Синкопа

После вечеринки Тина и Юля со своей группой разъехались по разным городам, чтобы отыграть запланированные концерты. Каждая в своём ритме, в своём графике, среди разных людей и декораций — но с одними и теми же навязчивыми мыслями, настойчиво возвращающимися к тому, что между ними произошло. Или не произошло. Или почти произошло. И, возможно, эта небольшая передышка действительно была им нужна — чтобы немного остыть от той необъяснимой химии, что вспыхивала, когда они были рядом. Чтобы вновь спрятаться за делами, отложить осознание, как прячут слишком яркий, обжигающий свет. Сейчас Юля яростно отжигала на сцене — весь её образ буквально дышал роком. Кожа, клёпки, ослепительные лучи прожекторов, вспарывающие темноту, слепящий свет, вырывавшийся из-за спины, и голос, буквально рвущий пространство пополам. Её любимое состояние — быть в эпицентре бури и управлять ей, чувствуя, как вибрация баса гулким эхом проходит сквозь подошвы ботинок прямо в кости. Сотни глаз были прикованы к ней, фанаты подпевали каждой строчке, вытягивая руки вперёд, словно желая прикоснуться хотя бы к отблеску, к частице этой энергии. Юля осязала это единение — с публикой, с музыкой, с собой настоящей. Она отдавалась сцене целиком, со стихийной радостью, как будто выдыхала огонь, выплескивала душу, словно в этом была её личная исповедь. Воздух гудел и дрожал от баса, струны звенели, каждый рифф отдавался вибрацией где-то глубоко в груди. Этот вечер был идеальным — всё складывалось в нужные ноты и ритмы, но она всё равно ловила себя на том, что мыслями по-настоящему не здесь. Когда песня закончилась, и зал взорвался овациями, грохот аплодисментов обрушился на нее, как волна. Юля резко сделала шаг назад и задержала дыхание, будто действительно вынырнула из воды. Свет прожекторов мигнул, ослепив на секунду, и в этом ослепительном мерцании ей показалось, что в первом ряду стоит она — Тина. В черном, с тем знакомым, таким родным наклоном головы, с едва заметной улыбкой. Сердце резко дрогнуло. Конечно же, это была не она. Просто девушка, чем-то похожая — жестом, взглядом, может, осанкой. Но даже такой мираж ощущался как удар в грудь, оставив после себя горькое послевкусие. Юля напряженно пригляделась ещё раз, сдавленно выдохнула. «Обозналась», — подумала она, но не отрывая пристального взгляда от толпы, будто все еще ища подтверждение ошибки. Мысли беспорядочно заскользили, вырываясь из-под контроля. Всё, что раньше казалось игрой, кокетством, импульсом, сейчас становилось чем-то значительно большим. Становилось осязаемым теплом под ребрами, щемящим и настойчивым. Её неудержимо тянуло. Не к образу — к человеку. К настоящей Тине, к её взгляду, бездонной глубине, в которой можно было потеряться, голосу, который мог быть и бархатом, и наждаком, даже к тому, как она задумчиво поджимала губы, прежде чем ответить. Юля машинально кивала фанатам, когда выступление окончилось, улыбалась, болтала что-то не по теме, рука автоматически пожимала протянутые ладони, а в голове непрерывно крутилось: где она сейчас, что делает, думает ли обо мне… Это было почти физически невыносимо. — Я точно пересмотрела этих видео с «Хардколем», — еле слышно пробормотала Юля, когда, наконец, оказалась за кулисами и повисла на плече Вала, тащившего её в гримёрку сквозь густой, сладковато-горький запах сценического дыма и пыли. — Мне они тоже нравятся, — усмехнулся Валера, потирая шею. — Народ креативит как не в себя. У нас с тобой фан-арты есть. Но вот такие? Похоже, вы с Тиной теперь официально в списке «шипов года». Юля закатила глаза, но уголок губ предательски дёрнулся. — Может, тебе просто стоит ей написать, раз уж жить без неё не можешь? — поддразнил Валера, тут же получив лёгкий подзатыльник от жены, звонко звенящий от клепок на её куртке. — Она занята, так же, как и мы. У неё тоже выступления, — отмахнулась Юля, садясь на прохладный кожаный диван и вытягивая ноги. — И я не уверена, что она настолько хочет со мной переписываться. Да и я вполне могу без неё жить. Но это была лишь защитная реакция. Потому что на самом деле она не была уверена, чего хочет сама. Написать — и услышать в ответ то, чего боишься? Или — что хуже — не услышать ничего? Она достала смартфон, его гладкий корпус скользнул в ладони, и вместо того, чтобы отправить сообщение, снова открыла Instagram. Новое видео. Новый арт. Тина и она — нарисованные в неоновом стиле, как из ретро фильма. Подпись: «Two voices, one spark.» Юля буквально застыла. Словно кто-то подглядывает за её мыслями и складывает их в пиксели. Она не отправила Тине сообщение. Но уже просто физически не могла не думать о ней.

***

Если Юля буквально рвала сцену на куски своей бешеной рок-энергией, то Тина будто растворялась в музыке — не боролась с ней, а шла вровень, плавно обвивала её гибкими линиями голоса, нежно обнимала и мягко уносила за собой. Концертный зал в другом городе, другой свет, другие лица. Но ощущение было почти тем же — микрофон в руке, бархатные звуки клавиш, уверенные аккорды её музыкантов. Всё, как она любила: чуть приглушённый свет, создававший иллюзию интимности, и голос, томно разливающийся над зрителями, как выдержанное вино по бокалам. С каждым куплетом она чувствовала, как зал всё сильнее притягивается, становится ближе. Они приходили к ней, она открывалась им — как всегда, честно, без фальши. Тонкий запах её парфюма смешивался с тяжелым ароматом сценического дыма. И, возможно, потому, что была слишком искренней, где-то между строчками, между словами и звенящими паузами тишины, Тина всё чаще ловила себя на мысли: а вдруг она тоже сейчас поёт? Тоже на сцене, тоже чувствует эту сладкую дрожь? Думает обо мне? Иногда это становилось почти болезненным. Странное, почти подростковое чувство скучать по человеку, которого знаешь не всю жизнь, но который вдруг стал постоянным жителем твоих мыслей с каждым утром и каждым вечером. Она и сама не понимала, когда это случилось — где была та граница, за которой лёгкая симпатия превратилась в непреодолимую магнитную тягу. Сейчас она пела одну из самых чувственных песен — про одиночество, про близость, которую трудно удержать. Её голос был мягким, тёплым, как шелк. И вдруг — в третьем ряду, чуть левее — она вдруг увидела лицо. Юля? Тина сбилась на мгновение, едва заметно. Сердце резко дернулось, и она даже непроизвольно шагнула вперёд, чтобы разглядеть. Нет, не она. Очень похожая девушка — те же тёмные волосы, знакомая линия скул. Только взгляд другой. Не тот, гипнотический, в котором Тина могла утонуть за доли секунды. Но теперь песня шла уже не только о боли. А о тоске, густой, липкой, как патока. После концерта она долго стояла одна, не сразу впуская команду в гримёрку. Просто смотрела в экран смартфона, его холодный свет бил в уставшие глаза. Снова и снова — арты, видео, нарезки с того самого клипа, где они с Юлей были слишком близко. И как же удивительно легко тогда было рядом с ней. Сейчас же — просто бездушный экран. И бесконечный поток воспоминаний, от которых не хотелось избавляться, как от любимого старого, теплого свитера. — Мам, — Тина вздрогнула, когда в дверь осторожно постучал Веня. Он был с ней на этих гастролях, они договорились провести побольше времени вдвоём. — Всё окей? — Да, конечно, зайка, — она тут же расплылась в улыбке, это было быстрое, привычное движение мышц, и позвала его внутрь, в гримерку, насквозь пахнущую ее духами и пудрой. Но когда он устроился рядом и начал рассказывать про какие-то мемы и новую компьютерную игру, его голос был лишь теплым фоном, она всё равно продолжала листать ленту в телефоне, пальцы скользили по стеклу почти автоматически. Фанатский арт. Опять они вдвоём. Юля — в своей любимой косухе, она — в чёрном платье. Подпись: «В каждой песне — их ритм». Тина невольно улыбнулась, и на этот раз уголки губ дрогнули по-настоящему искренне. Она не писала Юле. Но, кажется, не было ни дня, чтобы она не думала о ней.

***

Гримерка в клубе была слишком «рокерской» — обшарпанные, отсыревшие стены, потрескавшееся зеркало, приглушенные крики фанатов всё ещё доносились за дверью, выкрикивая имена членов группы. Юля только что смыла макияж и вытерла мокрые волосы грубым полотенцем, когда экран её смартфона загорелся. Вова Завадюк. Она слегка приподняла брови — действительно неожиданно. Слишком поздно для рабочих звонков, и всё же. — Привет, Санина, — бодрый голос раздался почти сразу, как только она ответила. — Как гастроли? — Бодренько, — усмехнулась Юля, откидываясь на потёртый диван. — Нас принимали, как родных. Валера чуть не спрыгнул со сцены от счастья. — Представляю, — рассмеялся Вова. — Слушай, я тут по делу. Есть идея. Новый проект. Название пока рабочее — «Дуэты». Суть простая: звёзды поют в парах, которые случайно выбирает компьютер с помощью искусственного интеллекта. Каверы, иногда авторские треки, иногда неожиданные стили. Химия, музыка, вызов. Всё, как ты любишь. — Ага, — Юля прищурилась, ощущая, как внезапно напряглись мышцы плеч. — И с кем планируешь меня свести, если вдруг я соглашусь? — Я никого не свожу. Все сделает компьютер, — с явным самодовольством отозвался он. — Сперва хочу услышать: тебе вообще интересно? Это не шоу ради шоу. Это будет красиво. По-настоящему. И мы приглашаем только тех, у кого есть голос, харизма и действительно что сказать со сцены. Юля замолчала, стараясь переварить услышанное, в ушах вдруг зазвенела тишина после грохота сцены. Конечно, это звучало захватывающе. И да, вызов — это её стиль. Но внутри всё равно неприятно сжалось от смутного неловкого предчувствия. — А кто ещё участвует? — осторожно спросила она, нервно сжимая край любимой косухи. — Пока всё в процессе, — Вова ловко увернулся от прямого ответа. — Но, ты же понимаешь, звёзды первой величины. Всё будет на топ уровне. — Значит, Тина там будет, — вырвалось у неё раньше, чем она успела себя остановить, голос звучал чуть хриплее. Юля тут же откашлялась. — Я, ну, просто логично. Без неё такое шоу невозможно представить. Вова на том конце на секунду замолчал и самодовольно улыбнулся. А потом коротко хмыкнул: — Я ничего не говорил, но всё возможно. И ты пока никому не говори, что мы с тобой созванивались, окей? — Конечно, — кивнула Юля, всё ещё крепко держа смартфон у уха, хотя разговор уже почти завершился. — Дай мне немного подумать, хорошо? — Думаю, ты сама всё скоро поймёшь. Пока. Экран погас, оставив Юлю с хаотично пульсирующими мыслями. Да, она согласится. Возможно. Но если там будет Тина — как же ей не согласиться? Это был не вопрос, а простая констатация. Возможно, они даже споют в дуэте. Она снова разблокировала смартфон и открыла хештэг «Хардколь». Свежий арт. Опять они вдвоём. Подпись: «Зажгли бы сцену, если бы снова были вместе». Юля невольно усмехнулась, и на губах задержалось это странное, почти робкое чувство. А может, всё действительно ведёт к этому?

***

Тина сидела у окна в гостиничном номере, плотно закутавшись в тёплый кардиган. Только что закончился её концерт в Днепре — душевный, мягкий, будто камерный, несмотря на большую площадку и шумные аплодисменты. Эхо оваций всё ещё отдавалось в ушах, но внутри неё было непривычно тихо и пусто. Она держала в руках чашку ароматного травяного чая, в смартфоне, как обычно в последнее время — «Хардколь». Кто-то выложил видео, где они с Юлей переглядываются в том прямом эфире, который они провели недавно. Тщательно смонтированный ролик, подложенная музыка, замедления. Комментарии были буквально полны сердец и пожеланий «пусть споют вместе ещё раз». Именно в этот момент телефон зазвонил. Вова Завадюк. Тина медленно провела пальцем по экрану и ответила, голос звучал чуть приглушенно от усталости: — Так, Вова. Зачем ты решил отвлечь меня от моего вечера спокойствия? — Спокойствие — это не про тебя, Тиночка, — усмехнулся он. — Уверен, у тебя в голове уже тысяча планов на следующие сутки. Она рассмеялась, но явно устало: — Ты не ошибся. Можешь сразу перейти к сути? — У меня идея. Новый проект. Пока рабочее название — «Дуэты». Артисты поют в парах, которые случайно подбирает компьютер. Первый выпуск — каждый поёт сольный кавер. Потом — пары поют разные треки. Потом — путь к чему-то большему. Красиво, стильно, местами драматично. Всё, как ты любишь. Тина молчала, будто вслушивалась не столько в его слова, сколько в подтекст, в то, что могло скрываться между строк. — И кто будет участвовать? — наконец спросила она, отставляя чашку, фарфор глухо стукнул о дерево стола. — Мы приглашаем только тех, кто умеет чувствовать и петь. Ты понимаешь. Голос — это не всё. Нужно, чтобы между участниками могла возникнуть искра, магия. Поэтому пока что просто хочу знать: тебе интересно? — Зависит от того, с кем будет эта самая магия, — Тина усмехнулась. — Надеюсь, ты не придумаешь поставить меня в дуэт с каким-нибудь поп-рэпером? — Ты мне не доверяешь? И я никого не ставлю в пару. Это будет делать искусственный интеллект, — притворно обиделся Вова. Тина хмыкнула. И сделала вид, что не заметила, как вдруг ей в голову пришёл только один человек, с кем бы она действительно хотела эту «магическую» дуэтную историю. Она поймала себя на том, что думает только о Юле. Мгновение — и её голос сорвался будто бы сам собой, немного резче, чем планировала: — А Санина будет? Ты уж давно пытаешься затащить её в какой-нибудь свой проект. На той стороне повисла красноречивая пауза. Вова, кажется, чуть приподнял бровь и снова довольно улыбнулся. Тина почти физически слышала эту улыбку. — Кто знает, но я ничего пока не говорил. И ты пока никому ничего не говори, хорошо? — Конечно, — почти быстро ответила Тина, в голосе которой вдруг появилось больше уверенности, чем минуту назад. — Мне нужно подумать. Но ты знаешь — если я соглашаюсь, я делаю это по-настоящему. — Именно поэтому я и позвонил тебе, — мягко сказал он. — И потому что ты умеешь делать невозможное возможным. Он сделал паузу, прежде чем добавить: — А с правильным партнёром это может стать чем-то по-настоящему легендарным. Он отключился, оставив Тину с её тишиной, внезапно ставшей оглушительно громкой, и чашкой уже совсем остывшего чая, терпкого на вкус. Она вернулась к видео. — Конечно, ты никак не хочешь уходить из моих мыслей, — тихо сказала Тина самой себе и, впервые за день, позволила себе лёгкую, но искреннюю улыбку.

***

На следующее утро, в гостиничном номере, провонявшим кофе и вчерашней пиццей, Юля собрала «Хардов», чтобы обсудить её потенциальное участие в новом шоу. Юля сидела на табуретке, скрестив ноги, и рассказывала о звонке от Завадюка. — Дуэты, говоришь? — Валера потянулся и закинул ногу на ногу. — Ну, звучит как шоу, где ты действительно засияешь. Особенно если попадётся кто-то крутой. — А если попадётся кто-то совсем не мой? — Юля пожала плечами. — Я не уверена, что готова лезть в телик. — Ты не хочешь? Или ты боишься? — спросил Клим, крутя ложку в кружке, металл звенел о керамику. Юля бросила на него быстрый взгляд, в котором читались оба варианта. — Там так много всего. Мы сейчас в хорошем темпе. Концерты, песни, мы на волне. А тут — непонятно что. И телик. И эти незримые связи, которые невозможно не чувствовать. — Она вдруг осеклась, будто споткнулась о собственные слова. — Ты думаешь, Тина там будет? — тихо спросил Кричи, подняв маску на лоб, открыв удивленно-серьезный взгляд, чем искренне удивил всех. Юля сразу отвела глаза, взглянув на трещинку в стене, будто её поймали на крамольной мысли, которую она сама себе ещё не признала. — Она же главная звезда страны. Как её могут не пригласить? Это же очевидно. Валера усмехнулся, положив руку на плечо Юли: — Тогда это шанс. Не только для шоу. Но и для... получения ответа. Для того, чтобы понять. Ты хочешь быть там, где она? На одной сцене? В одном кадре? Юля глубоко вздохнула, звук вышел напряженным, но все же кивнула. И это «да» было не столько решением, сколько глубоким признанием, вырванным из глубины.

***

Поздним вечером, после ещё одного концерта, Тина была в своём гостиничном номере и отдыхала. Волосы собраны в небрежный пучок, отдельные пряди выбивались и касались шеи, а лицо — уставшее, но странно одухотворённо светлое. Она держала в руках кружку тёплого какао, которым Паша всё-таки уговорил её заменить вино. Орлов сидел рядом с ней и возился с графиком, расписанием концертов, делал заметки, чтобы ничего не упустить, но время от времени смотрел на Тину, и его взгляд был вопрошающим и немного тревожным. — Ты весь день какая-то отстранённая, задумчивая, — наконец сказал он, отложив планшет. — Это после звонка Завадюка? Тина кивнула, не отводя взгляда от мерцающих ночных огней за окном. — Да. Он предложил новый проект. «Дуэты». Камеры, сцена, публика. Всё по новой. Только теперь не «Голос». Другие правила. Другие ставки. — Ты уже скучаешь по этому драйву, — мягко заметил Паша. — По вот этому ощущению, что ты не просто поёшь, а будто что-то создаёшь уникальное на глазах у людей. Живое, настоящее. — Скучаю, — тихо призналась Тина. — Но я не уверена, что готова снова вот так сознательно пускать кого-то так в свою жизнь. На глазах у всех. — Ты уже знаешь, с кем ты будешь в паре? Если согласишься. — Нет. Якобы случайный выбор. Хотя мне кажется, всё не так уж и случайно, — она усмехнулась, но без веселья. Паша на мгновение задумался, потом, будто между прочим, сказал: — Юля будет участвовать? Тина вздрогнула и резко посмотрела на него поверх чашки, глаза чуть расширились. — Откуда ты знаешь? — Не знаю, — Паша искренне пожал плечами. — Просто ты о ней почти не говоришь весь день. А это подозрительно. Она улыбнулась едва заметно краем губ, опустив взгляд. — Он не сказал, будет ли она. Но я почти уверена, будет. Санина не из тех, кто отказывается от вызова. Она его ищет нарочно. — Тогда чего ты ждёшь? Если шанс есть. — Не знаю. — Тина сделала глоток, сладость приторно обволокла язык. — Может, я боюсь. Не её, нет. А себя. Своей реакции, своей уязвимости. Потому что, когда я с ней, всё становится слишком по-настоящему. Слишком интенсивно. Паша подошёл ближе, сел рядом и протянул руку, бережно сжав её пальцы. — Иногда «по-настоящему» — это именно то, что нам больше всего нужно. Даже если страшно. Особенно если страшно. Тина вздохнула. Она вспомнила, как они с Юлей говорили о страхе в гримерке после съемок клипа. — Я подумаю, — тихо сказала она, но Паша по её глазам понял, что она уже знает ответ.