Глубина отчаяния

Мокрый асфальт за окном машины мерцал отражением ночных огней, словно растянутая черная река. Угнетающая тишина в салоне была густой, почти осязаемой. Эмили чувствовала на себе взгляд СокДжина, тяжелый и оценивающий, но упрямо смотрела вперед, стиснув зубы. Образ безликого ангела жгл ей память. «Он хочет, чтобы мы играли в его игру». «Ну что ж, — подумала она, сжимая кулаки. — Поиграем». — Поворот направо, — резко сказала она, нарушая молчание. — Едем в архив. СокДжин, не споря, повернул руль. Через пятнадцать минут они уже поднимались по лестнице в подвал главного управления, где пахло пылью, старым картоном и безвременьем. Архив был лабиринтом из металлических стеллажей, уходящих в полумрак. Эмили, не глядя на напарника, направилась к секции с громоздкими папками закрытых дел. — Что ищем? — его голос прозвучал громко в звенящей тишине. — Ангелов, — коротко бросила она, с усилием вытягивая тяжелую папку. — Или того, кто считает себя творцом. Хирургическую точность. Ритуализм. Это не спонтанно. У него был прототип. Возможно, давно. Она распахнула обложку. Пожелтевшие фотографии, протоколы допросов... Лица жертв, давно забытые миром. СокДжин, вздохнув, взял соседнюю папку. Они работали молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами. Скрежет передвигаемых ящиков, шелест бумаги — единственные звуки, нарушающие мертвую тишину подвала. Прошел час. Два. СокДжин откинулся на спинку стула, потирая переносицу. — Может, он новый? Пришелец из ниоткуда? — Нет, — уверенно парировала Эмили, не отрываясь от документов. — Такая одержимость... она зреет годами. Сначала фантазии. Потом мелкие акты вандализма. Возможно, издевательства над животными. Он оттачивал мастерство. Ее пальцы замерли на одной из фотографий. Десятилетней давности. Тело молодой женщины в парке. Не было того изощренного ритуала, но... разрез на груди был выполнен с той же пугающей точностью. И в руке жертвы был зажат маленький камешек, формой напоминающий птицу. Дело было списано на ритуальное убийство без мотива, преступник не найден. — Смотри, — она протянула папку СокДжину. Он внимательно изучил снимок, и его лицо стало жестким. — Один и тот же почерк. В резке. Только тогда он еще не нашел свой... стиль. Эмили почувствовала прилив адреналина. Первая ниточка. — Он эволюционирует. От простого символизма к сложным инсталляциям. Значит, его потребность в признании растет. Он хочет, чтобы его не просто боялись. Его должны понять. Она встала и начала лихорадочно искать другие дела с похожими деталями. Ее усталость как рукой сняло. СокДжин наблюдал за ней, и в его глазах снова загорелся тот самый интерес, смесь профессионального восхищения и чего-то более личного. — Ты сейчас похожа на охотничью собаку, взявшую след, — заметил он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки легкомыслия. — А вы на того, кто слишком много говорит, — отрезала она, но без прежней ядовитости. Слишком много энергии ушло на поиск. Внезапно ее взгляд упал на маленькую, неприметную папку в самом углу стеллажа. «Незаконченные дела. Некратные». Датировано пятнадцать лет назад. Она потянулась к ней. Внутри было всего несколько листов. Имя: Ли Минхо. Возраст на момент исчезновения: шестнадцать лет. Талантливый студент-медик, увлекавшийся скульптурой. Последний раз его видели возле мастерской в промышленной зоне. В деле значилась пометка: «Подозревается в жестоком убийстве бездомных животных. Недостаточно улик». И приколотая к делу фотография из личного дела: на ней была запечатлена скульптура, работа самого Ли Минхо. Абстрактная композиция из дерева и металла. И в центре ее — фигура ангела. Ангела без лица. Эмили похолодела. Она показала фотографию СокДжину. — Не пришелец, — тихо сказала она. — Призрак. СокДжин посмотрел на дату исчезновения, затем на фотографию с места недавнего преступления. — Пятнадцать лет... Куда он пропал? Тюрьма? Психиатричка? — Или он все это время учился, — мрачно прошептала Эмили, проводя пальцем по лицу безликого ангела. — Готовился. А теперь он вернулся, чтобы показать миру свое искусство. Она закрыла папку, чувствуя, как тяжесть открытия давит на плечи. Они нашли его имя. Или то имя, с которого все началось. Но теперь они знали, что имеют дело не с новичком, а с художником, который шел к своей первой большой выставке долгих пятнадцать лет. И следующая картина, они это чувствовали оба, не заставит себя ждать.