Назови меня своим котиком

Фэн Синь ходит по дому Ши Уду, с интересом рассматривая обстановку. Му Цин вместе с хозяином глушат вишневую настойку из крошечных рюмок из белого нефрита, снимая стресс. — Сюаньчжень, выходи! — слышится с улицы. — Сколько он там надрывается уже, час? — Му Цин лениво смотрит на часы на каминной полке, — и не надоело же ему. — Если он не вернёт тебя и артефакт, ходить ему без головы. — Что ж, пусть старается лучше. Спустя время крики затихли, но когда Му Цин выглянул в окно, обнаружил вокруг дома оцепление. — Как будто мне по-другому отсюда не выйти, — хмыкает Му Цин, опуская занавеску, — какой наивный. — Этот наивный пытается окружить мой дом заклинанием, которое не даст нам перемещаться. Пытается взять измором. Когда у нас кончатся продукты, нам придется выйти, — Ши Уду, стоящий рядом, качает головой. — И что будем делать? — Что и собирались. — Думаешь, он отстанет от меня, когда узнает, что артефакта у меня больше нет? — Скорее всего, нет. Ты, как вор пойдешь в тюрьму, а он останется при своей голове. Расклад удачный в любом случае. — Но не для меня. — Ты сделал выбор — принимай ответственность. — Отстань. — Как скажешь. Пойдем, покажу вам вашу комнату. — Ты поселишь нас в одной? — Да. — Я хочу отдельную комнату! — Обойдешься. — Почему ты такой злой? — Потому что я хочу, чтобы вы побыстрее решили свою проблему. Точнее твою. Если бы ты не влез это дело, сидел бы сейчас на заднице ровно, но нет, потянуло на подвиги. А мне теперь из дома не выйти, потому что он окружён охраной императорской сокровищницы. Му Цин делает недовольное лицо. — Пошли уже, — Ши Уду возвращает ему его выражение лица. Они поднимаются на второй этаж, в уютную комнату с окнами выходящими на парк. Зелёный газон, фонтан в центре и деревья вдоль забора. На клумбах вокруг фонтана яркие цветы. Му Цин видит прогуливающегося по дорожкам парка Фэн Синя. Обстановка в комнате минималистичная, но вещей у них и так нет, а размеры кровати вполне муциновский вкус удовлетворяют. — Эй, Фэн Синь! — Му Цин высовывается из окна, кричит и машет рукой, привлекая к себе внимание. Фэн Синь оборачивается и улыбается, — иди сюда! Фэн Синь возвращается в дом, где у порога встречает его Му Цин и ведёт в цоколь особняка, где располагается небольшой бассейн с подогревом. Шары, наполненные энергией, слабо освещают помещение, придавая обстановке интимный полумрак. От воды исходит дымка. — Ого, — говорит Фэн Синь. — Ши Уду из рода наяд. Ему нужна вода. Он разрешил нам искупаться. Фэн Синю дважды предлагать не надо, он быстро раздевается, перевязывает пучок повыше и ныряет. Му Цин следует за ним. Они встречаются под водой, касаются тел друг друга, выныривают, продолжают неторопливые приксновения. Мокрые волосы облепляют тело Му Цина, придают ему особенное очарование, создавая яркий контраст черного на белом. — Твою м… Черт, Му Цин, ты такой красивый! — восхищённо произносит Фэн Синь, и Му Цин чувствует как от смущения у него жжет скулы. А может это просто вода горячая. Бесхитростное восхищение Фэн Синя нравится ему больше, чем затейливые комплименты Пэй Мина, коими он осыпает предмет своего соблазнения. Му Цин ловит губы Фэн Синя в глубоком поцелуе, руки продолжают бесцельно бродить по телу. И все что им остаётся, это жар тел, окутанный жаром воды. *** Он стоит в кромешной темноте, но вскоре глаза привыкают и они видит чуть заметные силуэты двух тел. Статуи. Это тот самый храм и тот самый постамент. Но статуй две. Одна грубо вырубленная, будто наспех, и мастер не слишком озабочен внешним сходством. Вторая более изящная, с тонкими четкими линиями. Две таблички. На одной написано Цзюйян. На второй черты иероглифов ему знакомы, но смысл будто ускользает. Он протягивает руку, касается второй статуи. Пальцы пронзает прохладная серебристая энергия, проникает под кожу тонким ручейком и так знакомо ложится в меридианы. В темноте сверкает металлический отблеск лезвия. *** Му Цин просыпается. Под кожей все ещё эфемерно ощущается серебристая ци. Такая приятная, успокаивающая. Такая родная. Занимается рассвет, бросив луч света на пол. За окном щебечут птицы, возвещая о начале нового дня. В комнату через открытое окно вливается рассветная прохлада. Фэн Синь дрыхнет рядом без задних ног. На спине красуются красные росчерки, Му Цин как всегда вчера ночью увлекся. Му Цин выползает из постели, стараясь не потревожить Фэн Синя. Накидывает нижнее ханьфу, среднее, Ши Уду выделил ему пару нарядов из своего гардероба. Спускается на кухню. Ши Уду уже сидит за столом, задумчиво изучая какой-то фолиант. Рядом чашка с чаем и пироженое. Ещё один любитель сладенького. Му Цин падает на стул рядом, цепляет ложкой кусочек чужого пирожного и отправляет себе в рот. — Доброе утро, — говорит Ши Уду, бросая на него быстрый взгляд. — Доброе. Что читаешь? — Обнаружил у себя ещё одну книжку про артефакты. Смотри, — он перелистывает страницу вперёд и придвигает к Му Цину, — похож? — Похож, — кивает тот, отправляя в рот вторую ложку пирожного. — Налей себе чай и возьми целое, на столе в коробке. — Может, я твое хочу, оно вкуснее. — Потому что я уже от него откусил? Не старайся, Пэй Мина тебе не переплюнуть. — Я и не пытался. Что, он так тебе понравился? — Возможно. Тебе какое дело? — Не связывайся с ним. — Ты мне не муж, не отец, не брат. С чего такая забота? — Я тебе друг. С привилегиями. — Твои привилегии сейчас на втором этаже спят. Отвянь. Сам разберусь, не маленький. — Он ходок по бабам. Ты не входишь в сферу его интересов. Тебе ничего не светит. Ты сейчас влюбишься, а мне потом лечить твое разбитое сердечко? — Так не лечи. Что я тебя, заставляю что ли? Му Цин закатывает глаза и в качестве компенсации берет два пирожных и наливает чай. — Не заставляешь. Я не хочу, чтобы ты страдал из-за какого-то придурка. — Я тоже не хочу, чтобы ты страдал. И сам не хочу. Но иногда это случается против нашей воли. Всё, давай сменим тему. Этот артефакт, который здесь изображён, у него немного другое действие. Сразу предупреждаю, что это древний язык и некоторые слова мне непонятны. Но надеюсь, что расшифровал правильно. Он берет энергию владельца, собирает в себе и потом отдает обратно. Как хранилище. И больше ничего. Только в рамках одного конкретного объекта. Для кого-то другого он бесполезен. — Но ты точно не уверен, какой из них у меня? — Нет. В приоткрытое окно запрыгивает черный кот, садится с нахальным видом на подоконник, жмурит лилового оттенка глаза. — Эй! — Ши Уду даже привстал от такой наглости, — а ты как сюда попал?! Вокруг дома охранные заклинания! — Умный кот везде найдет вход, — отвечает кот человеческим голосом и спрыгивает с подоконника на пол, одновременно перекидываясь в человеческую форму. — Прикройся! — говорит строго Ши Уду Иньюю, который в чем мать родила стоит перед столом. Му Цин от такого зрелища даже поперхнулся пирожным. — Чем? — Иньюй оглядывается в поисках того, чем можно прикрыть наготу, его взгляд и рука тянутся к кухонному полотенцу, висящему на дверце у раковины Этот момент выбирает Фэн Синь, чтобы появится на кухне. — Это у вас так принято? — ошеломленно спрашивает он, — голым на кухне ходить? — Нет, — отвечает недовольно Ши Уду, снимает среднее ханьфу, оставшись в нижних одеждах, и с видимым отвращением бросает в Иньюя. — Есть разговор, — говорит Иньюй Му Цину, одеваясь. Затянул пояс на талии, сел на стул и налил себе чай. — До чего же наглые эти коты, — ворчит Ши Уду. Фэн Синь бросает на него недоумевающий взгляд и садится за стол рядом с Му Цином. Му Цин наливает ему чай и отдает свое второе пирожное. Рука Фэн Синя скользит по бедру Му Цина. Му Цин бросает на него быстрый взгляд, встречая невинное выражение лица. — Говори, — предлагает Му Цин, снова удостоив Иньюя свои вниманием. — Ты спрашивал, за что я продался. Я тебе скажу. Так вышло, что Лазурный фонарь держит у себя в застенках одного человека, которого я хочу спасти. Ты должен мне помочь. Отдай мне артефакт. В обмен на жизнь и свободу небезразличного мне человека и мою собственную. — Лазурный фонарь? — теперь чаем давится Ши Уду, — как тебя угораздило связаться с этим безумцем? Он же совсем конченный! Иньюй отводит глаза. — Так вышло. Но я хочу уйти от него. — Он согласился отпустить тебя живым? Я слышал, что он пожирает тех, кто ему неугодны. — В самом деле? Ест? Людей? — у Фэн Синя на лице отражается отвращение. — В самом, — отвечает Му Цин. — Помогите мне, — просит Иньюй, и видно, что просить ему тяжело, но деваться уже некуда. — Я не могу тебе отдать артефакт. Его не вынуть так просто. — Тогда пойдем со мной. Мне известно, где он прячется. — Откуда нам знать, что это не ловушка? — Ши Уду меланхолично размешивает ложечкой в чашке. — К тому же, мы не заинтересованы. — В смысле? Он уже потерял терпение, и скоро ребят своих пригонит к твоему дому. — Отлично, пусть дерутся с охранкой. Нам-то что, — фыркает Ши Уду. Му Цин сидит задумчиво, смотрит на Иньюя. У того в лице призрачная надежда и мрачная безнадёга одновременно. Боится, что ему откажут, сомневается в то, что захотят помочь. Но Му Цин верит ему. Да, они дружили, да, их пути разошлись. Но с тех пор как они снова встретились, Иньюй ни разу ему не навредил. Может быть, это можно засчитать ему на пользу, что он не испортился окончательно. Как Лазурный фонарь, именем которого пугают детей. Причем и прозвище этот демон себе взял как у одного из бедствий древности, и это бедствие есть в книжке про богов и демонов прошлого. — Ты знаешь, я не стал бы тебя обманывать и вредить тебе, — говорит Иньюй, глядя на Му Цина. Му Цин вздыхает. — Ты меня ударил по лицу вообще-то. — Ты это заслужил, — упрямится Иньюй. — Ладно, будем считать, что мы квиты. — Ты поможешь? — Иньюй уже не просит, требует. Му Цин закатывает глаза. — Ладно. В память о том, что между нами было. Но чтоб больше не втягивал меня в свои сомнительные делишки. — Погоди, ты с ним тоже что ли спал? — оторопело спрашивает Фэн Синь. — Нет! — возмущённо произносят Му Цин и Инь Юй одновременно. — Тогда что между вами было? — подозрительно прищуривается Фэн Синь, — кто он такой? — Я тебе потом объясню, — пытается по привычке отмахнуться Му Цин. — Нет, объясняй сейчас! — требует Фэн Синь, — Или я его побью. — Не надо меня бить! — возражает Иньюй, потом странно смотрит на них двоих и в глазах мелькает понимание, — А вы что, встречаетесь? — Нет. Просто спим вместе. — А это разве не одно и тоже? — Иньюй выглядит обескураженно — Что значит, не встречаемся? — возмущен Фэн Синь, — разве ты не назвал меня своим парнем? Тем кошкам, которые хотели с тобой переспать. С нами. Лицо Иньюя вытягивается. Ши Уду совершенно не элегантно хрюкает, и когда Му Цин переводит на него взгляд, то видит, как тот ржёт, прикрывшись веером. Ну что это ещё за театр идиотов? Му Цин закатывает глаза. — Иньюй мой бывший соученик, мы дружили. Мы не спали! — намерено выделяет они эти слова в ответ на вопросительный взгляд Ши Уду. — только дружили. Мы были подростками и учились в школе, какая ещё постель, уймитесь. — И не хотели? Когда подросли? — интересуется Ши Уду, — вы же оба коты, а коты как известно ни одного хвоста мимо не пропустят. — Враньё, — говорит Иньюй — Ложь, пиздеж и провокация, — вторит Му Цин — Не хотели, — подтверждает Иньюй. — Что-то не верится, — сомневается Ши Уду. — Все, угомонись, это к делу не относится, — сердито отсекает дальнейшие препирательства Му Цин. Ши Уду фыркает. — Яоцзин-кошки тоже бывают верными одному партнеру, — объясняет Му Цин, — это редко, но бывает, так что не надо инсинуаций. И семьи создают, и котят заводят, и живут вместе всю жизнь. Да кошки ветреные создания, но это обусловлено их выживаемостью. Раньше, когда кошачье племя жило на демонической территории, условия были тяжёлые и много котят погибало, не успев вырасти. Поэтому, чем больше партнёров, тем больше котят и меньше шансов на вымирание рода. — Оу, — удивляется Фэн Синь, — не знал таких тонкостей. — Ты много чего не знал, — голосе Му Цин чуть слышится превосходство. — Про ваш мир ничего не знаю, только вчера здесь оказался, мне простительно, — заявляет Фэн Синь, и с ним никто не спорит. — Хорошо, давай рассказывай, что там у тебя случилось. — Когда ты ушел, я остался в школе. Мне некуда было идти, а таких блестящих предложений как тебе, мне не поступало. Со временем я стал шисюном для более младших ребятишек. Однажды в школу привели мальчика-оборванца с улицы. Он хотел только драться, считал, только это позволит ему выжить. Пришлось учить его, что не все можно разрешить кулаками. Постепенно он ко мне привязался. Ему было тяжело в школе, он совершенно не умел налаживать отношения. А потом после очередного конфликта с другими учениками он исчез. Я решил его найти. Он оказался у Лазурного фонаря. И тот потребовал чтобы я ему служил в обмен на жизнь мальчишки. — Какой достойный подражания пример самопожертвования, — ехидно говорит Ши Уду, он давно положил веер на стол и снова неторопливо пьет чай. Иньюй бросает на него быстрый взгляд. — Ты участвуешь? — спрашивает Му Цин у Ши Уду. — Вообще-то не планировал, — невозмутимо отвечает Ши Уду. За столом повисает тишина. Которую, впрочем, быстро нарушают вопли с улицы: — Сюаньчжень, выходи! Я тебя все равно достану! Му Цин закатывает глаза и шумно вздыхает. — Опять там эти, с охранки? — уточняет Иньюй. — Ну да, все никак не угомонится. Му Цину приходит в голову ушастую какая-то шустрая мысль, он резко срывается с места и несётся к воротам через двор. — Ты куда? — слышит он оклик Фэн Синя, но даже не притормаживает. Вдоль ворот прогуливается отряд в черном вооруженных до зубов людей. Главный выделяется открытым молодым и симпатичным лицом. Волосы на затылке захвачены заколкой в плен высокого хвоста. — Сюаньчжень! — Да здесь я! Му Цин приближается к воротам, но останавливается в паре шагов от них, разглядывая главного. Тот напряжённо смотрит на Му Цина. — Выходи добровольно, сотрудничай со следствием и тебе уменьшат срок заключения. — Уймись. Я похож на идиота? Я добровольно не пойду. Ты бы пошел? Парень замороченно молчит. — Скажи мне вот что. Ты знаешь, что это за артефакт? Когда вы меня подстрелили, я упал, футляр разбился и артефакт вошёл в мое тело. Я не знаю, как его достать. У нас есть лишь предположения, что это может быть и что с ним делать. Парень размышляет. — И вообще, как тебя зовут? — Тайхуа. Охрана восточного дворца. А насчёт артефакта, — он промедлил, отведя глаза, будто вспоминая, — это вещь наследного принца Сянлэ. — Того самого? — Нет, наш принц тоже носит такое имя. Только он давно пропал, никто не знает где он, — Тайхуа выглядит огорченным. — А что с артефактом? — Это была его вещь. Ее нужно вернуть обратно в хранилище. — А что если я тебе вместо артефакта выдам местоположение Лазурного фонаря? Устроит такая сделка? Тайхуа делает большие глаза. — Лазурный демон? Да за него премия назначена. Но это не моя юрисдикция… — Да ладно, ты же меня ищешь? Вот скажешь, что пошел туда за мной, я сбежал, а ты схватил Лазурного фонаря. Тайхуа, если и думает, то совсем не долго. — Согласен! Когда выступаем? — Я тебя позову. Жди. Му Цин возвращается в дом, где все, как на иголках его ждут. — Я договорился, — говорит он Иньюю, — вот те молодцы у забора пойдут спасать твоего шиди. — Ох, Му Цин, — говорит тот ошеломленно, — спасибо тебе. — Не верил, что я помогу, несмотря на твою просьбу? Хорошего же ты обо мне мнения. Итак, когда идём? Мне надо переодеться в более удобную одежду. Попробую переместиться домой. Идёшь со мной? Тебе тоже надо. — Идём, — кивает Иньюй. — Му Цин, стой, — Фэн Синь подходит к нему. — Чего тебе? — Му Цин складывает руки на груди. Фэн Синь берет его за локоть и уводит за собой, так чтобы исчезнуть из виду мужчин на кухне. — Куда ты идёшь? — с беспокойством спрашивает он. — По делам, — Му Цин с вызовом смотрит, — тебе со мной нельзя. Ты не владеешь силой, тебе там опасно. Останься здесь с Шуй-гэ и поучись медитировать. — Медитация, фу. Му Цин. — Фэн Синь делает шаг вперёд и прижимает его к стене, — Му Цин. — Да что с тобой? Руки Фэн Синя неторопливо гуляют по телу, распускают пояс, забираясь под нижние одежды, поглаживая бока. — Давай не здесь. И не сейчас. У меня дела. Я вернусь и тогда мы…мм Фэн Синь закрывает его рот поцелуем. Глубоким и нежным. Руки Му Цина взмывают вверх и ложатся Фэн Синю на плечи, он отвечает на поцелуй. Не может не ответить. Фэн Синь сжимает сильными ладонями его ягодицы, Му Цин давится стоном. Но Фэн Синь тут же отпускает его, чуть улыбаясь, вглядывается в лицо. — Будь осторожен. Я буду ждать твоего возвращения. Му Цин переводит дыхание. — Хорошо. Фэн Синь продолжает смотреть на него глубоким взглядом. Му Цин чувствует внутри томление, вызванное поцелуем, прикосновениями и волнующим нутро взглядом. Артефакт оживает и пульсирует в такт сердцебиения, намекая на продолжение банкета. Му Цин протягивает руку и цепляет ладонь Фэн Синя. — Пойдем наверх, — говорит он, утягивая его за собой. Фэн Синь послушно идёт за ним, а стоит двери захлопнуться, отрезая их от внешнего мира, жадно бросается на Му Цина.