Все виды предательства

      Он стоял у двери кухни, а справа от него на собравшихся чужаков со злым прищуром смотрел одетый в ослепительно белую наволочку Кричер, который всем своим видом демонстрировал свою готовность прийти в движение и проколоть как клинок любого, указанного молодым Лордом врага. Первой из присутствующих его заметила миссис Уизли. Она открыла рот чтобы пожурить мальчика, по своей старой привычке, громко на него накричать, но вовремя заметила среди его темных вихров проблескивающий при свете ламп золотой обруч. И сразу убавила свой напор.       — Гарри, дорогой, что ты здесь делаешь? — слабым голосом выдавила она из себя. — Все дети уже наверху, в своих комнатах…       Мальчик вздохнул глубоко и устало, прижимая пальцами переносицу, делая очевидным, что наставления этой женщины давно ему надоели. Нащупав ненужные уже очки-велосипеды, он резким взмахом удалил их с лица, с каким-то остервенением согнул их пополам и выбросил у себя за спиной. Стекла с треском разлетелись по полу, от резкого звука кто-то сдержанно икнул. Всем стало ясно, что вечер будет непростым. Насколько он будет непростым они вряд ли догадывались.       — Пока идёт собрание Ордена, всем детям запрещено появляться на кухне, — продолжила неуверенно вещать миссис Уизли.       Выражение лица мальчика внезапно ожесточилось, а его голос, когда он заговорил, был холоднее зимней ночи. Где-то за Полярным кругом.       — Это ТОЛЬКО ВАШИ дети должны ВАМ беспрекословно подчиняться, миссис Уизли! И оставаться в «своих комнатах» — на этом месте он показал двумя руками кавычки, — столько, сколько ВЫ им прикажете. Но со мной вы просчитались, со мной ваши указы не работают! Я НЕ ВАШ СЫН, вы мне никто, такой и останетесь навсегда. И я уже не ребенок, чтобы сидеть послушно в углу или где-то в другом месте, где вам заблагорассудится меня видеть. И последнее — никто не в праве мне указывать где я должен быть в моем собственном доме!       — Э-э-э-эй, это мой дом, Гарри! — вскочил с места Сириус. — Тебе нужно слушаться взрослых, а не ругаться с ними без повода.       Гости с Блэком были полностью согласны и зашумели, громкими голосами выражая свое недовольство от слов этого — как писали в Пророке и взаправду чокнувшегося на славе — мальчика. Хоть сто раз будучи победителем всех кого можно — Тёмных лордов, Тримагических турниров… Грубить доброй, отзывчивой миссис Уизли, которая, при этом, так обильно и так вкусно готовила-потчевала каждого явившегося голодным в штабе орденца, было неправильно! Более того — немыслимо, и по меньшей мере — несправедливо.       Гости, может да и были с Блэком согласны, но если быть до конца честным, то когда упоминали о Сириусе Блэке, в голове Гарри, почему-то, звучала одна незамысловатая детская песенка:       — Я весёлый таракан,        Я бегу, бегу, бегу.        От тебя я убежал        и меня ты не поймал.       Надо было только слово «таракан» заменить на слово «мародёр». По названию школьной банды волшебников-шалунов, в которой входил его папаша, Джеймс Поттер. А также вышеупомянутый Сириус Блэк. И Ремус Люпин. Ну, и ещё одна личность — предатель Питер Петтигрю. Именно последний, будучи Хранителем Фиделиуса, привёл в тот роковой Хэллоуин Волдеморта в дом Поттеров. Из-за него были убиты родители Гарри, а он остался круглым сиротой.       Так вот, сам Сириус Блэк, несмотря на все испытания которым подвергла его жизнь, так и продолжал оставаться «мародёром» по прозвищу Бродяга. Только, несколько погрустневшим.       Почему Бродяга? Потому, что эта четвёрка шалопаев ухитрилась стать анимагами еще будучи учениками. Сириус превращался в пёселя, Джеймс — в оленя, а Питер — в крысу. А Ремус и так был оборотень, волк. Соответственно, звались они кличками Бродяга, Сохатый, Хвост и Лунатик.       Гарри скользнул взглядом по рассевшимся вокруг длинного кухонного стола людей. Здесь собралось больше двадцати человек, среди которых было и четверо женщин, включая миссис Уизли. Почти все они были мальчику незнакомыми. Сам крёстный отец Гарри — Сириус Блэк, это безвольное ничтожество, покорно выполняющий роль бездонного кошелька для Дамблдора и его шайки «Жареного петуха», был зажат в углу стола между двумя грозно выглядящими, бомжеватого вида мужиками. Зыркал он оттуда на крёстного сына затравленными, потухшими от выпитого ранее в тот день огденского глазами. Которое по словам Кричера виски было порядочно приправленно толстой рыжей Предательницей. В результате, в доме своих предков Сириус был таким же, как все остальные орденцы, гостем. Где полноправной хозяйкой являлась мадам Молли.       Сидящий во главе стола длиннобородый дедушка вышел из задумчивости и вперил свои холодные синие глаза на вошедшего неприглашенным на собрание-посиделки за столом парнишку. По старому навыку он сконцентрировал волю, чтобы проник…       Оу-оу-оу, да что это такое? Его внезапно, грубо и очень болезненно вытолкнули из чужого сознания, не позволив ему даже мельком прочитать поверхностные мысли мальчика. Такого никогда с Поттером не случалось, тот всегда был как раскрытая книга. Взгляд старика остановился на золотом обруче на голове мальчика, заметив проблеск отраженного луча среди темных лохм. Накопители магии в обруче присутствовали. Опасная, вредная по мнению директора вещь, которая мешала ему контролировать все и вся.       Этот обруч на голове Гарри Поттера означал только одно — что он самостоятельно побывал в Гринготтс и узнал всё. Ужас!       Надо было все исправить! Вернуть назад, в свои руки, контроль над положением. Как можно скорее! И старик включил свой давно исправно работающий образ доброго, немножко недопонимающего молодежь дедушки. Но его холодные голубые глаза были лишены тех доброты и заботы, которые обещало его улыбающееся лицо.       «Как кто-то может быть настолько мертв внутри?» — подумалось Гарри.       — Гарри, мальчик мой, — от елейного голоса Дамблдора капало сладостью, в каждой из капель которой скрывалось зернышко отравы. — Будь добр сними это нелепое, выкопанное из пыльных сундуков прошлых столетий украшение с головы. Сядь со мной рядом и расскажѝ мне, своему директору и опекуну, куда ты сегодня без спроса и без разрешения ходил? Разве не понимаешь, как это опасно для тебя?       Парень скосил взгляд на Кричера и слегка пошевелил пальцами. А тот смотрел тому в глаза таким преданным взглядом, каким Сириус Блэк давно не видел у дурного старого домовика. Такими глазами он смотрел только, когда общался с его младшеньким братом. С Регулусом.       — Опасней горного тролля в коридорах Хогвартса? — возвысил голос мальчик и все разговоры за столом утихли.       Что-что, горный тролль? В коридорах? Невозможно! Тем временем Поттер продолжил свой мятеж.       — Или, может быть, опасней тысячелетнего василиска регулярно выгуливаемого Джинневрой Уизли по тем же коридорам? Или хоркрукса Волдеморта в тетради той же девочки? Или дементоров в поезде, вокруг школы, на улицах Литтл Уингинга? Что скажете, директор Дамблдор? Сколько раз за эти четыре года обучения в самой что ни на есть «безопасной школе» вы конкретно меня предавали… сэр? За что так ненавидите мой род?       — Тише, тише, мой мальчик, все ведь обошлось без жертв?       — Да, без жертв. А если бы они были? Говорите, что обошлось? — Дамблдор наигранно вздохнул и потупил взгляд с выражением «ах, эта нетерпящая полутонов молодежь». — Обошлось, но только благодаря моему вмешательству. А где дифирамбы в прессе в честь моей смелости и отваги, где? Где моя медаль доблести? Где моя выплата за работу охранника учебного заведения? А нету их! Или мне процитировать эпитеты в мой адрес в Пророке? А значки с надписью «Поттер — вонючка»?       — Но мы ничего не взыскивали со школы! — ввизгнула миссис Уизли. — Мы не в обиде…       — А вы, вся семейка Уизли, кто вы такие, чтобы возникать? Получили, ведь, компенсацию после первого курса за «оставление в опасности» пострадавшей доченьки Джинни, да? В Египет на что ездили? А мне что причитается за то, что я спас вашу плаксу Джиневру и тоже побывал из-за нее в опасности? А? Даже благодарности нету! Даже чашки горячего шоколада не было. Ну, ответьте же, директор Дамблдор, чего затихарились? Оу! Мой домовик бросил на вас заклятие молчания. И знаете что? Вам не место во главе… хм-м, даже кухонного стола в доме Блэков. Полагающееся, таким как вы, место — у стены! Кричер!       Домовик, пылая глазами, опять щелкнул пальцами и стул, на котором сидел профессор Дамблдор, пока возглавлял собрание Ордена, медленно, но неуклонно двинулся назад, к стене. Там он и остался, с сидячим неподвижно на нём — тоже благодаря Кричеру — директором.       На освобожденном месте с хлопком возник некий монстр мебельного искуства. Резное кресло из тёмной древесины и тёмно-зелёного бархата, размерами подобное трону, привлекло внимание притихшего на время Сириуса и он сразу узнал его.       — Э-э-эй-эй, это кресло из кабинета моего отца. Как оно оказалось здесь? Это мой дом и я решаю кто где будет сидеть. Место во главе стола по праву принадлежит руководителю Ордена феникса, профессору Дамблдору. Уступи это место ему! И верни кресло обратно в кабинет моего отца. Как ты вообще достал его оттуда?       — Домовой эльф Кричер перенес его для своего лорда, крёстный! — ответил Гарри и его взгляд стал холодным как сталь.       — Ты не мог никоим образом, раз я живой, стать Главой рода Блэк, Гарри! — повысил голос Сириус. — Ты в чем-то ошибся…       — А вот и не угадал, крёстный. Раз я уже лорд Блэк, — пальцем мальчик указал на золотой обруч себе на голове, — то без сомнения имел на это полное право. Согласно Воле и Завещанию покойного лорда Арктуруса, твоего деда. Ты отказался от своих прав ТРИ РАЗА, крёстный, и трехкратный отказ исключил тебя автоматически из списка претендентов. Смотрим дальше на список наследников — я был первым сразу после твоего младшего, но погибшего брата Регулуса. Меня признали перстень Рода, алтарь Рода, Защитник Рода и магия Блэков. Все! А сегодня проведем разбирательство и суд над тобой. Вынесем приговор и ты получишь наказание за свое Предательство.

***

      Маневр мальчика с заменой стула, на котором и до сих пор сидел безмолвным и замороженным его друг Альбус, не понравился и сидящему рядом Аластору Грюму. Не тому, прошлогоднему и подставному, а настоящему. К которому было бы неправильно обращаться «профессор».       — Что ты задумал, Поттер? — «громыхнул» отставной аврор Грюм, хлопнув правой рукой по столешнице. Грязная после ужина посуда подскочила, позвенела и… улетела в раковину, благодаря щелчку Кричера. — Говори, мальчик, обьясни нам, взрослым, что это за поведение такое. Приходишь на собрание Ордена феникса, права качаешь, угрожаешь…       Гарри лишь улыбнулся и хмыкнул. Потом заговорил:       — Ладно, почему бы и не развеять туман недопонимания? Но, для начала, господа предатели, я скажу всем вам то, что это будет последний вечер, который вы проведете в этом доме. Лавка закрывается. Тушим свет, бросаем гранату…       — Э-эй-эй, Гарри, это мой дом! — в третий раз напомнил из-за угла стола Сириус. — Я решаю кто в этот дом приходит в гости и кто уходит.       — Закрой рот, Сириус! У меня нет времени отвечать на каждое твое выступление, — прервал его Гарри и его зелёные, холодные глаза приковали к месту взрослого Блэка. — А теперь поговорим о втором друге моего отца, о Ремусе Люпине, которого на данный момент занимают не разгорающиеся здесь обсуждения, а манипуляции ручкой сидящей рядом с ним девушки, твоей и моей племянницы.       Взгляды всех присутствующих повернулись, как флюгеры, в сторону пылающей волосами во все цвета радуги, молоденькой племянницы Сириуса, метаморфини и стажёра Аврората, мисс Нимфадоры Тонкс. Она жалась с опущенной под столом рукой к плечу окаменевшего от нахлынувших ощущений Ремуса Люпина и ничего из происходящего на кухне не замечала. Глаза Гарри — изумрудные, холодные — надолго остановились на этом конкретном дружке своего папашки, словно отстукивая тому последние минуты жизни.