Крик в пустоту

      Она не могла терпеть эту невыносимую боль. Её в этом доме ненавидели, и она хорошо это ощущала.       Служанки сравнивали её с той Син Джин, сравнивали их детей…       Она ненавидела всех, кто был хоть как-то связан с Син Джин. Даже Лиан Шу попал под радар её ненависти. Пассивной, конечно.       Она ничего не могла сделать, абсолютно ничего.

***

      Когда Ду уехала с этим Лан Седе, она была даже рада — на одного выродка Джин стало меньше. Ду явно умрёт в дороге. Даже если нет, то ей какая разница? Она не имеет права ревновать мужа.

Даже к его родным детям.

***

      Она была весьма удивлена, когда Ду вернулась живая. Так ещё и одна!       Ей хотелось спросить, как так, но всё за неё сделал Шу. Ей было жаль девушку, но та заслужила это наказание.       Она уже не очень ненавидела её. Ду для неё теперь была жалким существом.

***

      Она была удивлена, когда Ду стало лучше. Может, это после наказания?

***

      «Син Джин была чудесной. Словно белая звезда, до которой ему было далеко-далеко…       Она была прекрасной, как водная гладь. Такая же тихая и такая же красивая. Ею нужно было восхищаться, иначе никак нельзя!       Она была прекраснее любых императорских наложниц, красивее, чем река…»       Так он обычно описывал матушку. Так обычно описывали все!       Она была такой женщиной, на которую можно было только смотреть. Наслаждаться тем, что ты смотришь на неё.       Удивительно было то, что эта женщина — не ведьма. Она не могла заколдовать кого-либо. Она просто была красива.       Она же не виновата в том, что в неё влюбляются до беспамятства! Так ведь?

***

      Всё вокруг было странным. Она сама была странной.       Ду никогда не привлекали мужчины. Её не привлекали и девушки. Что же это с ней? Она никогда не ощущала любовь, о которой все рассказывали и к которой все стремились.

У неё не было на это времени.

      Она не могла заставить себя ощутить симпатию к кому-либо. Ду понимала, что если вылечится, то её сдадут если не в наложницы к Императору, то к какому-нибудь богатею. А она не могла уйти из дома! Да и кто её такую возьмёт? Большеногую уродину.

      Кому она нужна, кроме семьи? Кроме отца?

      Она никому не нужна. Даже Лан Седе. Никто так её и не полюбит. Не завоюет. Никто не сделает её своей.

***

      — Сдохни где-нибудь, прошу! — послышался голос одной из служанок.       Ей не хотелось умирать, не хотелось! Но из-за таких людей ей ужасно захотелось так поступить.       Ей хотелось выйти на мост. Пейзаж оттуда, по словам брата, очень красивый. Хотелось прыгнуть оттуда, и…

И так бы её история закончилась.