Полюби Меня

Идея бала захватила весь особняк. Он был желанным развлечением в скучные осенние дни, где главным технологическим чудом было радио, а до телевизоров оставались ещё долгие годы. Но для Тессы это было не просто развлечение. Это был приказ отца, Джеймса Эллиота, человека строгого, но справедливого, который видел в ней не куклу для наказаний, как её мать Луиза, а будущую хозяйку их состояния. — Дочка, — сказал он ей утром, застав её за завтраком, — этот бал — твоя репетиция. Всё должно быть безупречно: от запасов вина в погребе до поведения самой младшей горничной. Покажи всем, что ты — кровь Эллиотов. Он делал это, чтобы отвлечь её от вчерашнего наказания, когда мать за малейшую оплошность в вышивке заперла её в комнате на целый день, приковав наручниками к кровати. Тесса чувствовала благодарность и воодушевление. Это был её шанс. С энтузиазмом, которому научила её Джей — «командуй вежливо, но так, чтобы не осмелились ослушаться» — Тесса принялась за работу. Она обходила залы, проверяла запасы в баре, где Эн с синяком на щеке уже полировал бокалы до зеркального блеска. — Всё в порядке, Эн? — спросила она, заметив его усталый вид. — Абсолютно, мисс Тесса, — он улыбнулся, но глаза были грустными. — Виски, коньяк, ром — всё пополнено и готово к вашему одобрению. — Отлично. Спасибо тебе. Выйдя из бара, она почти наткнулась на маленькую фигурку в униформе горничной. Это была Син. Девочка пыталась нести тяжёлый подсвечник, но, споткнувшись, уронила его на пол вместе со своим костылём. Теперь она сидела на холодном каменном полу, беспомощно пытаясь дотянуться до костыля. Тесса мгновенно подскочила к ней. —Осторожно, малышка! Давай я помогу. Она подняла костыль и протянула его Син. Та ухватилась за него, её жёлтые глаза смотрели на Тессу с смесью благодарности и настороженности. — Спасибо... — пробормотала девочка. —Тебе не стоит таскать такое тяжёлое, Син. Где Джей? Почему она тебя заставляет? —Джей... плохая, — вдруг четко произнесла Син, хмурясь. — Она бьёт большого братика. Тесса замерла. —Что? Что ты говоришь? Кого бьёт? —Братика Эна. Бьёт. Когда никто не видит. Он падает, а она бьёт. Он говорит, что упал, но он врёт. Я видела. Слова двенадцатилетней девочки, мыслящей как трёхлетний ребёнок, были просты и ужасны в своей прямолинейности. В них не было места вымыслу. Тесса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Джей? Её лучшая подруга? Та самая Джей, которая казалась ей хоть и резкой, но справедливой? — Син, ты уверена? Может быть, ты что-то перепутала? —Нет! — упрямо тряхнула головой девочка. — Она злая. Я её ненавижу. А братик добрый. Он не бьёт назад. Тесса помогла Син подняться и проводила её взглядом, пока та, хромая, удалялась по коридору. Мысли путались. Нет, она не могла слепо верить ребёнку с особенностями развития. Но и отмахнуться от этого было нельзя. Слишком уж всё сходилось: вечные синяки Эна, его странные оправдания, яростная, необъяснимая ненависть Джей к нему. «Доверяй, но проверяй», — пронеслось в голове у Тессы. Она решила найти Джей. Та как раз руководила расстановкой цветов в бальном зале, её голос звучал чётко и властно. — Нет, идиотка, не там! Розы должны быть на колоннах, а не на полу! — она заметила Тессу и её выражение мгновенно смягчилось. — Тесса? Что-то не так? — Джей, можно поговорить наедине? Они вышли в соседнюю гостиную. Тесса, стараясь сохранять спокойствие, посмотрела на подругу. — Я только что говорила с Син. Она уронила костыль, я помогла ей. —А, эта малявка, — Джей димостротивно махнула рукой. — Вечно она под ногами путается. Спасибо, что помогла. —Она... она рассказала мне кое-что странное. Про Эна. Лицо Джей застыло. В её серебристых глашах мелькнула тень, но тут же погасла. —И что же могла рассказать эта недоразвитая... —Джей! — Тесса возмутилась. — Не смей так говорить! Она сказала, что ты... что ты бьёшь Эна. Наступила пауза. Джей смотрела на Тессу, и по её лицу пробежала целая гамма эмоций: шок, злость, и наконец, холодное, почти оскорблённое негодование. — И ты поверила этому ребёнку, который и двух слов связать не может? — её голос был тихим и острым, как лезвие. — Ты, моя лучшая подруга, поверила, что я способна на... на такое? Эн — неуклюжий идиот, он вечно обо всё спотыкается. А эта девочка просто ненавидит меня, потому что я заставляю её брата работать, а не бегать за ней по пятам. Тесса смотрела на неё, ища в глазах хоть каплю лжи. Но Джей была железной. Её вера в подругу пошатнулась, но не рухнула. — Ладно, — вздохнула Тесса. — Прости, что спросила. Просто... он всегда в синяках. Это выглядит странно. —Странно, что слуга, который работает с утра до ночи, иногда получает синяки? — язвительно парировала Джей. — Тебе стоит меньше слушать сплетни прислуги и больше думать о бале. Ты же будущая хозяйка. Она повернулась и ушла, оставив Тессу в замешательстве. Джей была убедительна. Слишком убедительна. И в этом была проблема. Тесса не знала, что в этот самый момент Ви, прятавшаяся за тяжёлым портьерой, слышала весь их разговор. И на лице стеснительной горничной, влюблённой в Эна, появилась твёрдая, мстительная улыбка. Семя сомнения было посажено. Теперь нужно было только ждать, когда оно прорастёт. А бал... бал будет идеальным моментом, чтобы всё скрытое выплыло наружу. Идея пришла Тессе внезапно, когда она наблюдала, как Эн с невероятным терпением поправляет свисавшую с карниза гирлянду. А что, если научить их всех танцевать? Никто не запрещал. Это будет весело, да и для бала полезно — слуги должны уметь двигаться в такт, если понадобится помощь гостям. Она собрала их в полуготовом бальном зале. Паркет блестел свежим воском, а с потолка свисали хрустальные люстры, готовые вспыхнуть тысячами огней. Тесса поставила на проигрыватель пластинку, и по залу полились первые аккорды вальса. — Вот, станем все в круг. Хочу показать вам базовые па, — объявила она, но тут же столкнулась с проблемой. Девочек трое, а мальчик — один. Эн стоял, смущённо поглядывая на трёх девушек в идентичных форменных платьях. — Что ж, — улыбнулась Тесса, — будем по очереди. Сначала покажут Ви и Эн. Я видела, как ты иногда вальсируешь в библиотеке, пока никто не видит, Ви. Не отпирайся. Ви вспыхнула, будто её поймали на краже. Она кивнула, не в силах вымолвить слова. Её сердце заколотилось, как сумасшедшее. Её первый танец. С ним. Эн вежливо подошёл, взял её дрожащую руку, другую положил ей на талию. Его прикосновение обожгло её даже сквозь ткань платья. — Не бойся, — тихо сказал он. — Просто следуй за мной. И они закружились. Ви действительно умела двигаться, её шаги были лёгкими и точными. Она смотрела на него влюблёнными, преданными глазами, ловя каждый его вздох. Но он не смотрел на неё. Его взгляд был устремлён куда-то поверх её головы, туда, где у стены, скрестив руки, стояла Джей. Он был напряжён, как струна, предчувствуя, что будет дальше. Когда танец окончился, Ви едва слышала аплодисменты Тессы. В её ушах стучала кровь. Это был самый прекрасный и самый горький момент в её жизни. Следующей была Син. Эн бережно обнял сестрёнку, которая едва доставала ему до груди. — Большой братик, кружи! — радостно пищала она. Он осторожно вёл её, но Син путалась в ногах, постоянно наступала ему на ботинки и спотыкалась о его длинные ноги. Танец больше походил на комичную борьбу с гравитацией, но оба смеялись, и в глазах Эна наконец-то появилось настоящее тепло. — Ну вот, — сказала Тесса, когда Син, раскрасневшаяся и счастливая, отправилась в сторонку. — Теперь твоя очередь, Джей. Джей, будто её ужалили, отпрянула. —Что? Нет. Ни за что. Вы с ума сошли? Я не буду танцевать с этим... с этим идиотом. — Джей, я настаиваю, — голос Тессы стал твёрже. — Это просто танец. Покажи пример другим. — Пример? С ним? Да он меня за ногу отутюжит! — Джей, — тихо сказал Эн. Его голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Давай просто сделаем это. Она посмотрела на него с ненавистью, но, фыркнув, нехотя подошла. Её поза была деревянной, а рука, которую она положила ему на плечо, скорее походила на коготь. Первые такты были катастрофой. Джей шла против него, как бурный поток против скалы. Она наступила ему на ногу, он лишь стиснул зубы. Она чуть не упала, сделав неловкое па, но его рука молниеносно обвила её талию, удерживая на весу. — Чёрт... отпусти! — прошипела она. — Успокойся, — сквозь зубы пробормотал он. — И следуй за мной. Ты же всегда всем командуешь? Скомандуй себе расслабиться. Что-то щёлкнуло. Может, это были его слова, может, ритм музыки, который наконец-то проник сквозь броню её гнева. Но вдруг её тело стало податливее. Она перестала бороться и начала следовать. И случилось чудо. Они закружились. Эн, обычно такой сдержанный, повёл её уверенно и сильно. Он крутил её, она взвизгивала от неожиданности, но её протесты затихали на губах. Платье Джей взметнулось, серебристые хвостики развевались. Они парили по паркету, их движения стали резкими, страстными и на удивление синхронными. Это был уже не учебный танец, а диалог — яростный, полный невысказанных обид и притяжения, которое они так яростно отрицали. В финале, на последнем аккорде, Эн круто наклонил её назад, так низко, что её волосы чуть не коснулись пола. Одной рукой он крепко держал её, другая всё ещё была сжата в её. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. Дыхание смешалось. Он смотрел в её широко раскрытые серебристые глаза, а она — в его серые, впервые увидев в них не покорность, а огонь. Губы были так близко, что можно было почувствовать исходящее от них тепло. В зале повисла звенящая тишина, нарушаемая только шипением иглы на закончившейся пластинке. И тут громко, с восторгом, захлопала Тесса. —Браво! Это было идеально! Вы идеальная пара! Как будто её слова сбросили заклятье. Джей резко выпрямилась, оттолкнув Эна от себя так, что он едва устоял. Её лицо пылало краской гнева и смущения. — Что за бред?! Какая ещё пара?! — выкрикнула она, её голос дрожал от ярости. — Это просто танец! Не выдумывай ерунды! Она посмотрела на Эна с таким нескрываемым презрением, что он отшатнулся. — Никогда больше не подходи ко мне, идиот! — она выругалась ещё раз, развернулась и быстрыми шагами выбежала из зала, громко хлопнув дверью. Эн стоял, опустив голову, сжав кулаки. Восторг в его глазах погас, сменившись привычной болью. Ви, наблюдая за этой сценой, чувствовала, как её сердце разрывается на части. Она видела этот момент близости, этот почти поцелуй. И видела, как Джей с лёгкостью растоптала его. В её груди закипела та самая, тихая и мстительная ярость. Тесса с недоумением смотрела на дверь, затем на Эна. —Что... что с ней не так? Эн ничего не ответил. Он просто молча повернулся и пошёл прочь, оставив в зале лишь эхо разбитых надежд и тяжёлую, горькую тишину. Бал обещал быть интересным. Комната Эна была крошечным убежищем под самой крышей, с одним окном, выходящим на задний двор. Вечер опустился на Лондон, наполняя комнату сизыми сумерками. Он запер дверь на ключ, прислонился к ней спиной и выдохнул, закрыв глаза. Внутри всё горело. Тело было напряжено до дрожи, а в голове с безумной скоростью проносились кадры: её серебристые волосы, развевающиеся в танце; её гибкая талия в его руке; её широко раскрытые глаза, полные ненависти и чего-то ещё, чего он не мог понять; её губы в сантиметре от его... Чёрт. Он рухнул на узкую кровать, пружины жалобно заскрипели. Эрекция была болезненной, пульсирующей, навязчивой, как сама мысль о ней. О Джей. О той, кто презирала его всем существом. — Тварь... — прошептал он, сжимая кулаки. Но рука уже сама потянулась к ширинке. Он не сопротивлялся. Слишком уж сильно хотелось. Он зажмурился, и образы вспыхнули с новой силой. Он снова держал её, чувствовал каждую линию её тела через тонкую ткань платья. Она вырывалась, но он держал крепче. «Отпусти, ублюдок!»— её голос в его памяти был полон яда. — Ни за что, — прошептал он в горячке, представляя, как прижимает её к стене в тёмном уголке библиотеки, а она бьётся, но её тело отвечает ему. — Ни за что... Он думал о её губах. О том, что было бы, если бы Тесса не захлопала в ладоши. Если бы он замёл её поцелуем прямо там, на паркете, на глазах у всех. Грубо, без спроса. Как она того, по его извращённой логике, заслуживала. — Джей... — её имя сорвалось с его губ стоном. Ритм ускорился. Он представлял её стоны, но не от боли, а от чего-то другого. Её проклятия, смешанные с тяжёлым дыханием. Её ногти, впивающиеся ему в спину не в борьбе, а в страсти. Её холодное, надменное лицо, искажённое желанием, которое она так же яростно отрицала, как и он сам. — Сука... ненавистная... прекрасная... — слова слетали с его губ бессвязным потоком, смешивая маты с признаниями. Вспышка застигла его врасплох, вырвав из груди глухой, сдавленный крик. Тепло разлилось по животу, а вместе с ним пришла острая, гнетущая волна стыда. Он лежал, глядя в потолок, слушая, как бешено стучит его сердце. Тело расслаблялось, но разум был измотан и опустошён. «Идиот», — эхом отозвался в памяти её голос. И он с ней полностью соглашался. Он был идиотом. Идиотом, который мастурбировал на женщину, мечтающую его сломать. Которая, возможно, в этот самый момент придумывала новый способ сделать ему больно. Он тяжело поднялся, чтобы убрать за собой. В отражении в тёмном окне он видел своё бледное, искажённое отвращением лицо. Он ненавидел себя за эту слабость. За эту невыносимую, унизительную потребность в ней. Но он знал это повторится снова. Возможно, уже сегодня ночью. Потому что эта ядовитая, жестокая девчонка с серебристыми хвостиками стала для него самой сильной наркотической зависимостью. И шансов на излечение не было.