом сказали, что это моя вина, потому что я недостаточно ясно объяснил проблему с предыдущим мотором, — Льюис делает глубокий вдох. — А потом я увидел ваши сообщения в чате... — В каком чате? — спрашивает Макс, хотя уже догадывается. — О жизни в Феррари. И тот, где вы все обсуждали, как я совершил ошибку с переходом, — Льюис смотрит на Шарля. — Это правда? Все настолько плохо? Шарль выглядит так, будто хочет провалиться сквозь землю: — Это... преувеличение. Ferrari — великая команда, просто с определенными... особенностями. Макс не может сдержать смешок: — "Особенности" — это очень дипломатично сказано. Оставив Льюиса с новообретенной (хотя и слабой) надеждой, они идут дальше и видят странную сцену: Джордж Рассел с серьезным лицом что-то объясняет Цуноде, который держит в руках огромный сэндвич и яростно его пережевывает. — Юки, это новое правило FIA. Мы не можем использовать ненормативную лексику в эфире, на брифингах или в паддоке, — терпеливо объясняет Джордж. — Штрафы будут серьезными. Юки делает особенно агрессивный укус сэндвича и мрачно жуёт, прежде чем ответить: — Это [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ] полная [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ]! Как я должен выражать эмоции?! Я японец, мы либо молчим, либо матерится! — Ты буквально сейчас нарушил правило, — вздыхает Джордж. — И откуда взялись эти звуковые сигналы? Юки в отчаянии откусывает еще кусок: — Я стресс заедаю! Без мата я начинаю есть! Это мой защитный механизм! Макс и Шарль останавливаются рядом, с интересом наблюдая за сценой. — Новое правило? — спрашивает Макс. — Я не получал никаких уведомлений. — Ты что, не читаешь письма от FIA? — удивленно спрашивает Джордж. — Нет, конечно, — пожимает плечами Макс. — Для этого у меня есть Хорнер. Он обычно кричит достаточно громко, чтобы я услышал важные вещи. Юки смотрит на Макса с надеждой: — Ты же не собираешься соблюдать это [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ] правило? — Откуда берутся эти звуки? — озадаченно оглядывается Шарль. — Я установил приложение на телефон, — мрачно объясняет Юки, показывая смартфон. — Оно цензурит маты в реальном времени. Мой инженер заставил скачать. Макс ухмыляется: — Юки, послушай мудрого совета. Просто научись материться на голландском. FIA не поймет, а ты получишь эмоциональную разрядку. — Или на монегаском, — добавляет Шарль. — Никто даже не поймет, что это за язык. Юки задумчиво жует сэндвич: — А можете научить нескольким фразам? Проходя мимо зоны для прессы, они замечают Ландо, который сидит в углу, уткнувшись в телефон и периодически хихикая. — Эй, Ландо! — зовет Шарль. — Все в порядке? Ландо поднимает взгляд, его лицо сияет от восторга: — Ребята! Вы видели, что творится в социальных сетях? Наши чаты просочились в интернет! — ЧТО?! — Макс и Шарль восклицают одновременно. — Ну, не полностью, — поправляет себя Ландо. — Но кто-то сделал мем про "третье колесо" и теперь все делают свои версии! — Он поворачивает телефон, показывая им фотоколлаж, где на всех пресс-конференциях сезона центральный пилот отфотошоплен так, будто он прозрачный. — О боже, — стонет Шарль, закрывая лицо рукой. — И это еще не все! — радостно продолжает Ландо, пролистывая экран. — Смотрите, кто-то сделал аккаунт от имени "Невидимого пилота на подиуме" и постит от первого лица! У него уже полмиллиона подписчиков! Макс не может сдержать смех: — Это на самом деле довольно забавно. — Теперь я стану мемом навсегда, — горестно вздыхает Шарль. — Мы, — поправляет его Макс. — Мы станем мемом. Вместе. Разве не романтично? Шарль закатывает глаза, но уголки его губ предательски подергиваются в улыбке. — А вот еще! — Ландо показывает новую картинку. — "Эволюция третьего колеса в Формуле-1". Тут Баррикелло с Шумахером, потом Масса с Алонсо, Боттас с Хэмилтоном и Пересом с тобой, Макс, и наконец я с вами двумя! — Прекрасно, — саркастически отвечает Макс. — Теперь нас будут изучать в исторических книгах. Когда они уже собираются уходить, к ним подбегает запыхавшийся Кими Антонелли. — Макс! Шарль! — выпаливает он. — Мне нужна ваша помощь! — Что случилось, малыш? — спрашивает Макс. — Все ругаются! — отчаянно объясняет Кими. — Тото сказал, что я должен держаться подальше от драмы, но потом сам пошел ругаться с Хорнером! А потом я увидел плачущего Льюиса, и Джордж сказал, что я должен учиться у лучших пилотов, как справляться с конфликтами, и... — он делает глубокий вдох, — он сказал, что вы двое лучше всех умеете мирить людей, хотя сами постоянно соперничаете! Макс и Шарль обмениваются удивленными взглядами. — Мы? — недоверчиво спрашивает Шарль. — Мирим людей? — Ну, технически, мы действительно не ругаемся по-настоящему, — задумчиво говорит Макс. — По крайней мере, уже пару лет. Кими смотрит на них с надеждой в глазах: — Так вы поможете? Все эти чаты создали такой хаос! Тото и Кристиан готовы друг друга убить, Оскар собирает вещи, Льюис рыдает, а Джордж пытается заставить Юки не материться, из-за чего тот съел уже четыре сэндвича! Шарль вздыхает: — Похоже, мы действительно виноваты в этом хаосе. — Эй, не только мы! — возражает Макс. — Это Ландо добавил меня в чат! И Юки! И вообще.. — Ладно, малыш прав, — вздыхает Макс, потрепав Кими по волосам. — Мы действительно должны что-то сделать. Особенно с этими двумя тестостероновыми бомбами. Шарль скептически поднимает бровь: — И как ты предлагаешь мирить Тото и Кристиана? Они почти десятилетие соревнуются, кто кого переиграет. — Доверься мне, — Макс подмигивает, слегка наклоняясь к Шарлю. — У меня богатый опыт успокоения разъяренных боссов команд. — Это после Бразилии 2018-го или Саудовской Аравии 2021-го? — саркастически интересуется Шарль. — После обоих, — невозмутимо отвечает Макс. — Плюс еще пары десятков инцидентов, о которых пресса даже не знает. Кими переводит взгляд между ними, наблюдая эту пикировку с открытым ртом. — Так вы поможете? — с надеждой спрашивает он. — Конечно, — Макс кладет руку ему на плечо. — Урок первый, малыш: иногда, чтобы помирить двух упрямцев, нужен третий, еще более упрямый. Они возвращаются к месту, где Кристиан и Тото все еще продолжают свою словесную дуэль. К ним присоединился Хельмут Марко, который стоит рядом с Кристианом с выражением крайнего презрения на лице. — И я говорю тебе, Вольф, — шипит Хельмут, указывая пальцем на Тото, — Red Bull не благотворительная организация, чтобы раздавать своих пилотов! — А Mercedes не свалка для пилотов, с которыми вы не знаете, что делать! — парирует Тото, скрестив руки на груди. Кристиан добавляет: — Может, займешься своими проблемами? Как там Льюис в Ferrari? Я слышал, он уже жалеет о переходе! Макс, Шарль и Кими останавливаются в нескольких метрах от них. Кими выглядит испуганным, Шарль — обеспокоенным, а Макс удивительно спокойным. — Смотрите и учитесь, — шепчет он, а затем громко произносит: — Эй, Хельмут! Я решил перейти в Mercedes. А Шарль присоединится ко мне как напарник. Наступает мертвая тишина. Три руководителя синхронно поворачиваются к ним. Лицо Хельмута становится таким красным, что, кажется, вот-вот задымится. — ЧТО?! — хрипит он. — Макс! — шипит Шарль, дергая его за рукав. — Что ты творишь? — Доверься мне, — шепчет Макс, не отрывая взгляда от троицы руководителей. — Так, и пока вы все здесь — мы с Шарлем официально встречаемся. Два года. Планируем пожениться после его чемпионства. В Феррари, конечно. Кристиан и Тото забывают о своей ссоре и теперь просто стоят с открытыми ртами. Хельмут выглядит так, будто его вот-вот хватит удар. — Макс Эмилиан Ферстаппен, — наконец произносит Кристиан дрожащим голосом. — Это не смешно. — Что не смешно? — невинно спрашивает Макс. — То, что я перехожу в Mercedes, что Шарль выиграет чемпионства, или что мы встречаемся? Тото первым приходит в себя: — Подождите минутку. Это какой-то трюк? Макс пожимает плечами: — А что если нет? Что если мне надоело слушать, как вы, взрослые люди, ведете себя как дети в песочнице? «Он забрал мою лопатку! Нет, это он первый начал!» Шарль, наконец поняв план Макса, подхватывает: — Да, вы устраиваете сцены из-за глупых шуток в групповом чате. Это просто смешно! Антонелли осторожно выглядывает из-за спины Макса: — Я... я просто хочу учиться гоняться, а не тому, как драматизировать каждую мелочь. Кристиан и Тото переглядываются, внезапно выглядя слегка пристыженными. Хельмут, однако, не так легко сдается: — Это неуважение к старшим! В мое время... — В ваше время, — перебивает Макс, — пилоты не сидели в групповых чатах и не делали мемы. Я понял. Но времена меняются, Хельмут. И сейчас главное — не терять чувство юмора. — И перспективу, — добавляет Шарль. — Мы все здесь, чтобы гоняться. Разве не это главное? Тото и Кристиан обмениваются еще одним взглядом, теперь уже более задумчивым. — Возможно, мы немного... перегнули палку, — неохотно признает Тото. — Возможно, — соглашается Кристиан. — Но это не значит, что я одобряю твои методы переманивания пилотов! — А я твои! — тут же отвечает Тото, но уже без прежнего запала. Макс закатывает глаза: — Боже, вы неисправимы. Ладно, хотя бы временное перемирие? Ради команд? Ради Формулы-1? Ради бедного Кими, который видит в вас пример? Кими делает свои самые большие щенячьи глаза, глядя на руководителей. Эффект усиливается тем, что он действительно выглядит как испуганный щенок. Кристиан первым протягивает руку: — Хорошо. Временное перемирие. До следующего скандала. Тото пожимает предложенную руку: — Согласен. До следующего скандала. Хельмут фыркает, но тоже слегка кивает, что в его языке тела равносильно полному принятию мирного договора. Макс поворачивается к Шарлю с триумфальным видом, но замечает, что Хельмут Марко всё ещё сверлит их недовольным взглядом. — Минуточку, — Хельмут поднимает морщинистый палец. — Вернёмся к тому, что ты сказал. Ты и Леклер? Встречаетесь? Макс безмятежно улыбается: — А что такого? Проблемы? Хельмут хмурится так сильно, что его брови почти сливаются в одну линию: — Конечно, проблемы! Ты — пилот Red Bull. Он — пилот Ferrari. Это неприемлемо для имиджа команды. Что скажут спонсоры? Что подумают фанаты? Антонелли, стоящий рядом, незаметно достаёт маленький блокнот и карандаш и начинает делать заметки. Макс закатывает глаза: — Хельмут, мы живём в 21 веке. Фанатам плевать, с кем я встречаюсь. Им важно, что я выигрываю гонки. — И говоря о победах, — добавляет Шарль с лёгкой улыбкой, — разве наши отношения мешают Максу доминировать? Хельмут задумывается, морщины на его лбу становятся ещё глубже. Макс самодовольно ухмыляется: — Я выиграю пятый титул в этом году, Хельмут. Обещаю. И шестой после. Разве это не главное? Маленькое победное выражение появляется в глазах Хельмута: — Пятый и шестой титулы, говоришь? — Гарантирую, — кивает Макс. — А Шарль помогает мне... расслабляться между гонками. — Он подмигивает Шарлю, который тут же краснеет. — Макс! — шипит Шарль, толкая его локтем. Кими, покраснев ещё сильнее Шарля, быстро записывает что-то в блокнот. Хельмут некоторое время изучает их обоих, потом медленно кивает: — Ладно. Если это помогает тебе побеждать... Я могу закрыть на это глаза. Но никаких публичных проявлений! И никаких совместных интервью! — Уже есть примерно сотня, — бормочет Кристиан себе под нос. — И никаких скандалов! — добавляет Хельмут. — Никаких драм на трассе! — Мы профессионалы, Хельмут, — серьёзно отвечает Шарль. — На трассе мы соперники, вне трассы... — он бросает взгляд на Макса, — ...друзья. — "Друзья", — фыркает Тото, делая воздушные кавычки. Макс обнимает Шарля за плечи: — Видите? Мы всё держим под контролем. А теперь, если вы, взрослые, закончили свои разборки, у нас есть ещё несколько конфликтов для разрешения. — Я могу пойти с вами? — с надеждой спрашивает Кими, показывая свой блокнот. — Я записываю ваши методы для будущего. — Конечно, малыш, — Макс треплет его по волосам. — Урок номер два: иногда нужно дать людям то, что они хотят больше всего, чтобы они забыли о своих претензиях. Они находят Юки и Джорджа всё ещё у входа в паддок. Юки теперь сидит на земле, окружённый обёртками от сэндвичей и энергетических батончиков, а Джордж стоит над ним с планшетом, показывая какие-то графики. — Смотри, я проанализировал твои радиопереговоры за последний сезон, — серьёзно говорит Джордж. — Ты используешь ненормативную лексику в среднем 17,3 раза за гонку. Это абсолютный рекорд! — Мне [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ] всё равно, — мрачно отвечает Юки, открывая новый батончик. Макс, Шарль и Кими приближаются к ним. Кими немедленно открывает блокнот на новой странице. — Привет, ребята! — бодро говорит Макс. — Как жизнь без мата? — [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ] отвратительно, — бурчит Юки. — Я на седьмом батончике. Скоро взорвусь. Джордж вздыхает: — Я пытаюсь помочь ему найти альтернативные способы выражения эмоций. — И как успехи? — интересуется Шарль. — [ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ]! — отвечает Юки. — Я так и понял, — кивает Макс. — Слушай, у меня есть идея получше. Вместо того чтобы полностью отказываться от крепких выражений, почему бы не заменить их чем-нибудь безобидным? — Например? — скептически спрашивает Джордж. — Ну, знаешь, — Макс садится рядом с Юки, — вместо того, чтобы говорить "[ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ]", ты можешь сказать... "папайя"! — Папайя? — недоверчиво переспрашивает Юки. — Да! Это звучит весело, никого не оскорбляет, и Зак Браун будет в восторге, — подмигивает Макс. Шарль подхватывает идею: — А вместо "[ЗВУКОВОЙ СИГНАЛ]" можно использовать... "феррари"! — Эй! — протестует Макс. — Не впутывай сюда свою команду! — А почему нет? — ухмыляется Шарль. — Когда стратегия Ferrari в очередной раз проваливается, что ты обычно говоришь? — Справедливо, — соглашается Макс. — Так что, Юки, как тебе такой вариант? Юки задумчиво жуёт батончик: — То есть, когда Пьер подрезает меня на трассе, я должен сказать "Папайя! Какого феррари ты делаешь?!" — Именно! — радостно кивает Макс. — И FIA не сможет тебя оштрафовать, потому что формально это названия фруктов и команд! Джордж выглядит неуверенно: — Не думаю, что это совсем то, что имела в виду FIA... — А что именно они имели в виду? — спрашивает Шарль. — В правилах сказано "запрещена ненормативная лексика", а не "запрещено использовать фрукты в качестве эвфемизмов". Кими быстро записывает что-то в блокнот, бормоча себе под нос: "Искать лазейки в правилах... использовать двусмысленности..." Юки сидит с задумчивым выражением лица, словно тестируя новые слова в уме. — А ещё можно использовать названия трасс, — предлагает Шарль. — "Какого Монако ты творишь?" — Или команд! — добавляет Макс. — "Это полный Хаас!" Юки внезапно начинает смеяться: — "Иди в Альфа Таури!" Ой, стоп, они же теперь Racing Bulls... — "Иди в Racing Bulls" звучит даже лучше! — хохочет Макс. Даже Джордж начинает улыбаться: — Должен признать, это... креативное решение. Юки встаёт, отряхивая крошки с комбинезона: — Знаете что? Я попробую. Лучше говорить "папайя", чем заедать стресс до диабета. Макс хлопает его по спине: — Вот это дух! И кстати, когда будешь тестировать новый словарь, начни с Пьера. Его реакция бесценна. Кими заканчивает писать и смотрит на них с восхищением: — Это гениально! Вы решили проблему, оставаясь в рамках правил, но обойдя их суть! Шарль улыбается: — Добро пожаловать в Формулу 1, Кими. Здесь все искусство — найти серую зону. — Именно так мы выигрываем чемпионаты, — подмигивает Макс, приобнимая Шарля за плечи. — Кстати о чемпионатах, Джордж, ты не видел Ландо? Он постит какие-то мемы, которые могут осложнить нашу миротворческую миссию. Джордж вздыхает: — Он был у медиа-центра последний раз, когда я видел. Сидел в углу и хихикал над телефоном. — Пойдем найдём его, — Макс берет Шарля за руку. — Я хочу посмотреть, что за мемы он создаёт. — А я могу пойти с вами? — с надеждой спрашивает Юки. — Хочу попрактиковаться в новом лексиконе на Ландо. — Конечно, — кивает Шарль. — Чем больше, тем веселее. Кими поднимает руку, как школьник: — А что насчёт Оскара? Он всё ещё хочет уйти из McLaren. Макс задумчиво потирает подбородок: — Ты прав, малыш. Давайте сначала займёмся Оскаром, потом Ландо, а потом... — А потом Льюис, — добавляет Шарль. — Он действительно выглядел расстроенным. Юки фыркает: — Добро пожаловать в Ferrari, Льюис. Теперь ты понимаешь, почему Шарль всегда такой грустный! — Эй! — возмущается Шарль. — Я не всегда грустный! — Только когда Ferrari напоминает тебе, что они Ferrari, — ухмыляется Макс, нежно сжимая его руку. Они находят Оскара всё там же, на скамейке у моторхома McLaren, но теперь он активно печатает что-то в телефоне с решительным выражением лица. — Эй, Оскар! — окликает его Макс. — Что делаешь? Оскар поднимает взгляд: — Пишу письмо Алонсо... Шарль садится рядом с ним: — Ты серьёзно думаешь уйти из Формулы 1? — А почему нет? — пожимает плечами Оскар. — Здесь меня не ценят. Мой собственный босс готов заменить меня при первой возможности. Кими тихонько открывает блокнот на новой странице и начинает писать. Макс присаживается с другой стороны от Оскара: — Слушай, Зак просто... эмоциональный. Он как ребёнок в кондитерской — хочет всё и сразу. — Да, но я не конфетка, которую можно выбросить, когда надоела, — мрачно отвечает Оскар. — Конечно нет, — соглашается Шарль. — Ты талантливый пилот. И ты это доказал. — Вспомни прошлогодний Катар, — добавляет Макс. — Ты буквально уничтожил меня на трассе. Это было... впечатляюще. Оскар слегка улыбается: — Это был хороший день. — И таких дней будет больше, — уверяет его Шарль. Юки, который всё это время молчал, внезапно говорит: — Знаешь, я тоже часто думаю, что меня не ценят. Что я просто... временный вариант. Но потом я вспоминаю, что папайя их всех! Я здесь, потому что я быстрый, и я это доказываю каждую гонку. Все удивлённо смотрят на Юки. — Что? — защищается он. — Я просто использую новый лексикон! Макс смеётся: — И очень успешно! Но Юки прав, Оскар. Ты доказываешь свою ценность каждый раз, когда садишься за руль. — К тому же, — добавляет Шарль, — уверен, Зак не хотел тебя обидеть. Он просто... ну, Зак. Оскар вздыхает: — Возможно, вы правы. Может, я слишком остро реагирую... Макс внезапно хлопает в ладоши, его глаза загораются тем самым огоньком, который обычно появляется перед особенно агрессивным обгоном. — У меня есть идея получше! — он наклоняется ближе к Оскару, понизив голос. — Хочешь знать, как заставить Зака по-настоящему ценить тебя? Шарль немедленно закатывает глаза, зная, что последует дальше. — Макс, только не... — Подрезай Ландо, — перебивает Макс, полностью игнорируя протесты Шарля. — На трассе, в квалификациях, на выезде с пит-стопа. Показывай, что ты не второй номер. Гоняй на грани правил — чуть за гранью, если честно. Глаза Оскара расширяются: — Подрезать своего напарника? — Именно! — кивает Макс с той самоуверенной ухмылкой, которая заставляет соперников нервничать на стартовой решетке. — Гоняйся по-максимуму. В буквальном смысле. Шарль откашливается: — Я бы не рекомендовал следовать этому совету. Вообще-то, это прямой путь к катастрофе. Кими яростно строчит в блокноте, его рука едва поспевает за мыслями. Он ненадолго поднимает взгляд: — А это не приведет к конфликту внутри команды? — Конечно приведет! — радостно подтверждает Макс. — В этом вся суть! Конфликт заставляет людей определять приоритеты. Когда Зак увидит, что у него два равноценных бойца, а не "Ландо и тот второй парень", он начнет по-настоящему ценить вас обоих. Шарль с укоризненным видом качает головой: — Не слушай его, Оскар. Макс придерживается философии "если машина не на пределе, значит ты недостаточно стараешься". Но есть и другие подходы. — Например? — скептически интересуется Макс. — Например, стабильные результаты, командная работа, построение долгосрочных отношений с инженерами... Макс фыркает: — Скууууучно! Оскар, серьезно, что запоминается больше? Пилот, который вежливо пропускает напарника и говорит "спасибо, сэр" по радио, или тот, кто бьется за каждый сантиметр трассы, словно это последний круг финальной гонки сезона? Оскар выглядит все более заинтригованным, несмотря на предостережения Шарля: — Но что, если Ландо рассердится? — О, он точно рассердится! — Макс откидывается на спинку скамейки с видом человека, абсолютно уверенного в своей правоте. — И это хорошо. Пусть все эмоции выйдут наружу. Лучше честная злость, чем фальшивая гармония. В этот момент Юки, который все это время нетерпеливо переминался с ноги на ногу, внезапно объявляет: — Я, пожалуй, пойду. Хочу показать Хельмуту мой новый словарный запас. — Он ухмыляется почти злорадно. — Интересно, что он скажет, когда я назову его стратегию "полным хаасом". — Удачи, — Макс салютует ему. Юки уходит, подпрыгивая от предвкушения. Шарль возвращается к разговору с Оскаром: — Послушай, я понимаю привлекательность подхода Макса. Но ты не Макс. У тебя свой стиль, свои сильные стороны. Макс скрещивает руки на груди: — И что в этом плохого? Мой подход принес мне четыре титула, между прочим. — И бесчисленное количество врагов, — парирует Шарль. — Недоброжелателей, — поправляет Макс с легкой улыбкой. — Враги — это те, кого ты уважаешь достаточно, чтобы тратить на них энергию. Кими быстро записывает эту цитату, подчеркивая её дважды. Оскар выглядит погруженным в глубокие размышления: — Возможно, есть золотая середина? Быть более настойчивым на трассе, но без безрассудства? Шарль кивает: — Вот это звучит разумно. — Разумно и скучно, — закатывает глаза Макс, но его улыбка выдает, что он не совсем серьезен. — Но ладно, это твоя карьера. Просто помни: иногда нужно немного встряхнуть лодку, чтобы увидеть, кто действительно ценит твое присутствие на борту. Он наклоняется к Оскару и добавляет заговорщицким тоном: — И, между нами, Зак обожает драму. Почему, ты думаешь, он берет всех этих горячих пилотов с характером? Не для того, чтобы они мирно пили чай в моторхоуме. Шарль не может сдержать смешок: — В этом есть доля правды. McLaren всегда любила пилотов с харизмой. Кими заканчивает писать и показывает Оскару страницу, где аккуратным почерком выведено: "Методы утверждения в команде: 1) Метод Ферстаппена - агрессия, доминирование, рисковать; 2) Метод Леклера - стабильность, командная работа, дипломатия; 3) Золотая середина???" Оскар изучает записи с задумчивым видом: — Знаете что? Я подумаю над этим. Может быть, мне действительно нужно показать больше характера. Не обязательно подрезая Ландо каждый раз, — он бросает предостерегающий взгляд на довольного Макса, — но и не позволяя себе оставаться в тени. — Вот это настрой! — одобрительно кивает Макс, хлопая его по плечу. — И кстати, если захочешь парочку конкретных маневров, — подмигивает Макс, — могу показать тот, который использовал в Имоле против Льюиса. Он до сих пор вздрагивает, когда я приближаюсь к нему в первом повороте. — Макс! — восклицает Шарль. — Не учи его своим дьявольским трюкам! Оскар выглядит немного более уверенным, улыбка постепенно возвращается на его лицо: — Спасибо, ребята. Правда. Я... подумаю обо всём этом. — Отлично! — Макс хлопает в ладоши. — Тогда переходим к следующей миссии. Где там Ландо? — он оглядывается. — Кими сказал, что он постит какие-то мемы? Кими, поднимая взгляд от блокнота, кивает: — Да, он не только репостит мемы, но и создал фан-аккаунт в TikTok. — Он что?! — Шарль выглядит ошеломлённым. Макс, напротив, разражается громким смехом: — Это гениально! Ландо — настоящий мастер. — Там уже полмиллиона подписчиков, — добавляет Кими, показывая экран своего телефона. — И он выкладывает подборки всех моментов, когда вы двое его игнорировали на подиумах, пресс-конференциях и парадах пилотов. — Боже, — Шарль прячет лицо в ладонях. — Теперь это уже не просто мем, это целое движение. — Ну, мы должны это увидеть, — решительно заявляет Макс, вставая со скамейки. — Где он сейчас? — В медиацентре, скорее всего, — предполагает Оскар. — Там лучший Wi-Fi в паддоке. Компания направляется к медиацентру, Кими продолжает что-то записывать на ходу, изредка спотыкаясь, но не отрывая глаз от блокнота. Шарль идёт с выражением обречённости на лице, а Макс, наоборот, выглядит предвкушающим новую порцию развлечений. — Знаешь, — говорит он, приобнимая Шарля за плечи, — я всегда знал, что мы с тобой будем известны в историии Формулы 1, но не думал, что прославимся как "те двое, которые игнорировали всех остальных". — Это ужасно, — бормочет Шарль. — Что подумают люди? — Что мы влюблённые идиоты? — предполагает Макс, совершенно не смущаясь. — Или что мы настолько увлечены соперничеством, что не замечаем никого другого. В любом случае, это отличный PR. — Для тебя любой PR отличный, — ворчит Шарль, но уголки его губ предательски подёргиваются в улыбке. Они заходят в медиацентр и сразу замечают Ландо, который сидит в дальнем углу, окружённый стайкой журналистов. Все они смеются, глядя на экран его телефона. — Ландо! — окликает его Макс. Ландо поднимает взгляд, и на его лице расцветает широкая улыбка: — А вот и наши звёзды! — Он поворачивается к журналистам. — Господа, позвольте представить вам главных героев моего TikTok-канала! Журналисты тут же поворачиваются, доставая телефоны и фотоаппараты. — Твоего чего? — Шарль пытается выглядеть строго, но с трудом сдерживает улыбку. — Моего нового творческого проекта! — гордо заявляет Ландо, показывая экран телефона. — Смотрите, это последнее видео. Называется "Когда ты пытаешься вклиниться в разговор Шарля и Макса: сборник неудачных попыток". На экране видна нарезка моментов с пресс-конференций, где Ландо пытается что-то сказать, пока Макс и Шарль увлечённо беседуют между собой, совершенно его не замечая. Макс начинает хохотать, глядя на видео: — Это шедевр! Особенно момент с Монцей, где у тебя такое отчаянное лицо! — Очень смешно, — сухо комментирует Шарль, но тоже не может сдержать улыбку. — Ландо, ты понимаешь, что из-за этих мемов и чатов началась настоящая война в паддоке? Ландо выглядит удивлённым: — Война? Какая ещё война? — Тото и Кристиан чуть не подрались из-за трансферных намёков в чате, — объясняет Макс. — Оскар думает уйти из Формулы 1, потому что Зак предложил тебе и мне место в McLaren... — Что?! — Ландо в шоке смотрит на Оскара. — Оскар, это же была просто шутка! Оскар неловко пожимает плечами: — Я, возможно, слегка драматизировал ситуацию. — Слегка? — фыркает Макс. — Ты собирался написать Фернандо! Ландо переводит взгляд с Оскара на Макса и Шарля: — Вау, я... я не думал, что эти чаты воспримут всерьёз. Это же просто шутки! Шарль вздыхает: — В этом и проблема, Ландо. Мы все восприняли это как шутку, но некоторые... — он бросает взгляд на журналистов, которые всё ещё снимают их разговор, — ...некоторые люди слишком серьёзно относятся к шуткам в Формуле 1. Кими, продолжая делать заметки, бормочет себе под нос: "Не шутить о трансферах. Слишком чувствительная тема." Макс задумчиво смотрит на телефон Ландо: — Знаешь что? Раз уж твой канал стал таким популярным, почему бы не использовать его для чего-то полезного? Например, показать, что все эти "трансферные разговоры" были просто шутками между друзьями? Ландо поднимает брови: — Думаешь, это поможет успокоить ситуацию? — По крайней мере, не сделает хуже, — пожимает плечами Шарль. — И, кстати, тебе стоит поговорить с Оскаром. Серьезно поговорить. Оскар внезапно выглядит смущенным: — В этом нет необходимости... — Нет, есть, — твердо говорит Макс. — Ландо, твой напарник думает, что ты и Зак готовы от него избавиться при первой возможности. Это нужно прояснить. Ландо бросает виноватый взгляд на Оскара: — Оскар, я... мне очень жаль. Я никогда не думал... — Вот! — Макс хлопает в ладони. — Именно такой разговор вам и нужен. Но без нас и, — он бросает выразительный взгляд на журналистов, — без аудитории. Журналисты разочарованно переглядываются, но никто не решается противоречить Максу, когда он использует этот тон. Шарль мягко кладет руку на плечо Оскара: — Поговорите. Прямо и честно. Это лучше, чем любые групповые чаты. Ландо кивает, внезапно став серьезным: — Ты прав. Оскар, давай найдем тихое место? Оскар нерешительно кивает, и они вдвоем направляются к выходу из медиацентра. Макс поворачивается к Шарлю и Кими: — Так, одной проблемой меньше. Теперь самое сложное — Льюис. Кими с волнением смотрит на них: — А почему с Льюисом будет сложнее всего? Шарль и Макс обмениваются многозначительными взглядами. — Потому что, — тихо объясняет Шарль, — Льюис действительно в сложной ситуации. Ferrari... это непросто. — А еще потому, — добавляет Макс, — что у нас с Льюисом... сложная история. Не всегда мы были в хороших отношениях. Кими быстро записывает что-то в блокнот: "Сложные межличностные отношения — препятствие для мирного разрешения конфликтов." — Но мы справимся, — уверенно говорит Шарль. Они находят Льюиса всё на тех же ступеньках моторхома Ferrari. Он уже не плачет, но его поза — согнутые плечи, опущенная голова — говорит об отчаянии лучше любых слез. — Льюис? — осторожно окликает его Шарль. Хэмилтон медленно поднимает взгляд. Увидев их троицу, он пытается выдавить улыбку, но получается неубедительно: — О, привет. Пришли посмотреть на мои страдания? Макс непривычно серьезен: — Вообще-то, пришли поддержать. Льюис выглядит удивленным таким ответом от Макса. Он выпрямляется, внимательно изучая лицо голландца, словно пытаясь понять, нет ли здесь подвоха. — Правда? — Правда, — кивает Макс, присаживаясь рядом с ним на ступеньки. — Слушай, я знаю, мы не всегда ладили. И 2021-й был... ну, сложным. — Мягко сказано, — слабо улыбается Льюис. — Но никто не заслуживает такого обращения, — серьезно продолжает Макс. — Даже в Red Bull не меняют двигатели без предупреждения пилота. Шарль садится с другой стороны от Льюиса: — Феррари... требует особого подхода. Поверь, я знаю. — Как ты справляешься? — искренне спрашивает Льюис, поворачиваясь к Шарлю. — Уже столько лет... Шарль делает глубокий вдох: — Терпение. Много терпения. И умение выбирать битвы. Нельзя бороться со всем сразу. Кими тихонько присаживается на нижнюю ступеньку, открывая блокнот на новой странице: "Как выжить в Ferrari: мастер-класс от Леклера." — Знаешь, — неожиданно говорит Макс, — я всегда уважал твое умение адаптироваться, Льюис. В 2022-м, когда Мерседес был... ну, не лучшим, ты все равно выжимал из него максимум. Льюис удивленно смотрит на Макса: — Это... спасибо. Не ожидал такого от тебя. Макс пожимает плечами: — Я могу быть мудаком на трассе, но я всегда уважаю настоящих бойцов. А ты боец, Льюис. И Феррари нужны бойцы. — Именно, — подхватывает Шарль. — Им не нужен еще один послушный пилот. Им нужен кто-то, кто будет бороться — не только на трассе, но и внутри команды. За правильные решения. Льюис слабо улыбается: — Звучит так, будто вы предлагаете мне развязать внутреннюю войну. — Не войну, — качает головой Шарль. — Скорее... революцию. Мягкую, но настойчивую. Макс ухмыляется: — Подумай об этом так: что Феррари могут тебе сделать? Уволить семикратного чемпиона мира, которого они с таким шумом подписали? Да у них PR-отдел коллективно в обморок упадет от одной мысли. Льюис впервые за весь разговор смеется, пусть и тихо: — В этом что-то есть. — Используй свой статус, — советует Шарль. — Я не могу себе этого позволить — слишком молод, слишком многим обязан Ферари... — О, да ладно! — перебивает его Макс, закатывая глаза так сильно, что это почти слышно. — Шарль тут скромничает, как типичный монегаск на благотворительном вечере. На самом деле он давно научился противостоять их безумным решениям. Льюис с интересом переводит взгляд на Шарля: — Правда? Шарль краснеет и пытается возразить: — Макс преувеличивает... — Я? Преувеличиваю? — Макс театрально прижимает руку к груди. — Монако-2022, дождь, стратегия Ferrari — "давайте подождём ещё пять кругов". Что ты сказал им по радио? — Я... — Шарль выглядит смущенным. — Он сказал "Noooo!" с таким отчаянием, что даже моя бабушка в Нидерландах услышала, — Макс ухмыляется. — А потом добавил что-то про мама миа и неприличный жест руками, который, к счастью, не попал в трансляцию. Льюис начинает улыбаться: — А я помню Сильверстоун-2023, когда ты проигнорировал приказ пропустить Карлоса... — Видишь! — Макс победно тыкает пальцем в сторону Шарля. — Он только прикидывается паинькой. На самом деле он регулярно устраивает в Ferrari мини-бунты. — Это не бунты, — защищается Шарль, но уже с улыбкой. — Это... тактические несогласия. Кими, не отрываясь от блокнота, бормочет: "Тактические несогласия... отличный эвфемизм для игнорирования глупых приказов." Макс обнимает Шарля за плечи, притягивая ближе: — И знаешь что? Это работает! Когда Шарль решает быть упрямым монегаскским ослом, у него появляются шансы на победу. — Ослом? — возмущается Шарль, но не пытается выбраться из объятий Макса. — Я предпочитаю термин "стратегически настойчивый". — Как скажешь, mon chéri, — подмигивает Макс, коверкая французский акцент. — Суть в том, Льюис, что Феррари уважает только тех, кто готов за себя постоять. Они как те странные родители, которые гордятся детьми, только когда те им перечат. Льюис начинает смеяться по-настоящему: — Боже, это так точно! Мне Фред сегодня буквально сказал: "Льюис, ты слишком вежливый, нам нужен огонь". И это после того, как они сами проигнорировали мои просьбы! — Видишь? — Макс поднимает руки в победном жесте. — Они хотят, чтобы ты был дивой! Настоящим семикратным капризным чемпионом! Кричи на них, требуй лучших механиков, закатывай истерики из-за цвета спойлера! — Может, не до такой степени... — осторожно вставляет Шарль. — Почему нет? — парирует Макс. — Посмотри на Алонсо! Он приходит в команду и первым делом объясняет всем, как они ошибаются во всём. И его боготворят! Шарль вздыхает: — К сожалению, в этом есть доля правды. Ferrari — это странная смесь абсолютного уважения к традициям и восхищения теми, кто эти традиции нарушает. Они хотят, чтобы ты был одновременно идеальным командным игроком и непокорным бунтарем. — Как Кими Райкконен! — вдруг выпаливает маленький Кими, поднимая глаза от блокнота. — Он делал что хотел, и все его любили! Все трое удивлённо смотрят на Антонелли. — Кими Райкконен — идеальный пример, — кивает Льюис с уважением. — "Leave me alone, I know what I'm doing" — легендарная фраза. — А помните, как он пропустил церемонию и напился в своей яхте? — ухмыляется Макс. — И Ferrari всё равно обожала его! — Потому что он был аутентичным, — задумчиво говорит Шарль. — Не пытался быть кем-то другим. Вот что ценит Ferrari — подлинность. Макс снова притягивает Шарля ближе: — Видишь, какой у меня умный... друг? — он многозначительно подмигивает, и Шарль моментально краснеет. — Он всё правильно понимает, просто иногда забывает применять на практике. А когда применяет... — Макс одобрительно присвистывает, — тогда мне приходится попотеть на трассе. — То есть, — медленно говорит Льюис, явно обдумывая всё услышанное, — вы предлагаете мне быть... собой? Семикратным чемпионом, который знает, чего хочет? — Именно! — хором отвечают Макс и Шарль. — Но не будь при этом мудаком, — добавляет Шарль. — Ferrari любит сильных пилотов, но не любит... как это сказать... — Придурков? — предлагает Макс. — Я хотел сказать "эгоистов", — уточняет Шарль. — Будь требовательным, но уважай команду. Критикуй решения, но не людей. — И самое главное, — серьёзно добавляет Макс, — помни, что ты Льюис Хэмилтон! Ты мог бы прийти в паддок в костюме единорога, и люди всё равно бы тебя уважали! Льюис расплывается в широкой улыбке: — Вообще-то, у меня есть такой костюм... — Видишь! — Макс поворачивается к Шарлю. — Вот почему он семикратный! Он готов к любым ситуациям! Льюис выглядит заметно воодушевлённым, его плечи расправились, а в глазах вновь появился тот самый знаменитый блеск, который соперники привыкли видеть в зеркалах заднего вида. — Знаете что? — он встаёт, расправляя плечи. — Вы правы. Абсолютно правы. Я не для того пришёл в Ferrari, чтобы стать ещё одним разочарованным пилотом. Пора показать им настоящего Льюиса Хэмилтона. — Вот это дух! — Макс тоже поднимается, хлопая Льюиса по плечу. — Покажи им, почему ты легенда. Льюис смеётся, впервые за день звуча по-настоящему искренне: — Спасибо вам. Обоим. Это... неожиданно, но очень ценно. — Всегда пожалуйста, — отвечает Макс. — В конце концов, нам нужен сильный соперник. Иначе побеждать скучно. — Говори за себя, — шутливо толкает его Шарль. — Я бы не отказался от нескольких лёгких побед. Льюис качает головой, глядя на их перепалку: — Знаете, теперь я понимаю все эти мемы о "третьем колесе". Вы двое действительно существуете в каком-то своём мире. Кими, наконец закончив свои записи, поднимает голову: — Все миссии выполнены? Мы всех помирили? Макс оглядывается по сторонам, будто мысленно отмечая пункты в списке: — Тото и Кристиан — временное перемирие. Юки учится материться фруктами. Оскар и Ландо разговаривают по душам. Льюис вспомнил, что он чёртова легенда... Думаю, всё! — Осталось только разобраться с этими чатами, — добавляет Шарль. — Нужно как-то объяснить всем, что это были просто шутки. — Пресс-конференция? — предлагает Льюис. Макс фыркает: — И дать журналистам ещё больше материала? Нет уж. Лучше просто забыть об этом. Через неделю появится новый скандал, и все забудут про чаты. Попрощавшись с Льюисом, троица направляется обратно через паддок. По пути они замечают Оскара и Ландо, сидящих на ящиках с запчастями и увлечённо разговаривающих. Юки где-то вдалеке демонстрирует свой новый лексикон механикам Ред Булла, которые валятся от смеха. А Тото и Кристиан стоят у входа в здание дирекции гонки, беседуя с удивительно спокойными лицами. — Смотри-ка, — кивает Макс в их сторону. — Наша дипломатическая миссия удалась. — Кто бы мог подумать, что Макс Ферстаппен окажется хорошим миротворцем, — задумчиво говорит Шарль. — Я хорош во всём, что делаю, Леклер, — Макс самодовольно ухмыляется. — Просто некоторые мои таланты ещё не получили должного... признания. Шарль закатывает глаза, но улыбка выдаёт его: — Твоё эго не знает границ. — Зато знает, чего хочет, — подмигивает Макс, и Шарль снова краснеет. Они доходят до моторхоума Red Bull, и Кими останавливается, прижимая блокнот к груди: — Спасибо вам огромное! Я столько всего узнал сегодня! — его глаза сияют от восхищения. — Как разрешать конфликты, как устанавливать границы, как использовать своё положение... — И как заменять маты на названия фруктов, — напоминает Макс. — И как находить лазейки в правилах, — добавляет Шарль. Кими кивает, раскрывая блокнот: — У меня здесь всё записано! Я назову это "Руководство по выживанию в Формуле 1 от чемпионов". — Звучит круто, — одобрительно кивает Макс. — Только, может, не стоит показывать эти записи Тото? Особенно про "тактические несогласия". Кими хитро улыбается: — Не беспокойтесь, это только для моего личного пользования. — Он делает паузу. — И, может быть, для моей будущей автобиографии. — Предприниматель растёт, — смеётся Шарль. Кими благодарно кивает им обоим: — Ну, я пойду анализировать собранную информацию. Нужно всё структурировать и выделить ключевые уроки. — Удачи, малыш, — Макс треплет его по волосам. — Если что, ты знаешь, где нас найти. — Да, — Кими бросает многозначительный взгляд сначала на Макса, потом на Шарля. — Думаю, вам тоже нужно... поговорить. Наедине. Про стратегию и всё такое. Макс удивлённо поднимает брови, а Шарль давится воздухом. — Про стратегию, да, — медленно произносит Макс, с восхищением глядя на Кими. — Ты очень проницательный парень. — Я быстро учусь, — с достоинством отвечает Кими и, помахав им рукой, убегает в сторону моторхоума Mercedes. Макс поворачивается к Шарлю с озорной улыбкой: — Ну что, обсудим стратегию? Пойдём. У меня есть пара новых идей для обгона в первом повороте, которые тебе точно понравятся. Шарль позволяет утянуть себя внутрь, закатывая глаза, но не сопротивляясь: — Твои «идеи для обгона» обычно заканчиваются тем, что я оказываюсь в гравийной ловушке. — Но с улыбкой на лице, — парирует Макс, останавливаясь в полутёмном коридоре. — Признай, тебе нравится наше соперничество. — Мне нравится побеждать тебя, — уточняет Шарль, но его голос становится тише, когда Макс делает шаг ближе. — Как насчёт ничьей? — шепчет Макс, сокращая дистанцию между ними до минимума. — Сегодня мы оба были довольно убедительны в роли миротворцев. Шарль слегка наклоняет голову, его глаза опускаются на губы Макса: — Ничья? Не помню, чтобы ты когда-либо соглашался на ничью, Ферстаппен. — Для всего есть первый раз, Леклер, — мурлычет Макс, его рука скользит на талию Шарля, притягивая его ещё ближе. Мгновение они просто смотрят друг другу в глаза, воздух между ними буквально вибрирует от напряжения, как перед стартом гонки. А потом, как по сигналу погасших огней, Макс преодолевает последние сантиметры и целует Шарля. Поцелуй начинается почти как соревнование — напористый, жадный, каждый пытается взять инициативу. Но постепенно превращается во что-то более мягкое, синхронное, словно они наконец нашли тот самый идеальный баланс, к которому стремятся на трассе. Шарль отстраняется первым, его дыхание слегка сбилось: — Ладно, возможно, твои стратегии иногда работают. — Иногда? — Макс ухмыляется, его рука всё ещё лежит на талии Шарля. — Я бы сказал, у меня отличный процент успешных атак. — Не зазнавайся, — Шарль легко толкает его в грудь, но не отходит дальше. — Скажи это моим четырем титулам, — Макс снова наклоняется к нему, но вдруг замирает, услышав покашливание. Они оба резко оборачиваются и видят Марко, стоящего в нескольких метрах от них с непроницаемым выражением лица. — Хельмут! — Макс делает шаг назад от Шарля, но не выглядит особенно смущённым. — Мы просто... — Обсуждали стратегию, я вижу, — сухо отвечает Марко, его пронизывающий взгляд переходит с одного на другого. — Очень... детально. Шарль выглядит готовым провалиться сквозь землю, но Макс только пожимает плечами с самоуверенной улыбкой: — Самые эффективные стратегии требуют... практического подхода. Марко несколько секунд изучает их, затем слегка кивает: — Если это помогает тебе выиграть пятый титул, Макс, я готов закрыть глаза на... твои методы мотивации. — Спасибо, Хельмут, ты настоящий друг, — с совершенно серьёзным лицом отвечает Макс. Шарль издаёт придушенный звук, который мог бы быть смешком, если бы не его явное желание оказаться где угодно, но не здесь. — В любом случае, — продолжает Марко, — Кристиан ищет тебя. Что-то насчёт завтрашней пресс-конференции и общей линии о "просто шутках в дружеском чате". — Он делает паузу. — Полагаю, вы оба будете придерживаться этой версии? — Абсолютно, — кивает Макс. — Все сегодняшние события были просто серией недоразумений. Правда, Шарль? — Д-да, конечно, — выдавливает из себя Шарль. — Просто шутки между друзьями. — Друзьями, — повторяет Марко с лёгкой иронией. — Что ж, надеюсь, эта... дружба не повлияет на твою решимость выиграть все оставшиеся гонки в сезоне. — Скорее наоборот, — ухмыляется Макс. — Теперь у меня ещё больше мотивации обгонять Феррари. Марко на мгновение задумывается, затем кивает с явным одобрением: — Хорошо. Тогда... продолжайте. — Он разворачивается и уходит по коридору, бормоча себе под нос что-то, подозрительно похожее на: "Пока приносит титулы, пусть целуется хоть с болидом". Как только Марко исчезает за поворотом, Шарль выдыхает с облегчением: — Это было... — Забавно? — предлагает Макс. — Я хотел сказать "ужасно", но ладно, — Шарль не может сдержать улыбку. — Так ты используешь меня, чтобы выиграть пятый титул? Макс снова притягивает его к себе: — А ты используешь меня, чтобы наконец выиграть первый? — Туше, — шепчет Шарль, сокращая расстояние между их губами. В этот момент из их карманов одновременно доносится звук уведомлений. Они нехотя отстраняются друг от друга и достают телефоны. — Новое сообщение в групповом чате, — говорит Макс. **Продолжение следует...